Ольга Иконникова – Королева отборов (страница 10)

Я закрыла ей рот рукой и рассмеялась:

– Может быть, я ошибаюсь, но я ничуть не удивлюсь, если Рошены скоро отпразднуют не одну свадьбу, а целых две!

Глава 16

Сама я была не сильна в бытовой магии, и даже обучение в соответствующей академии для девушек ситуацию не исправило. А вот Джул эту самую магию у нас в академии как раз и преподавала, поэтому для нее было парой пустяков подсветить в нужный момент стеклянный шар голубым цветом.

Но обо всём по порядку. Мы все собрались в гостиной, где на столе у окна стоял тот самый шар, который время от времени вспыхивал всеми цветами радуги, что, надо признать, даже меня настроило на какой-то особый магический лад.

Девушки отнеслись к испытанию по-разному. Надина Триаль и Таис Симон, как мне показалось, были абсолютно спокойны – они знали, что не владеют магией, и изначально признали свое поражение. Вероника Шеврез, напротив, была полна решимости победить и уже согревала ладони. Констанс Нуаре была задумчива – возможно, она заметила своего отца в этом доме и теперь пыталась понять, зачем он приезжал. А вот Элеонора Шарби волновалась отнюдь не потому, что боялась, что шар не засветится, когда она дотронется до него. Напротив – она боялась, что он засветится. И когда мы с Джул и Мэтью вошли в зал, она бросила на нас умоляющий взгляд, и Вердон ответил ей чуть заметным кивком.

Баронесса, которая сейчас была не похожа на саму себя прежнюю, произнесла вступительную речь, в которой поблагодарила всех девушек за то, что они оказали честь им с сыном своим участием в этом отборе. И посоветовала не расстраиваться тем, кто не станет победительницей. После этого каждая из девушек тоже сказала в ответ несколько вежливых фраз, и мы перешли к магическому конкурсу.

Сначала шар сжал в руках барон Рошен – он как раз нервничал больше всех присутствующих в этом зале. Потом к шару по очереди стали подходить девушки.

Первой подошла мадемуазель Шеврез – у нее был такой воинственный вид, что остальные участницы не решились этому противиться. И она сжала шар так же сильно, как несколькими минутами ранее это сделал сам барон – я даже испугалась, что стекло не выдержит такого напора. Вероника владела магией, и оставить этот факт без внимания мы не могли, а потому когда она взялась за шар, Джулия наполнила его голубоватой дымкой.

Щеки мадемуазель Шеврез сразу вспыхнули румянцем, и я даже испугалась, не перестаралась ли Джул. Если вдруг по какой-то причине (а бытовая магия – штука непредсказуемая) ей не удастся проделать этот фокус снова, Вероника будет требовать признать себя победительницей с напором носорога.

Когда к шару притронулись Надина и Таис, он не отреагировал никак, и они этому ничуть не удивились. А вот Элеонора коснулась шара всего на мгновение и сразу же отдернула руку – чтобы не дать ему почувствовать свою магию. Внутри шара что-то вспыхнуло, но тут же погасло, и мадемуазель Шарби удовлетворенно улыбнулась.

А вот когда Констанс положила свою руку на уже согретое чужими ладонями стекло, шар засиял таким ярким голубым цветом, что вопрос о победительнице отбора отпал сам собой. И пусть мадемуазель Шеврез только надменно хмыкнула и тут же удалилась из зала, остальные девушки вполне по-дружески поздравили мадемуазель Нуаре. Особенно словоохотливой оказалась Элеонора, и я почти не сомневалась, что когда барон Рошен и Констанс поженятся, она станет для молодой хозяйки доброй соседкой, а то и подругой.

Барон и его избранница не решились поблагодарить нас прямо здесь, но их сияющие лица сказали нам всё лучше всяких слов.

Мы уехали из «Алой розы» на следующий день. Барон отвез нас в столицу в своей карете – сам он направлялся в Бельвиль, чтобы сделать к свадьбе необходимые покупки. В дороге мы с удовольствием делились впечатлениями и прекрасно провели время. Его милость сказал, что пришлет нам приглашения на торжество и будет рекомендовать нас своим знакомым.

Ратушная площадь встретила нас привычным шумом – криками лоточников и продавцов газет, ржаньем лошадей и скрипом каретных колес.

– Как хорошо вернуться домой! – воскликнула Джулия, переступив порог.

– Особенно если у тебя в кармане честно заработанные восемьдесят пять форинтов, – хмыкнул Мэтью. – Нам потребуется добавить всего пятнадцать форинтов, чтобы сделать следующий взнос за наш дом. А возможно, мы сумеем быстро найти и еще какого-то клиента. Смотрите, нас дожидаются какие-то письма!

Он был прав – мы достали из подвешенного на дверях почтового ящика несколько конвертов разных размеров и разной степени белизны. Большинство из них содержали счета от местных лавочников. Но была и парочка предложений. Правда, предложения это были совсем иного рода – один месье предлагал свои услуги в качестве наемного работника, а другой готов был порекомендовать нас своим друзьям из высшего общества – разумеется, не бесплатно.

Еще одно письмо было адресовано не мне и не агентству, а месье Вердону, и Мэтью открыл его с некоторым удивлением. Он начал читать его про себя, но в нашем присутствии, и едва взгляд его пробежал по строчкам, как лицо его переменилось, и мне показалось, что он пошатнулся.

– Мэт, что случилось? – Джулия тоже заметила это.

Вердон постарался улыбнуться, но вышло это у него довольно паршиво. Он сунул письмо в карман и заявил, что ему необходимо отдохнуть с дороги. Но было нетрудно догадаться, что он пошел в свою комнату, чтобы прочитать письмо в одиночестве.

Глава 17

Ужинали мы с Джул вдвоем – Мэтью так и не спустился, даже несмотря на то, что запах жареного сыра, который он так любил, распространился по всему дому.

– Интересно, кто мог ему написать? – волновалась Джулия. – Он никогда ничего не говорил о своих родных. Я думала, у него вовсе никого нет. Надеюсь, он нам всё расскажет.

Но по ее тону я поняла, что она, как и я, на самом деле на это вовсе не надеялась. Несмотря на то, что Мэтью своей милой болтовней мог очаровать любую барышню, чем иногда и пользовался немилосердно, на серьезные темы он откровенничал крайне редко. И на самом деле мы не знали о нём почти ничего.

Я никогда не пыталась расспрашивать его о его семье и друзьях – если бы он хотел что-то рассказать, то рассказал бы сам. И хотя поначалу меня немного смущало, что мы с Джул находились под одной крышей с мужчиной, который ни одной из нас не доводился ни родственником, ни женихом, Вердон в отношении нас всегда вел себя столь безупречно, что это беспокойство прошло. Напротив, сейчас я куда больше боялась бы, останься мы с Джулией тут одни.

Утром, когда мы завтракали, Мэтью, наконец, вышел из своей комнаты – я услышала, как скрипнули ступеньки лестницы, когда он спускался. Но он прошел мимо столовой, и мне пришлось выскочить на крыльцо, чтобы окрикнуть его:

– Ты разве не голоден, Мэт?

– Не беспокойся, Лаура, я зайду позавтракать в кафе.

Он сказал это, даже не обернувшись.

– Не понимаю, что с ним происходит, – вздохнула я, вернувшись в столовую. – Прежде он всегда был таким невозмутимым, что мне казалось, его ничто не может выбить из седла.

Мы с Джул переглянулись. Среди ее магических способностей не было умения читать чужие мысли, но на сей раз она поняла меня мгновенно. И испугалась:

– Нет, Лаура, мы не должны этого делать! Если мы перестанем доверять друг другу, то наше агентство можно будет закрывать.

– Речь идет вовсе не о недоверии! – возразила я. – Что, если ему нужна наша помощь, но он стесняется ее попросить? Давай сделаем так – мы просто заглянем в его комнату, и если не обнаружим письма на видном месте, то, разумеется, не станем его искать.

– Но даже если он оставил его на столе, а мы поймем, что оно написано дамой, то мы не станем его читать, – сказала Джулия. – Мы не имеем никакого права лезть в его сердечные дела.

Я кивнула. Это дополнение звучало вполне разумно.

Мы поднялись на второй этаж и остановились перед дверью, что вела в комнату Мэтью. Несмотря на то, что я не сомневалась в правильности принятого решения, моя рука дрожала, когда я взялась за дверную скобу.

Дверь распахнулась бесшумно, и мы увидели лежавшее на столе письмо.

– Нет, Лаура! – тут же запаниковала Джул. – Мы не должны туда входить! Смотри – у него не убрана кровать, и на ней – его белье!

Сказав это, она густо покраснела. Но такая малость, как мужское белье, меня в такой ситуации смутить не могла. Я решительно направилась к столу и взяла в руки исписанный только с одной стороны листок. И исписан он был отнюдь не женской рукой.

«Это письмо, месье Вердон, имеет своей целью призвать Вас к благоразумию! Надеюсь, оно послужит Вам предупреждением и удержит от дальнейших опрометчивых шагов».

Тон письма был не похож на дружеский, и едва я прочитала первые строки, по моей спине пробежали мурашки.

«Я догадываюсь, сударь, почему Вы поселились в этом доме и в какой-то степени я даже могу Вас понять – возможно, на Вашем месте я и сам действовал бы подобным образом. Но хочу вас заверить, что это ни к чему не приведет.

Поверьте - то исчезновение, которое вас столь беспокоит, на самом деле произошло с полного согласия того лица, которое Вы пытаетесь найти, а значит, его поиски не имеют никакого смысла. И чем быстрее Вы это поймете, тем будет лучше для Вас. И если Вы прислушаетесь к моему совету, то обещаю Вам, что более я Вас не побеспокою, и Вы с Вашими прелестными компаньонками сможете и дальше вести свой бизнес в этом доме. В противном же случае я вынужден буду принять определенные меры, которые, боюсь, Вам совсем не понравятся.