Ольга Гудкова – Сон на миллион (страница 9)

Хоть немного успокаивал ее тот факт, что верный спутник Милы Андрей вот уже на протяжении почти полутора лет неизменно повторял на все ее недовольные бурчания о своем лишнем весе, что ему она такой даже больше нравится. Мила улыбнулась, подумав об этом, сердце ее накрыла теплая волна, навеянная влюбленностью, и лицо ее разгладилось. Все это время ей неизменно казалось, что любовь Андрея – это один из главных подарков судьбы, и она все никак не могла понять, чем вызвала такую благосклонность фортуны. Он был красавец – высокий, широкоплечий, темноволосый, всегда уместно и весело шутил и неизменно (особенно после того, как она подтянула его по всем предметам) получал отличные оценки практически на каждом экзамене. Подумав о нем, она машинально взглянула в зеркало, словно пыталась в который раз понять, что могло привлечь его в ее заурядной внешности.

«Нос как нос, губы как губы, могли бы даже быть чуть попухлей, - автоматически отметила Мила… - Глаза серые, а волосы пепельные с медным отливом, да еще и топорщатся во все стороны, как у обросшего кудрями барашка. - Хотя это, на предвзятый Людмилин взгляд, было единственным ее достоинством».

Выйдя на улицу, Мила в очередной раз поразилась, какой на редкость выдался теплый июнь. Начало месяца просто баловало и, откликаясь на это, природа вокруг уже оделась ярким цветущим убранством. Дорога до института не отняла у нее много времени, библиотека же встретила ее торжественным молчанием заполненных, казалось, до отказа мудрыми книгами полок. Экзамены были позади, сонная сотрудница читального зала с удивлением воззрилась на Милу, которой сразу стало понятно, что в предпоследний перед долгим летним отпуском день, эта почтенная пожилая дама совсем не ждала посетителей. Ее изумление заметно усилилось, когда она услышала просьбу Милы, дать ей все, что только можно найти, касающееся кочевых племен скифов.

- Конечно, конечно, Милочка, - с трудом справившись с удивлением, заспешила к полкам сотрудница, и исчезла где-то за плотными рядами книжных шкафов. – Вот, - не без гордости, протянула она несколько внушительного вида томов, и взгляд ее при этом окинул Милу с ласковым одобрением, явно выдававшим ее поощрение к подобному учебному рвению, принимая во внимание факт окончания сессии, а в случае Милы и вовсе института.

- Спасибо большое, Мария Егоровна! – Улыбнулась Мила даме, как старой знакомой. Ей терпелось скорее засесть за чтение, и она опустилась за ближайший стол со старомодной лампой с зеленым абажуром.

- Людмила, ты наш самый надежный студент, можешь взять книги домой, - разрешила ей библиотекарша, не сомневаясь в порядочности Милы, отлично зарекомендовавшей себя за пять лет учебы. - Только у тебя всего два дня, в пятницу мы закрываемся до последних чисел августа, а эти тома редкие, я вообще их на дом не даю, тебе делаю исключение, - встрепенулась библиотекарша и в ее голосе зазвучали встревоженные нотки.

- Мне хватит, - заверила ее Мила и поспешила покинуть библиотеку, да и институт тоже, опасаясь, что встретит знакомых, и тогда придется тратить драгоценное время на болтовню с ними.

Едва зайдя домой, Мила скинула сандалии, кое-как вылезла из сарафана, облачилась в просторную любимую футболку и засела за изучение полученных книг. Телефон она оставила в режиме без звука, чтобы не отвлекаться, и сама не заметила, как наступил вечер, хотя при взгляде за окно это было непонятно, ведь в это время года даже в Москве ночи можно назвать белыми.

А еще спустя несколько часов, Мила твердо уверилась в том, что приснившаяся ей история, очень может быть похожа на правду, или, по крайней мере, на услышанную ею когда-то сказку или легенду. Племена скифов действительно существовали, причем довольно долгое время, насчитывающее почти пять веков, только до нашей эры. Населяли они территорию сегодняшнего Крыма, которая, если верить картинкам из сна, была тогда совсем не курортом, а северной, лишенной растительности стороной, или какая-то его часть, и это показалось ей, проведшей все свое детство в этом благодатном крае особенно интересным. Питались, одевались, воевали они и вовсе так, как это приснилось Миле, но, учась на историческом факультете, она была совершенно уверена, что этот вопрос так доподлинно не изучала, а, значит, и подсознание ее этот сон взяло из каких-то других воспоминаний, видимо, более ранних, чем институтское время.

Царь Атей существовал в реальности, а вот о его сыновьях все источники выдавали разную информацию: то, что их было двое, то, что ни одного, а то и вовсе числом более сорока, - и это озадачило Милу сильнее всего. Единственное в чем все историки сходились, так это в печальной кончине царя Атея, который, вступив в сговор с предводителем греков или эллинов, как они именовались в древнейшие времена, и пообещав этому предшественнику великого Александра Македонского, преемство над всеми племенами скифов, да так и не сдержав своего слова, был умерщвлен в неравном бою самим Филиппом во время военного похода, который предприняли против сколотов обиженные греки. Вот так спустя две тысячи лет Мила узнала, что несчастный жрец из рода энареев был прав, когда предсказал войну с эллинами и гибель в этой битве великого Атея, жаль только, что это знание уже никак не могло повлиять на печальную участь предсказателя и остальных участников.

Обилие новой информации вызвало у нее жуткую головную боль, Мила выпила таблетку, проглотила, почти не чувствуя вкуса порцию гречки, вернулась было к чтению, но сама не заметила, как уснула, сидя на диване с раскрытой книгой на укутанных пледом коленях.

********

Угра привел Ариадну в свои покои, точнее, как показалось ей, робко выглядывающей из-за скрывающего ее лицо капюшона его широкого плаща, в свой военный шатер. Все кругом почтительно приветствовали полководца, и никто не посмел выдать своего любопытства, видя ношу в его руках. Внутреннее убранство шатра не особенно подчеркивало высокое происхождение его хозяина, разве что пол был весь застелен мягкими шкурами зверей, да рукоятки висевших вдоль стен акинаков, топориков и кинжалов были богато украшены драгоценными каменьями.

- Ты так добр ко мне, почему? - Робко проговорила Ариадна, избегая смотреть в лицо своему спасителю.

- Я… - Начал, было, он отвечать, но голос его дрогнул, словно он совсем позабыл все слова. – Просто, я чувствую вот здесь, - и Угра неловко прижал руку к своей вздымающейся под тонкой тканью белой туники груди, - что Боги создали тебя для меня, и… - Он запнулся, его обветренные в степных скифских землях щеки вдруг не смогли скрыть покрывшего их румянца, и было видно, что его смущение не наигранно.

- И у меня тоже тут такое же тепло разлилось с той минуты, как я увидела тебя, - вдруг тихо призналась Ариадна, также коснувшись своего платья. – И будто я всегда слышу шепот богов, направляющий меня к тебе. – Она замолчала, ресницы ее дрогнули от готовых пролиться слез, и она уронила голову на руки, стараясь не выдать свое состояние.

- О, Ариадна! - Воскликнул Угра и кинулся к девушке. - Ты согласна быть всегда рядом со мной? – Он встал перед ней на колени и с усилием отнял ее ладони от глаз.

- Да, - чуть слышно выдохнула она, чувствуя, что счастье уносит ее словно на крыльях, и она готова и плакать, и смеяться от переполняющих ее сердце чувств.

- О, что за счастливую судьбу уготовили мне боги! - Подхватывая ее на руки, воскликнул Угра, и легко закружил по шатру, словно она была невесомым перышком. – Завтра же мы пойдем к отцу, упадем ему в ноги, вымолим прощение, что ослушались его слова, и попросим его принять нашу любовь. Ты станешь моей женой, а наш союз будет скреплен волей самой Табити, - и пусть ее покровительство не даст погаснуть очагу нашего дома! – Он не мог оторвать взора от ее лица, и широкая улыбка не покидала его губ.

- А как же Маста? – Спохватилась Ариадна, - Если он нас увидит во дворце, он поймет, что это не боги забрали меня на суд, а ты.

Лицо Угры мгновенно потемнело, словно черная туча отбросила тень на его лик, загородив сияние солнца. Он остановился, опустил Ариадну на ложе и заговорил совершенно другим, глухим и отчужденным голосом:

- Маста мой названный брат. У Атея долго не был наследника, только пять дочерей, и хоть жрецы каждый раз предсказывали скорое исполнение его мечты, но оно все не наступало. Тогда, думаю, отчаявшись, он усыновил меня, и даже готов был назвать уже своим преемником, когда, наконец-то, боги благословили его род кровным сыном. Маста младше меня всего на год, но мы этой разницы не помним, поскольку всегда воспитывались, как одинаковые летами и происхождением. Атей – благородный человек, боги одарили его неземной мудростью, он не прогнал меня из замка, а обучил всему, чему и родного сына. А когда минула моя шестнадцатая зима, с меня взял клятву, что я никогда не предам Масту и буду его верным помощником, пока одного и нас боги не призовут к себе. Мы с ним не просто братья, наша дружба скреплена кровной клятвой.

- О! - Не удержала возгласа Ариадна, и в глазах ее застыли слезы. – Но тогда ты просто не смеешь из-за меня идти против воли своего отца и желаний твоего брата, ведь одному ты дал клятву, а кровь второго стала и твоею кровью тоже.