Ольга Хараборкина – Тайна заброшенного маяка (страница 25)

Мог ли Хриплый быть тем самым чужаком? Я не менее испытующе смотрела на него, ища схожесть поведения с человеком из моего родного мира.

— Давай-ка, мы с тобой поговорим, как простые люди, которым плевать на подсосов.

Похоже, главарь действительно ничего не боялся. Называть магов даже за глаза оскорбительным словом — дерзко и глупо. Это ругательство придумали из-за того, что для колдовства одаренные тянули силу из потока, как бы высасывали энергию, преобразовывая её.

— Не выйдет. Я же накопитель.

— Это очень хорошо, Верлен, иначе бы тебя здесь не было. А мага, мага можешь не бояться. Не сегодня так завтра, ты станешь бывшей содержанкой покойного лорда Блэкхарда, — хохотнул Хриплый. И только сейчас я заметила, что на шее у него шрам, огромный и уродливый. Теперь понятно, почему он так говорит, кто-то неудачно попытался его убить и травмировал горло.

— Что взамен? — глухо спросила я. На самом деле меня больше волновало другое, что мне предложат я и так знала. Боль же, что раньше просто тревожила и была терпима, сейчас только усилилась, и я поняла почему. Брошенный особняк явно находился слишком далеко от моего якоря, и проклятая вещь больше не уравновешивала поток в теле.

— Взамен пустяк, — махнул он рукой. — Будешь открывать проход между мирами.

— Я не умею.

На мои слова мужчина только покровительственно ухмыльнулся и достал из внутреннего кармана потрепанную записную книжку.

— Здесь описан весь процесс открытия врат, — он почти любовно провёл по коричневой обложке пальцами.

— Зачем вам это? — поинтересовалась я.

— Как зачем? Власть и деньги — две богиня, которым я возношу свои молитвы, — усмехнулся Хриплый.

— Думаете, что это проход в золотые копи? — в моём голосе проскользнули скептические нотки. Я-то знала, куда ведёт эта кроличья нора. Землю сложно назвать миром, где сбываются мечты. Но у каждого ведь своё Эльдорадо?

— Видела, что выносят волны на берег? — в глазах Хриплого мелькнула тень алчности.

— Видела, но ни разу не слышала о живых людях, ушедших туда и вернувшихся назад. Вы уверены, что для вас всех, — я окинула взглядом присутствующих, — это не будет походом в вечность?

— Переселенцы есть, но они скрываются, — возразил он.

— Вы уверены?

Будущий контрабандист между мирами на минуту задумался, но жажда наживы победила здравый смысл.

— У меня есть знакомец с той стороны. С Земли, — поделился он.

Теперь все встало на свои места. Чужак — пришелец из моего родного мира забыл сказать Хриплому, что здесь обитает только его душа. Сыграв на человеческой алчности, он попытается открыть проход руками этих людей. Но зачем? Возможно ли путешествовать в телесной оболочке? Может контрабандисты — это лабораторные крысы.

— Это он дал вам книжку? — зачем-то спросила очевидное.

— Дал, — усмехнулся главарь. — Мы просто забрали её.

— Он жив?

— Мы же не злодеи, Верлен, к тому же он может еще пригодиться. Он обменял свое жалкое существование на эти записи.

Хриплый еще не понял, что играл с волком, а не с послушной овцой. Чужак просто обманул его, оставалось понять зачем. Не верилось, что талантливый шулер враз вытащил все козыри из рукава.

— На что вы предлагаете обменять мою жизнь?

— Работа, Верлен. Честный труд!

— Хорошее предложение, — ничуть не покривив душой, произнесла я. Старая потрепанная книжка манила и обещала спасение. Даже раздирающая нутро боль отступила.

— Мы не маги… — задумчиво произнёс Хриплый. Мне его тон не понравился. — Доверие, Верлен, тебе нет, поэтому…

Книжка исчезла во внутреннем кармане, зато на свет показалась другая вещица.

— Нет, — зло выплюнула я.

— Значит знаешь, что это такое? — хмыкнул главарь.

Тонкий костяной гребень ручной работы в мозолистых пальцах Хмурого казался миниатюрным. Откуда у него он? Артефакт забытых эпох. Когда я искала способ выбраться из Тетиса, то решила воспользоваться магией, там, где сдался прогресс. Этот гребень сделан из человеческой кости, лучшего проводника потока, и по сути своей он прародитель всех последующий достижений магов в перемещении сознания. Точнее многие годы они пытаются воссоздать его возможности, но выходит что-то неполноценное на стыке науки и потока. Тот же Бендер не сам приобрёл покалеченный разум, старому солдату ещё живому вскрыли черепную коробку, чтобы добраться до вместилища души.

Гребешок же уникален. Если человек добровольно причешется им, а потом с определёнными словами отдаст другому, то попадёт в рабство. Между вещью и несчастным установится нерушимая связь. По желанию хозяина человек живет и умирает, а душа в конце перемещается в артефакт. Раньше их использовали, чтобы наделить големов разумов, или же как усилитель потока. В последнем случае душа выгорала и лишилась возможности перерождения.

— Да, что с бабой церемониться? — рыкнул кто-то из присутствующих. — Сам и расчеши ей патлы.

— Замолк, — сдержано произнес бандит, и гомон который поднялся, тут же прекратился. — Отказываешься, Верлен?

— Мне терять нечего, — пожала я плечами, и прямо посмотрела на него.

— Ведьмовские глаза… Ты, девочка, просто не знаешь, что можно сделать с живым человеком. Люди создания хрупкие, особенно женщины.

— Вы не поняли, — на моем лице появилась дикая улыбка. — Слышите?

Хриплый присушился, но только в камине потрескивало пламя, сжирающее поленья, да дыхание его людей.

— Что?

— Она идёт за мной, — глухо произнесла я.

— Кто?

— Смерть, — открыла свой страшный секрет, и рассмеялась. Вот только контрабандисты не знали, что день, два меня полихорадит, а дальше поток вырвется на свободу и загубит всех, кто окажется рядом.

На каминной полке висело зеркало, в котором отражалась вся комната. Я видела, как изменились лица мужчин от моей новости. Один из них не выдержал и покрутил пальцем у виска. Все верно. Мне нечего терять, и выбора нет. Если бы не этот костяной гребень, то я бы согласилась на предложенную работу. Но цена не стоит духовного рабства.

Хриплый встал и посмотрел на меня с высоты собственного роста. В его взгляде промелькнула сначала жалость, сменившаяся брезгливостью.

— Отвезите её на окраину города и оставьте там.

— Хриплый, да ты что купился? — взвизгнул кто-то. Я поморщилась, с таким высоким голос мужчине лучше молчать. — Она дурит нас. Где найдем другого накопителя? — Бандит подскочил ко мне со спины и схватил за волосы: — Ты ведь дуришь нас, детка, да?

У меня перехватило дыхание от запаха гнилых зубов с дешёвым спиртным.

— Ты посмотри в её глаза, — произнес Хриплый. — Она же вылитая Бешеная Берта.

— Этой-то с чего? — дернул меня за волосы, визгливый. — Берту поимела команда «Удачливого» — вот рассудок и помутился. Эту никто и пальцем не тронул.

— Заткнись, — главарь размахнулся и впечатал в противную рожу свой кулак, благо тот от потрясения разжал пальцы.

Напряженную тишину нарушил вой. Даже бандитов проняло, а тот, что помоложе стал икать. Ночью в разрушенном и покинутом особняке он прошёл по людским костям наждаком, сдирая плоть. Вой повторился, и в нём мне почудилось обещание — обещание охотника загнать свою жертву, а ещё я услышала тоску и одиночество.

— Что за бесовщина? — процедил Хриплый и, обойдя меня, открыл дверь в коридор. В зеркале, я отчетливо увидела два светящихся огня, и они медленно приближались. Из клубящейся тьмы, образовалось тело огромного пса, в глазах которого горела кровавая жажда.

Липкий ужас захватил всех. Главарь рвано выдохнул и громко захлопнул дверь. Кто-то из бандитов осенил себя знаком всевышнего и стал читать молитву. Другой кинулся к окну, пытаясь голыми руками отодрать доски. Визгливый так и не встал с пола, а пополз к огню, надеясь на его защиту.

— Это Блэкхард! — стараясь сохранить остатки разума, вслух произнёс Хриплый. Пёс будто услышал его, и с той стороны раздался звук похожий на скрежет, в дереве появились глубокие борозды.

Жуткий треск, и огромная тварь вальяжно входит в уже пустой проем, а я сижу по центру комнаты и наблюдаю. Страшно ли мне? Нет, ни капли. Перегорела. Зато пёс был в ударе — широко зевнув и продемонстрировав впечатляющий набор зубов, он стал самой Тьмой. Дальше начался форменный ужас. Вместе с предсмертными криками людей по комнате полетела кровь и ошмётки человеческой плоти. Закончилось всё быстро — живых кроме меня не осталось. Зверь снова обрёл форму. Он подошёл ко мне, чтобы облизать лицо. Во рту тут же появился металлический привкус, будто я сама разрывала несчастных на куски. Зверь боднул меня, и, зайдя за спину, перегрыз верёвки, связывающие руки.

— Хороший мальчик, — нервно сказала я. Пес ждал, но сил встать не было. Тогда он вновь боднул меня и подставил голову под руку, а дальше и спину, на которую я оперлась.

— Погоди, здесь моя вещица, — мне очень хотелось забрать потрепанную книжку. Стараясь не смотреть на то, во что превратился Хриплый, я нашла ее, благо она не пострадала. Я переживала больше за неё, чем за этих людей. Они бы не пощадили смотрительницу в любом случае, так почему во мне должно быть сочувствие к их участи?

Слегка пошатываясь, и опираясь на пса, я побрела к двери. В какой-то момент поняла, что не дойду — боль, за всеми событиями отошедшая на второй план, вернулась. Если Блэкхард найдет меня, то найдет и книгу. Недолго думая засунула ее в корсет, но со спины, благо платье позволяло это сделать.