Ольга Игомонова – Осколки Хрустальной ночи (страница 4)

Фанни резко отстранилась от юноши:

– Опять эта Инес? Ты, похоже, просто жить без нее не можешь. О чем бы мы с тобой ни заговорили, ты сразу: Инес считает так, Инес говорит этак. Все Инес и Инес. Уж не влюбился ли ты в эту Инес?

– Ты что?! Как я могу в нее влюбиться? Инес Ригель мой преподаватель, и к тому же она гениальная поэтесса. Несколько лет назад ей даже присудили очень престижную литературную премию, которую просто так не дают. У Инес потрясающие стихи! В них столько романтики, столько чувств! Я же читал тебе ее баллады, и ты тоже сказала, что они великолепны! Если бы я мог писать, как она, я был бы самым счастливым человеком на свете!

– Зачем тебе писать, как она? Пиши, как Клаус Кох. Не надо никому подражать.

– Я и не подражаю. Я просто говорю, что она гениальная поэтесса и отличный преподаватель. Нашему университету крупно повезло, что она у нас работает, и я горжусь тем, что могу назвать себя ее учеником.

– Ладно, Клаус, не оправдывайся. Если тебе так нравится эта Инес, то я за тебя рада. Может она и правда научит тебя чему-нибудь уникальному или передаст тебе какие-нибудь сакральные знания, которые откроют в твоем сознании божественный смысл бытия. Просто ты постоянно говоришь об этой Инес, и мне показалось, что ты к ней неравнодушен.

Девушка немного помолчала и кокетливо спросила:

– А может ты и правда в нее влюблен, только не хочешь мне в этом признаться?

– Как я могу в нее влюбиться, она же намного старше меня!

– Но она же не старуха! Она выглядит очень молодо, и фигурка у нее стройная. Интересно, сколько ей на самом деле лет? Тридцать? Тридцать пять?

– Тридцать восемь.

– Ага, вот ты и попался! Откуда ты знаешь, сколько ей лет, если ты в нее не влюблен?

– Это все знают. Она считается самым молодым профессором Альбертины и единственной женщиной-поэтессой в нашем университете. Но почему тебя так волнует Инес Ригель? Ты что, ревнуешь?

– Может и ревную. А ты хочешь, чтобы я тебя ревновала?

– К Инес? Но это глупо! Я же не ревную тебя к твоему Карлу, хоть и вижу, что он в тебя по уши влюблен.

– Да брось ты! Ничего он в меня не влюблен, и он не мой. Карл всего лишь сосед. Наши родители знают друг друга уже много лет. В детстве нас с Карлом дразнили женихом и невестой, но это ничего не значит. К тому же он меня совершенно не интересует.

– Зато ты его очень даже интересуешь. Он всегда смотрит на тебя своими масляными глазками так, словно хочет тебя проглотить. А на меня он смотрит так, будто я у него что-то украл.

Фанни кокетливо взглянула на Клауса и легонько ткнула его в бок:

– А может ты и правда у него что-то украл? А точнее говоря, кого-то?

Но Клаус шутку девушки не оценил:

– Что за глупости? Я же не виноват, что ты любишь меня, а не его. К тому же ты не обязана любить его только за то, что он еврей. И вообще, за что его любить? У него нет никаких талантов.

– Почему же нет? У каждого человека есть какой-нибудь талант. А что, люди любят друг друга только за таланты?

– Конечно! Вот ты, например, полюбила бы меня, если бы я не был поэтом?

– Не знаю. Может быть, и полюбила. А ты меня за какие таланты любишь?

– За то, что ты пианистка. За то, что ты такая красивая. И за то, что ты меня любишь. А любить, я тебе скажу, тоже талант нужен.

– А у тебя есть такой талант?

– Конечно, есть! Тебя же я люблю!

Фанни нежно прижалась к юноше, и они долго сидели молча, крепко обнявшись. Заметив, что Клаус все еще озирается по сторонам, девушка спросила:

– Клаус, а ты чего-нибудь боишься?

– Почему ты об этом спрашиваешь?

– У меня какое-то тревожное предчувствие. Мне кажется, что со мной случится что-то нехорошее, или что я потеряю что-то самое дорогое.

– А что у тебя самое дорогое? Что ты боишься потерять?

– Самое дорогое у меня – это ты. Больше всего я боюсь потерять тебя. Если я тебя потеряю, я не смогу жить.

Парень успокоил подругу долгим поцелуем:

– Не бойся, ты меня не потеряешь.

– Обещаешь?

– Обещаю, что я всегда буду с тобой. А чего еще ты боишься?

Фанни промолчала. Клаус почувствовал, что она напряглась в его объятиях, и повторил свой вопрос мягким шутливым тоном:

– Ну, давай, признавайся! Что еще пугает мою славную маленькую трусливую девочку? Чего еще она боится?

Но Фанни шутку не приняла и ответила ему тихим серьезным голосом:

– Знаешь, Клаус, мне иногда снится один страшный сон. Он совершенно нереальный, даже глупый, но я вижу этот сон уже много лет, с самого детства. Это один и тот же сон, но он каждый раз меня очень пугает, хотя я всегда знаю, чем он закончится. Я даже во сне понимаю, что это всего лишь сновидение, и когда я проснусь, все будет хорошо. Но после такого сна я всегда просыпаюсь в холодном поту и потом долго кутаюсь в одеяло и стучу зубами от ужаса.

Клаус оживился:

– Расскажи, это интересно! Сны – это тайна, которую нам еще предстоит разгадать. Недавно один студент рассказал мне о книге Зигмунда Фрейда «Толкование сновидений», но достать ее я не смог – все книги Фрейда были сожжены несколько лет назад.

Фанни пояснила:

– Мой сон – это не тайна, а просто детский ночной кошмар. Я даже знаю, откуда он взялся. Когда я была совсем маленькой, тетя Рахель однажды рассказала мне сказку про Снежную Королеву. Она рассказала ее так красочно и подробно, будто видела всю эту историю собственными глазами, но только конец у этой сказки было другой – его тетя Рахель придумала сама. В ее истории дети разбили Снежной Королеве ее драгоценное, но бесчувственное хрустальное сердце, и злая Королева исчезла навсегда.

Фанни немного помолчала, размышляя, стоит ли делиться с Клаусом своими переживаниями, но потом продолжила:

– Эта сказка произвела на меня такое сильное впечатление, что в ту ночь я не смогла заснуть. Мне казалось, что как только я закрою глаза, в комнате появится Снежная Королева, и ее хрустальное сердце разобьется на мелкие осколки прямо на моем ковре. На следующий день я провела эксперимент: когда мама ушла на кухню, я взяла ее хрустальную вазу и бросила ее на пол, будто нечаянно. Ваза действительно раскололась на крошечные кусочки. Мне тогда здорово влетело за эту вазу, но я собственными глазами убедилась, что хрустальное сердце можно разбить, но склеить его заново из мелких осколков уже невозможно.

Фанни снова замолчала, словно собираясь с мыслями, но Клаус ждал продолжения ее истории, и она не стала его разочаровывать:

– Вскоре после этого случая мы с мамой были в гостях у одной ее подруги, известной оперной певицы. В ее гостиной на рояле стояли подарки от поклонников, памятные сувениры и музыкальные награды. Среди них была одна фигурка, которая поразила меня до глубины души. Хозяйка сказала, что она называется «Аплодисменты»: две хрустальные руки, словно застывшие в беззвучных овациях. Хрустальные руки были прочно закреплены на куске розового мрамора, но мне казалось, что они парят в воздухе и от малейшего неосторожного движения могут упасть на пол и расколоться на тысячи сверкающих крупинок.

Девушка тяжело вздохнула, и в ее глазах заблестели слезы. Она отвернулась от Клауса и закончила свой рассказ почти шепотом:

– В ту ночь мне впервые приснился мой кошмарный сон, и с тех пор я вижу его очень часто. Этот сон всегда один и тот же. Мне снится, что мои руки вдруг стали хрустальными, что я не смогла их уберечь, и они разбились на мелкие кусочки. И в этом сне мне жалко не руки – мне жаль, что я больше никогда не смогу играть на фортепиано, и моя мечта стать профессиональной пианисткой так и останется неосуществленной.

Фанни вытерла слезы и добавила:

– После такого страшного сна я всегда просыпаюсь в слезах, а потом целый день радуюсь тому, что руки у меня не хрустальные, а самые обыкновенные.

Растроганный эмоциональным рассказом подруги, Клаус взял ее изящные руки в свои большие ладони и осыпал пальцы девушки поцелуями, приговаривая:

– Нет, твои руки не обыкновенные, твои руки замечательные. Хрустальные руки – это прекрасный поэтический образ. Я напишу про них стихи:

Руки

Хрустальные

Извлекают звуки

Музыкальные.

Или так:

Хрустальный звон хрустальных рук –

Волнует сердце этот звук.

Ну, или что-то в этом роде. Вот увидишь, скоро я сочиню стихи про твои хрустальные руки. Или даже целую поэму.

Фанни оживилась:

– Напиши мне волшебную поэму – такую, как молитва. Может быть, она избавит меня от ночных кошмаров.