Ольга Иконникова – Брачная ночь попаданки (страница 25)

Но чем ближе приближался день бала, тем больше я нервничала. А вот его светлость не снисходил до того, чтобы принимать участие в этих предпраздничных хлопотах. Каждое утро он уезжал в академию и возвращался оттуда уже затемно. Он объяснял это тем, что подготовка приказа о зачислении — слишком важное дело, от которого он не может отвлекаться.

Конечно, ведь ему нужно было учесть множество всяких мелочей, которые должны позволить зачислить в академию нужных абитуриентов и вычеркнуть из списков тех, кого он лично и его преподаватели не хотели включать в число студентов. Такая несправедливость доводила меня до белого каления. Но, к сожалению, такое кумовство встречалось не только в Карии, а потому я прекрасно понимала, что мое мнение по этому вопросу никого не интересовало.

Мы с Андрэ по-прежнему спали в разных комнатах, и оба считали виноватым в этом друг друга. Но ни я, ни он не делали первого шага к примирению. И за завтраками и ужинами мы обращались друг к другу всё так же на «вы». Хотя в глубине души я надеялась, что бал помирит нас.

Признаться, я тосковала по мужу, и по ночам мне хотелось обнимать не подушку, а его мускулистые плечи. И я уже почти простила его. Вот только не готова была ему об этом сказать.

За два дня до бала Андрэ объявил мне, что приказ о зачислении готов, и на следующий день всех первокурсников будут ждать в большом лекционном зале академии на торжественном собрании.

— Вы всё еще хотите в этом участвовать, Ариана? — спросил он. — Поверьте, учеба в академии вовсе не так проста, как вам могло показаться. И если преподаватели станут ставить вам низкие оценки, надеюсь, вы не будете требовать, чтобы я на них повлиял?

— Вот еще! — обиделась я. — С чего бы им ставить мне низкие оценки? Если только вы сами попросите их об этом.

На следующее утро мы выехали в академию вместе. Его светлость был при полном параде — расшитый золотом камзол и орденская лента должны были вызвать у будущих студентов почтение к его высокому титулу и должности.

А вот я постаралась одеться достаточно скромно. Темно-синее платье было украшено только белыми воротничком и манжетами. Я предпочла обойтись без вышивки и кружев. Это был день знакомства с моими однокурсниками, и я хотела выглядеть хорошо, но отнюдь не вызывающе. И вовсе не собиралась подчеркивать то, что я была супругой ректора академии. Хотя всем наверняка это было уже известно.

Да, так оно и оказалось. Потому что когда я вошла в огромный зал, стоявший там до этого громкий шум мгновенно стих, и десятки находившихся там людей уставились на меня кто с любопытством, а кто и почти с гневом. Я вполне могла их понять. Это только я знала, что меня зачислили в академию вне конкурса на законных основаниях. А кто-то наверняка был уверен, что я отобрала бюджетное место у более достойного абитуриента.

Парты в аудитории были расставлены полукругом, и каждый следующий ряд располагался выше предыдущего, и последний находился почти под потолком.

Я огляделась, отыскивая свободное место.

— Студенты немагического факультета сидят на задних рядах, ваша светлость, — подсказал мне незнакомый преподаватель.

Мне показалось, что он произнес это виновато, и я улыбнулась ему в ответ. Возможно, он думал, что такая дискриминация должна меня обидеть. Но я и сама прекрасно понимала, что немагический факультет в академии не в чести.

Поэтому я спокойно села за свободный стол на предпоследнем ряду.

А вот мадемуазель Беранже такое положение вещей явно раздосадовало. Потому что когда ей указали на ее место, она громко объявила:

— Но я не собираюсь учиться на немагическом факультете дольше одного семестра! Как только после первой сессии на одном из других факультетов появится вакансия, так меня сразу же переведут туда.

Она не привыкла чувствовать себя униженной, но не понимала, что куда больше сейчас она унижала себя сейчас сама.

И когда она сделала такое заявление, мы с моей соседкой — той самой темноволосой девушкой, за которую я так переживала на экзамене — переглянулись и дружно фыркнули.

Ну, что же, кажется, учеба в академии не будет скучной.

Глава 41. Жена ректора

Собрание для первокурсников оказалось именно таким, как я его себе и представляла. Сначала выступил ректор. Надо признать, Андрэ отлично смотрелся за кафедрой, и хотя я всё еще была на него сердита, его речь произвела на меня впечатление. И мои однокурсники поддержали его бурными аплодисментами.

А вот профессор Сандлер, выступавший после него, отнюдь не отличался таким красноречием, и даже мне стало довольно скучно. Но мы всё равно были вынуждены слушать его с почтением, тем более что в целом он говорил довольно полезные вещи. Он рассказал нам о правилах академии, о кодексе этики преподавателей и студентов и о том, что если мы не будем проявлять должного рвения к учебе, то сдать экзамены на сессии окажется очень сложно.

Потом нас поприветствовали деканы всех факультетов. И декан немагического факультета — профессор естествознания Дюпре — выступал последним. Похоже, что он так же, как и его студенты, был в академии не в чести.

Каждому из нас выдали серебряные перстни с магическими кристаллами, которые в стенах академии служили чем-то вроде удостоверения личности, а также пропуском в библиотеку и лаборатории.

Мадемуазель Беранже и тут не смогла промолчать. Ее оскорбил столь дешевый металл, и она потребовала, чтобы ее магический кристалл переставили в золотое кольцо. И разумеется, ей было в этом отказано.

Единой формы в академии не было, но студенты мужского пола должны были приходить на занятия в рубашках, жилетах и брюках, а женского — в блузках и юбках. Никаких роскошных сюртуков или платьев мы носить в стенах академии не имели права. А о принадлежности к определенному факультету говорил цвет рубашек или блузок. У студентов факультета астрологии они были голубыми, магической биологии — салатовыми, минералогии — бежевыми, а у нас — белыми.

— Как у каких-нибудь конторских клерков! — снова возмутилась Кэролайн. — А если я захочу надеть что-то розовое или фиолетовое?

— Вы сможете сделать это во внеучебное время, — мягко сказала ей женщина-преподавательница, имени которой мы еще не знали.

Нас не обязывали жить в общежитии, поэтому и я, и мадемуазель Беранже с удовольствием остались в городе. Не то, чтобы вдруг стала снобом и начала чураться простого студенческого быта. Но я уже привыкла ко дворцу де Шевреза и чувствовала себя там вполне комфортно. К тому же мне не хотелось лишних конфликтов с мужем — он ни за что не согласился бы на мое обучение, если бы это означало мой переезд из дома.

— А правда ли, мадемуазель, что вы — жена самого ректора? — осторожно полюбопытствовала Арлет Букер, когда собрание было завершено. — Ох, простите, мне ведь надлежит обращаться к вам «ваша светлость»!

— Ох! — воскликнула я. — Я предпочла бы, чтобы вы обращались ко мне просто по имени. Меня зовут Ариана, и в стенах академии я не жена ректора, а самая обыкновенная студентка.

Услышав это, мадемуазель Беранже хмыкнула и вдруг подошла к нам.

— Простите, ваша светлость, я позабыла — завтрашний бал начинается в восемь?

Я вспыхнула. Спрашивать об этом в присутствии наших одногруппников было совсем ни к чему. Одним этим вопросом она словно провела границу между нами и ними. Большинство студентов были из не слишком родовитых и совсем небогатых семей, и слово «бал» для них уже само по себе было чем-то совершенно непривычным. Хотя я сама с куда большим удовольствием бы пригласила на бал Арлет, чем Кэролайн.

Но мадемуазель Букер уже отошла от меня, должно быть, почувствовав себя «не того поля ягодой».

Впрочем, мне и самой уже нужно было возвращаться домой. До бала оставалось чуть больше суток, и я должна была проверить, всё ли к нему готово. Поэтому я уехала из академии одна, решив не дожидаться его светлость, у которого в этот день на работе было много дел.

И оказалось, что волновалась я не зря. Потому что слишком многое пошло наперекосяк.

Во-первых, поставщик цветов почти в каждую вазу ухитрился впихнуть большое количество лилий, и теперь в бальной зале, где эти вазы уже расставили, спирало дыхание от их терпкого аромата.

— Не беспокойтесь, ваша светлость, — поспешил вмешаться месье Таше, — мы уже работаем над этим. Все лилии будут определены в те вазы, что будут стоять в саду. Там их запах будет вполне уместен.

Во-вторых, гладившая мое бальное платье горничная слишком сильно прошлась по нему чугунным утюгом и сожгла тонкое кружево, что украшало его по подолу.

— Модистка уже вызвана, ваша светлость, — доложил дворецкий. — Уверен, она легко заменит испорченное кружево новым.

В-третьих, в напечатанных в типографии карточках была перепутана последовательность танцев, и теперь под первым номером шел не менуэт, который я уже довольно неплохо освоила, а полонез, пару десятков лет назад пришедший в Карию из соседней Полезии. А этому танцу я еще не научилась.

— Не сомневаюсь, ваша светлость, что вы легко изучите его за сегодняшний вечер, — попытался успокоить меня месье Таше, — месье Лелуш вот-вот приедет и всё вам объяснит.

Вот только он забывал о том, что помимо полонеза, мне нужно было еще повторить и котильон, которым бал должен был завершиться.