Ольга Гудкова – Сон на миллион (страница 11)

- Вино для госпожи, - гнусаво произнес он и исчез раньше, чем она успела поблагодарить его.

Ариадна хотела было его окликнуть, но не стала делать этого, помятуя, что до завтрашнего утра, они с Угрой решили держать в тайне ее нахождение в его покоях. Присутствие девочки обеспокоило ее, что тайну сохранить не удастся. Словно услышав ее мысли, служанка прошептала.

- Не бойся меня, Угра – мой брат, у нас была одна мама, я все сдержу в тайне, как он просил, - она лукаво подмигнула Ариадне и стала ловко расчесывать ей влажные волосы. – Ой, - спохватилась девочка, замерев с гребнем в руках, - а этот с вином… - Начала она, но закончить не успела, так как у входа в шатер раздались громкие шаги и, уже спустя мгновение, к Ариадне подошел Угра, глаза которого горели восхищением, едва он увидел любимую в новом образе. Девочка прыснула со смеху, прикрыла рот рукой, и быстро выскочила на улицу, подмигнув на бегу своему брату, и отчего – то показав ему язык.

- Какая она славная, - Ариадна кивнула в сторону беглянки.

- Амона – моя любимая сестренка, Атей осыпал мою родную семью милостями, когда усыновил меня вскоре после того, как мой отец погиб в военном походе, а после взял на воспитание и Амону, когда пришел черед моей матери отойти в царство мертвых. - Грустно произнес Угра, но не позволил себе поддаться унынию и совсем иным тоном добавил. – Но как ты прекрасна! – Он не сводил с нее светящихся обожанием глаз.

- Это платье так роскошно, у меня никогда не было такого, - робко проговорила Ариадна, избегая смотреть на него.

- Ты достойна самого лучшего! - решительно произнес Угра, осторожно взял ее за подбородок, заставляя взглянуть на него. – Отныне в твоих глазах больше не будет испуга и страха, клянусь, я сделаю все, чтобы ты была счастлива и жила в том почете, какой боги давно уже предопределили для тебя! - Словно заклинание произнес он торжественно, потом наклонился и осторожно поцеловал ее мягкие губы. Ариадне показалось, что эти мгновения самые прекрасные, какие случались в ее жизни, она закрыла глаза и потянулась к нему всем телом, желая лишь, чтобы так было всегда, но Угра вдруг отпрянул, и даже отступил от нее на шаг, словно что-то его испугало. Ариадна настороженно взглянула на него, боясь даже спросить, в чем причина случившейся в нем перемены.

- Я больше всего сейчас хочу быть с тобой, но мы прогневаем богов, отец должен благословить нас, - он взял ее за руку и подвел к столу. – Давай поедим, - предложил он и широко улыбнулся. Ариадна кивнула и успокоилась. Ей, неискушенной пороком, было неясно, какую угрозу увидел он в ней во время поцелуя, но она не стала расспрашивать, решив, что уже завтра, когда Атей примет ее, и боги зажгут огонь в очаге их любви, она все узнает и постарается отвести от Угры посетившие его грустные думы.

Меж тем он разлил вино по чашам, одну протянул Ариадне, отпив из своей, словно бы пробовал, достойно ли это вино его прекрасной спутницы. Она с улыбкой ждала его решения, но вместо одобрения, вдруг лицо ее возлюбленного побледнело, глаза, горевшие любовью, вдруг как-то вмиг потухли, пальцы его ослабели, он выронил чашу и, непонимающе глядя на Ариадну, стал оседать на устланный шкурами пол шатра. Она вскрикнула, подбежала к нему, поймав его тяжелое тело, почти уже у самой земли, и с рыданием в голосе воскликнула:

- Что с тобой, о, любимый мой!

- Жжет, - прохрипел он, схватившись рукой за горло. С неимоверным усилием, она подтащила его к ложу, устроила прямо на шкурах, обложив подушкам, разорвала одежды на груди у него, боясь, что они стягивают и мешают дышать, и выбежала из шатра, моля о помощи.

Ее горестный крик был слышен во всем лагере, встревоженные воины сорвались с насиженных мест возле высоких костров и в повозках, и поспешили в шатер Угры. Ариадна, словно обезумевшая, металась на пороге, призывая скорее прислать лекаря. Первой откликнулась ведунья Гартея, которая оказывала помощь раненным в последнем походе воинам неподалеку и немедленно бросилась на зов. Однако, бегло осмотрев Угру, из горла которого с ужасным хрипом вырывались редкие, лишающие надежды на чудо вздохи, она, избегая смотреть в глаза Ариадне, обреченно покачала головой.

- Его не спасти! – Тихо произнесла она, но все же достала из своей заплечной сумки какие-то порошки, растерла их пальцами и дала вдохнуть умирающему. – Это ненадолго вернет его к нам, но Боги уже занесли над ним свою руку, готовясь принять.

- Что ты говоришь?! – Грозно воскликнул за спиной Гартеи сам Атей, отчего и она и все, находящиеся в шатре сразу притихли и со страхом воззрились на царя. – Что с моим сыном? – Его голос дрогнул, когда он увидел бледное лицо Угры, под закрытыми глазами которого залегли глубокие тени.

- Дни его на исходе, кто-то наперекор воле богов отправил его к ним на суд раньше срока, о, повелитель, - упав на колени, произнесла Гартея, понимая, что эти новости могут стоить ей жизни.

Царь склонился над сыном, ощупал его лоб, встряхнул за плечи, но забытье не отпускало Угру.

- О, горе, нам! – Вскричал Атей, только сейчас поверив словам Гартеи. Какое-то время он так и застыл над Угрой, и лицо его выдавало всю ту боль, что разрывала сердце царя. – Жреца! – Воскликнул он, когда вновь почувствовал, что его уста обрели возможность разговаривать. Только в этот миг он обратил внимание на хрупкую фигурку Ариадны, обвивавшую ноги умирающего. Лишь она не дрогнула, когда царь вошел в шатер, даже сейчас, ее залитые слезами глаза смотрели только на любимого, и это удивило Атея.

- Кто ты? Почему ты плачешь о нем, словно его жена? – Голос повелителя был резок, но Ариадну это не испугало, ей казалось, что ничто, кроме ее горя больше не важно.

- Я - та, которая чудом не стала жертвой великому Аресу, - тихо произнесла Ариадна, но неожиданно ее поддержал голос, слышать который она уже и не мечтала.

- Она – жена моя, моя единственная любовь, - голос Угры сорвался на кашель, но он быстро справился с ним и закончил, превозмогая боль. – Я хотел просить твоего благословения, отец, и ждал лишь солнца, что ознаменовало бы новый день, но, видно, боги приготовили мне иную судьбу!

- Любимый! – Ариадна бросилась к нему, и стала поцелуями осыпать его лицо, иссушая слезы, струящиеся из его глаз. – Я рядом с тобой! Слышишь! – Воскликнула она, увидев, что взор его опять тускнеет. – Не оставляй меня! Мы так мало были вместе! – С отчаянием вскричала она! О, боги, верните мне его, возьмите мою жизнь, но не забирайте его так рано! - Взмолилась она, запрокинув голову к небу, но звезды, видимые сквозь открытую для костра верхушку шатра в самом центре купола, равнодушно взирали на нее своими холодными, тускло-желтыми глазами.

- Отец! Прими Ариадну как мою жену, это моя последняя просьба, - прохрипел Угра из последних сил.

- Пожалуйста, о Великий Атей! – Кинулась девушка в ноги правителю.

- И ты готова окончить свой земной путь в одном кургане с Угрой, чтобы продолжить быть рядом с ним в потустороннем мире? – Он не сводил прямого взгляда с лица Ариадны.

- Я последую за своим мужем! – Твердо проговорила несчастная.

- Да, будет так, как хочет Угра! – Произнес Атей, и с горестным выражением перевел взор на сына. Потом, словно спохватившись, царь велел Ариадне подняться, коснулся ладонью ее лба, и подвел к ней жреца, который вложил руку девушки в слабую ладонь умирающего, вознес шепотом молитвы богам, провозглашая новый союз и, узрев одному ему ведомые ответные сигналы, завершил обряд, прочтя заклинания и призывая божественную Табити скрепить этот союз, глядя на небо.

Угра последним долгим и внимательным взглядом обвел всех, кто только сумел поместиться в шатре, благодарно кивнул отцу, своей младшей сестренке, попытался крепче взять Ариадну за руку, но пальцы уже не слушались его. Она прильнула к нему, подавив рыдание, он ей слабо улыбнулся и с коротким вздохом замер, устремив взор на небеса, где боги уже ждали его, спокойно глядя на людское горе с белых барашков облаков, освещаемых розовыми лучами восходящего солнца нового дня.

Сердце Ариадны было разбито и кровоточило так сильно, что она не могла справиться с этой болью, не таясь, она рыдала на груди любимого, не веря, что счастье ее было таким коротким. Она оставалась безучастной ко всему, что происходило вокруг: к колдовству жреца, уложившего прутики вокруг умершего, к гневным речам убитого горем отца, к попыткам Гартеи вернуть Угру из царства мертвых. - Ничто, казалось, не трогало безутешную Ариадну, пока ее ухо не уловило слова о том, что Угра испил отравленного вина из чаши, что валялась тут же, подле его ног. Рыдание замерло у нее в груди, она подняла размытый слезами взор, и посмотрела на кувшин, что продолжал оставаться на середине стола, обложенный сочными фруктовыми плодами.

- Он налил из него, - прошептала она, но ее слова услышала лишь маленькая Амона, что рыдала, рядом с Ариадной, почти касаясь ее своими пышными волосами.

- Я хотела сказать тебе, но испугалась, что мне показалось, что принес его Перикл, слуга Масты, а это было бы странным, с чего это он стал прислуживать не своему господину, поэтому я не сказала, - она расплакалась с новой силой. – А теперьуверена, что это точно был он! Больше некому, Угру все любили, а Маста завидовал его силе и ловкости! - Смахнув слезы со щек, сбивчиво произнесла Амона.