Ольга Гудкова – Сон на миллион (страница 5)

Но юноша со старцем так увлеклись беседой, что упустили момент начала выбора жертвы. Когда старика стал душить приступ кашля, юноша участливо повернулся к нему, и стал заботливо поддерживать его за слабую руку, опасаясь, как бы измученные дорогой ноги его случайного попутчика не подкосились и не ослабли настолько, что последние силы покинули бы его одряхлевшее и истерзанное тело. В этот момент вспышка молнии, как прощальный дар от окончившегося совсем недавно дождя, рассекла небеса в последний раз почти над самым строем пленных, и это окончательно решило все сомнения седоволосого жреца.

- Эй, вы, двое, - воскликнул скифянин, но оба и молодой, и старый никак не отреагировали на его слова, притворившись, что этот чужеродный язык им не знаком. – Возьмите того, что еще юн и полон сил, - распорядился седоволосый муж и отступил на пару шагов, пропуская воинов из своей охраны выполнить его поручение.

Казалось, что напряжение, сковавшее пленных, рассеялось, они разомкнули ряды, пропуская стражников, и не чиня им никаких препятствий. Никто не желал принять пытки вместо юноши, лишь всезнающий старец цепко ухватил его за руку, когда скифы попытались вытащить несчастного пленника на центр площади. Несколько жгучих ударов плетьми заставил старика расцепить пальцы и отступиться.

Юноша дрожал как последний, оставшийся на дереве листок на ветру, и не находил в себе сил даже взглянуть в сторону святилища, где все уже было готово для свершения обряда жертвоприношения великому Аресу. Пламя охватило хворост, и амазонка лично подтаскивала раненных в состязании животных ближе к костровищу, чтобы передать их в дар грозному богу через эти беснующиеся рыжие языки. В толпе прошло заметное оживление, когда еле живого от страха пленника, стражники вытолкали на центр площади, добившись его совершенной покорности колкими короткими укусами копий о его узкую спину. Услышав одобрительные людские возгласы, амазонка переключилась от своего кровавого занятия и повернулась к площади, с интересом воззрившись на свою очередную жертву, которой суждено было стать главным блюдом этого торжественного дня. Ее решимость как-то в миг померкла, и в глазах при этом промелькнуло выражение отчаяния, что было странно видеть, помня о силе ее привыкшего к долгим походам тела и вечной маски злобы и ярости, сроднившейся с ее лицом. Она остановилась, тряхнула своей тяжелой от напитанных дорожной пылью, спутанных в косы волос, головой, потом опять посмотрела на юношу и бегом устремилась, но не к нему, а к трибуне, где царь вел неспешные речи со своим окружением.

- О, Великий Атей! – Вскричала амазонка, повалившись на землю. – Дозволь мне, как ученице Несокрушимого Ареса, самой выбрать жертву! – Взмолилась она.

- Поднимись, Варнаба, - приказал ей царь, спустившись с трибуны. – Ты же знаешь, что только богам доступен сей выбор, жрец лишь исполнил волю их, открывшуюся ему, когда шел он среди пленников. – Словно в подтверждение своих слов, царь поманил седоволосого мужа, стражники которого сейчас удерживали чуть живого юношу.

- Все так, о, великий Атей! – Жрец степенно склонил голову. – Боги послали мне знак, ни один из числа смертных не может пойти против их воли.

- Но этот юноша, - не отступалась амазонка, - он еще так юн, а в жертву великому Аресу со времен начала земли приносят плененного воина!

- Твоя правда, - согласился Атей, - но так ли он юн? – Царь задумчиво сощурил глаза. - Этот спор легко разрешим, довольно лишь взглянуть на него. - После короткой паузы Атей развернулся и направился к центру площади, сделав знак амазонке, жрецу, и своим сыновьям следовать за ним.

Гул в толпе немного поутих, хотя смысл спора у трибуны оставался тайной, люди с жадным любопытством наблюдали за происходящим. Правитель со свитой остановились в нескольких шагах от юноши, который совсем скрылся под своей накидкой, так, что не возможно было разобрать ни его лица, ни фигуры.

- Снимите с него плащ, - повелел стражникам Атей. Те немедленно исполнили просьбу своего царя и резко сдернули с подрагивающих тонких плечиков юноши грубую, ворсистую накидку.

- Действительно, юн, - произнес Атей, рассматривая угловатую фигуру пленника, скрытую объемистым кафтаном и широкими шароварами. – Но вполне уже воин, - вынес он свое решение, отметив войлочный шлем, покрывающий волосы юноши, надвинутый до самого лба и свободный от отнятых или растраченных в бою стрел, горит.

- Да он дитя, - не смогла сдержаться амазонка, и с последней надеждой сорвала шлем с головы молодого мужчины. В этот миг не только она, но и все на площади ахнули, когда увидели, как из-под убора на плечи юноши рассыпались черные, красивейшие волосы, и заиграли переливами в свете неожиданно выглянувшего из-за туч солнца.

- Девица?! – В смятении воскликнула амазонка и отступила на шаг, не в силах справиться с удивлением.

- И весьма прелестная, - ничуть не смутившись этой переменой, вставил родной сын Атея Маста и плотоядно облизнул губы, потрогав волосы девушки, словно конскую гриву. Он бесстыдно рассматривал пленницу, и от его взора не утаилась ни нежная краса ее юного лица, ни тонкий стан, с округлыми формами, угадывающимися под свободным кафтаном.

- Подожди, Маста, - остановил его царь, и повернулся к жрецу, взгляд его при этом метал молнии. – Боги должны были указать тебе на сотого мужа, а ты выбрал девку?! – В ярости прошептал Атей.

- Но Боги подали знак, послав мне огненную стрелу из самого сердца небесного свода, которая зажглась над головой именно этого … юноши, - дрогнув на последнем слове, ответствовал жрец, сгибаясь от страха.

- Мы могли прогневать грозного Ареса, принеся ее в жертву вместо побежденного мужа, и тогда в наказание небеса обрушили бы на нас великую кару! - Царь обладал фигурой могучего воина и сейчас возвышался над жрецом, словно скала, отчего несчастный пророк почти осел на землю, пряча глаза от прямого, наполненного гневом, взгляда правителя.

- Там рядом с ним, точнее с ней, - быстро поправился жрец, и взор его рассеянно скользнул по сжавшейся в комок черноволосой девице, - почти вплотную прижавшись, держался старец. Было сложно определить, на кого из двоих указали небеса, так тесно они стояли, поэтому я выбрал того, что более юн. – Неуверенно объяснил жрец, почти не надеясь, на милость царя.

- Ты должен исправить ошибку, пока Боги не прогневались на нас, жрец! – Отрывисто приказал Атей и отступил назад, но на трибуну не вернулся, а так и остался на центре ожидать, пока к нему не подведут новую жертву.

Черноволосая девушка, скрывавшая это до последнего момента, услышав речи, которые вел царь, хотела было броситься ему в ноги и умолять не погубить несчастного старика, но от своей кормилицы она знала об обычаях скифов, и понимала, что ее просьба останется без ответа. Стражники продолжали крепко удерживать ее за руки, но у нее и мысли не возникало, чтобы попытаться вырваться – так мало сил осталось в ее измученном теле. Жрец быстро отыскал старца среди толпы пленных и лично выволок его на центр площади. Едва его подвели к царю, как сгорбленный летами мужчина неожиданно выпрямился во весь рост, откинул свои спутанные седые волосы на спину и смело глянул в лицо грозного правителя.

- Ариант?! – Округлив глаза, прошептал Атей, пристально всматриваясь в пленника.

- Здравствуй, Атей, - с усмешкой ответил старик.

- Но как это возможно? – Царь никак не мог справиться с удивлением, и, казалось, позабыл, что площадь полна народа. – Я же отослал тебя много зим назад, погибнуть в чужой стороне.

- Я честно пытался выполнить твое поручение, но Боги были милостивы ко мне. - И хоть довольная ухмылка продолжала кривить губы старца, глаза его выдавали всю ту боль и ненависть, что он чувствовал сейчас.

- Боги были и остаются на моей стороне, и тогда, когда ты хотел лишить меня трона, и тогда, когда они подарили мне сына, чтобы ты навсегда усмирил свою гордыню, и навеки позабыл о царствовании! - Жестко проговорил Атей, сжав кулаки.

- Ты рожден и стал царем по праву, но не забывай, что и я – потомок великого Дария – мог стать вождем, и Боги почти помогли мне в этом, долгие годы не благословляя твой род кровным наследником, - ответствовал старик.

- Рождение Массы все расставило по местам, - прервал старца Атей, подняв руку, останавливая речь Арианта. – И больше не будем об этом, ты выжил в чужеродной стороне и даже вернулся на родину, чтобы окончить свои дни в пламени, разожженном руками тех, кем ты мог бы править и вести в бой. Боги уготовили тебе совсем другую судьбу, чем ты желал бы. Твоя гибель станет нашим даром грозному Аресу, ты умрешь не царем, а пленником, и на это была воля богов, мы лишь исполняем ее им в угоду. – Атей отвернулся и сделал знак готовить Святилище для свершения последнего обряда этого праздника.

Царь беседовал с Ариантом так тихо, что никто из стоящих чуть поодаль не смог уловить смысл беседы, лишь по враждебному выражению их лиц, становилось понятно, что речи они завели неприятные, и для каждого этот разговор явился испытанием. Едва Атей отвернулся, как последние искорки мужества погасли в глазах Арианта, его плечи поникли, и стан сгорбился, девушке, избежавшей участи жертвы, показалось, что он сейчас упадет, и она дернулась, чтобы поддержать старца, но стражники не позволили ей ступить и шага. Ее порыв не укрылся от амазонки, она подлетела в несколько широких шагов и наотмашь ударила девушку по щекам.