Ольга Гутарёва – Пятая башня (страница 1)
Ольга Гутарёва
Пятая башня
Эпизод 0. Автор знает, когда ты умрёшь
Делаю затяжку. Дым стелется по языку. Оставляя привкус горечи, обволакивает лёгкие. Выдыхаю. Картина вечернего двора тает, утрачивая резкость очертаний.
Взгляд скользит по припаркованным вплотную машинам, отталкивается от заснеженного капота и устремляется ввысь, к балконам панельных многоэтажек.
В глубине чужих квартир теплится свет, напоминая плоские свечи, запертые в фонарных гнёздах.
Внимание застревает в сплетении проводов над двором. Пепел на конце сигареты осыпается, успев дотлеть в хрупкий нарост.
Делаю следующую затяжку. Большим пальцем листаю мессенджер вниз. Поколебавшись, выбираю нужный чат.
Читаю сообщения, и пустота под рёбрами разрастается.
Отстраняю от пересохших губ окурок, дотлевший до фильтра. Выдыхаю; никотин на пару секунд погружает мозг в расслабленную эйфорию.
В верхней строке мессенджера выбираю «удалить чат». Палец замирает над сенсором. Не могу заставить себя нажать.
К подъезду подходит пожилая женщина в длинном стёганом пальто, тащащая полиэтиленовые пакеты из супермаркета. Я торопливо тушу окурок о край урны и швыряю его внутрь. Прячу телефон в карман.
— Я! — громко отзывается в домофон женщина, шурша пакетами.
Морозную тишину двора прорезает резкий гудок.
Я встаю под козырёк чуть сбоку от жительницы дома, собираясь придержать дверь. Но женщина внезапно оборачивается и, не тая раздражения, жалит меня укоризненным взглядом.
— А вы это к кому?
Морщу лоб.
— Какая вам разница?
Женщина отодвигается на полшага.
— На третий? К Павлюхиным?
— Нет, а что?
— Все, кто без ключа, только к ним и ходят. А те над нами живут: Наташка вечно орёт, мужики пьяные туда-сюда шарятся.
Устав держать пакеты, женщина нехотя заходит в подъезд, стучит сапогами на площадке, сбивая снег. Я ступаю следом, вдыхаю запах старой краски и горячих батарей. Над рядами почтовых ящиков нервно мигает лампочка.
— А полгода назад что было? — женщина роется в кармане пальто. — Парня молодого из скорой зарезали.
Она достаёт связку ключей, перебирает. Аккуратно отворяет дверцу почтового шкафчика.
— Прям в подъезде.
Дверца со скрипом отъезжает в сторону. Внутри вместо писем и квитанций торчит пёстрый веер рекламных листовок.
— Убийцу арестовали, а нам что? Легче стало? — женщина выдёргивает листовки и начинает распихивать их по ящикам соседей, в приоткрытые щёлки. — Эти сверху как жили, так и живут.
Прячу руки в карманы. В кишках ворошится страх, и это гнилостное чувство отнимает решимость шагнуть вперёд и остаться одной в чужом подъезде.
— А вы… видели? — спрашиваю. — Тело?
— Нет, — женщина неуклюже поднимается по ступеням. — Я что, бежать должна была смотреть? За глаза хватило, как потом полиция с газетчиками по сто раз стучались.
Она встаёт перед лифтом, жмёт кнопку вызова.
— Молодой ведь был… фельдшер со скорой, — голос её делается тише. — У них там кому-то с сердцем плохо стало. А Мишка, хозяин квартиры, нажрался и с ножом полез. Бог знает, почему так. Эти гады до седых лет тянут, а такой молодой — раз и нет.
Женщина заходит в лифт.
— До свидания, — роняю.
Жду, пока створки сомкнутся и спрячут собеседницу. Кабина лифта уезжает, разрывая наше с ней мимолётное знакомство.
***