Ольга Гудкова – Сон на миллион (страница 1)
Ольга Гудкова
Сон на миллион
Прохладный ночной ветер дарил желанную свежесть салону автомобиля после удушливой жары июльского дня. Людмила Простова с радостью опустила стекла, едва солнце скрылось за линией горизонта. Она не жаловала кондиционеры и сейчас полностью презрела их комфорт, предпочтя ему восхитительное благоухание буйствующей в летнюю пору в Москве природы, пряный аромат которой обволакивал ее. Молодая женщина вольготно откинулась на упругую спинку своего новенького электрокара, и с легкой улыбкой следила за дорогой, плавно направляя авто, в зависимости от изгибов абсолютно свободной трассы, если не считать желтой машины такси, неспешно движущейся позади нее.
Миновав проспект Вернадского, она оказалась на главной панорамной площади столицы. Ее неожиданно охватило острое желание остановиться и подойти к самому краю парапета, туда, где открывался потрясающий вид на окрашенный неоновыми огнями сонный центр города, словно остров, омываемый Москвой-рекой. Озорная девчонка внутри ее сердца требовала насладиться ярким моментом радости от завершенного дела, прокричать ночному городу об этом, поделиться эмоциями. Но податься импульсу она не могла, лишь немного сбавила скорость и скользнула взглядом по подсвеченным деревьям и зданиям, доступным взору.
Смотровая площадка осталась позади, она опять сконцентрировалась на дороге, автоматически то и дело проверяя свободной рукой лежащий рядом с ней на пассажирском сидении довольно объемистый сверток. Миле до сих пор не верилось, что все это происходит с ней. Уже завтра она и, конечно, ее друзья, станут авторами необычайного открытия, явят миру находку, ценность которой невозможно просто обозначить суммой в денежном эквиваленте. Гораздо важнее этого было то значение, которое это событие, несомненно, будет иметь. Мысли об этом приводили Милу в состояние непрекращающейся эйфории, постепенно изгоняющей напряжение, сопровождавшее ее последнее время. Она расслабленно наблюдала за мелькающими вдоль дороги домами, и взгляд ее не задерживался ни на чем - так сильно завладели ею мечты.
Рассеянно она посмотрела в след машине, которой уступила дорогу перед мостом на выезде на Ленинский проспект, и никак не отреагировала на странную траекторию движения этой черной иномарки, которая отчего-то вызвала у нее неприятные опасения своими густо затонированными стеклами и странным поведением на дороге. Машина, изначально стремительно начавшая движение перед ней, вдруг неожиданно сделала маневр и притормозила. Мила сбавила скорость, уступая дорогу странному соседу, но водитель будто бы нарочно критически подставил свой задний бампер под удар ее автомобиля.
Вся расслабленность автоледи вмиг улетучилась, а в голове замелькали как калейдоскоп воспоминания из телерепортажей о так называемых «инсценируемых авариях на дорогах», которыми промышляли мошенники. Лоб молодой женщины покрыла испарина, она резко вывернула руль вправо, стараясь избежать нежелательного столкновения, и прибавила скорость, надеясь уйти от опасного соседства. Мрачный автомобиль тоже вильнул и, к большому облегчению Людмилы, в другую от ее машины сторону. Мила мысленно выдохнула, что ее предположения оказались ложными, слегка ослабила хватку пальцев, до боли сжавших руль, когда черная машина поравнялась с ней вновь, и стекло впереди сидящего пассажира стало медленно ползти вниз.
«Что им надо?! – В смятении подумала девушка и отвернулась, лихорадочно соображая, что происходит».
- Мадам! - Приятным баритоном окликнули ее, но Мила продолжала смотреть перед собой, игнорируя эту странную попытку познакомиться. – Простите, - опять донеслось слева. – Мы просто хотели принести извинения за некорректную езду, - перекрикивая шум дороги с покаянными нотками в голосе, продолжил мужчина.
- Ничего страшного, - с коротким вздохом оттаяла Мила и повернулась в сторону открытого окна, сразу поверив в искренность извинений. Но вместо положенных в подобном случае приветливых слов и улыбки на лице мужчины, взгляд ее завис перед круглым дулом черного пистолета, направленного уверенной рукой пассажира из таинственной машины, исключительно (и в этом, о, ужас! не было никаких сомнений) на нее.
- Рули к обочине! – Приказал, взмахнув пистолетом, незнакомец, голос которого вмиг растерял свою бархатистую привлекательность, а ледяной взгляд и вовсе заставил сердце Милы от страха упасть куда-то в область желудка.
От неожиданности ее глаза округлились, и на устах застыл так и не озвученный крик ужаса. Прежде, чем ее нога переместилась на педаль тормоза, раздался громкий звук выстрела, разорвавший сказочную тишину ночи, словно удар грома самой яростной по своей силе грозы. Последним, что увидела Мила, был остов черного уличного фонаря, в который с неимоверной скоростью стремительно неслась ее машина, безумное движение которой остановить она уже не могла.
Около двух с половиной тысяч лет до этого
Пленные тянулись нескончаемой вереницей, и сложно было понять, какое было их общее число - так перемешался строй. Пожалуй, каждый из них уже точно не знал, как долго длится это путешествие, но и не особенно желал его окончания - настолько пугало то, что сулило грядущее. Люди двигались общей массой, границы этой бесформенной человеческой реки строго контролировали многочисленные всадники. Они без устали сменяли один другого, зорко следили за пленными, ведь за каждого из них царь рассчитывал получить хороший выкуп, часть которого потом делил между воинами – победителями, и терять свой заработок никто не хотел. Эллины щедро расплачивались за хороших рабов, этот товар был почти в таком же ходу, как и резвые скакуны, только стоил дешевле, ведь о коннице кочевников ходили легенды, именно их удали были они обязаны своими удачами на поле брани.
Пленные тяжело ступали, понурив головы и почти не разговаривая между собой. Все они были из разных племен. С сородичами их старались разъединять, и каждый большую часть пути думал только о том, что с его семьей, живы ли те, с кем еще недавно он делил кров, те, кто шел где-то в таком же строю. Их одежды превратились в лохмотья, и они смотрелись жалко на фоне разряженных в кожаные кафтаны и шаровары всадников. Ноги которых были надежно упрятаны с сапоги и вольготно чувствовали себя в металлических поножах, защищающих их от ранений, а волосы закрывали остроконечные войлочные шапки, а у некоторых – шлемы.
Были среди них и женщины, головные уборы которых украшали золотые бляшки и тяжелые драгоценные подвески у висков. Именно эти всадницы и не оставляли сомнений у захваченных в плен в том, что они попали в руки варваров, которые сами себя гордо именовали сколотами, а эллины называли их скифами. Амазонки-воительницы считались одной из самых страшных сил племени кочевников, они не уступали мужчинам практически ни в чем, а порой были еще более беспощадны и яростны в бою. Военное искусство было единственным ремеслом, которым они владели в совершенстве и изучали с самого детства, разумеется, достигнув в нем абсолютного мастерства. Полчища скифов славились своей конницей, а держаться в седле женщины научились отменно, если даже не лучше, чем мужчины. В точности и дальности стрельбы из лука они тоже изрядно преуспели, а, значит, свое место в ряду воинов они занимали по праву и были уважаемы среди знати и всего племени.
Поверх одежд на всадниках, а частично и лошадях были натянуты защитные доспехи, к которым крепилось оружие. Но пленные всякий раз отводили глаза, едва на солнце мерцал блеском металл лезвия акинака или золото наконечника мелькало из горита, где надежно были уложены лук и стрелы. Так сильно еще были живы воспоминания о недавних боях, и все продолжали стоять перед взорами картины поверженных этим оружием друзей и родных пленников. Для устрашения, а также подтверждения доблести воина к седлам крепились выделанные из кожи побежденных врагов подобные тканям небольшие узкие покрывала, сообразно количеству которых всаднику и воздавались почести.
Привал устраивали только на ночь и всего на несколько часов, да и то из-за необходимости приготовления пищи. Спали сколоты в дороге, практически не вылезая из седел. Изможденные длительным переходом пленники с тоской наблюдали за пирующими в кибитках воинами, нахально делящими награбленное и захваченное в боях добро, хозяевами которого еще совсем недавно были те, кто сейчас, страдая от боли в туго перетянутых веревками руках, из последних сил обреченно двигались в неизвестность. Люди, захваченные далеко от здешних мест, первое время сильно удивлялись этим необычайно крепким путам, надежно удерживающим их от попытки побега. Веревка, сделанная из жил лошадей, встречалась им впервые. Но чем дальше удалялись они от родных земель, тем меньше и реже тревожили их необычные привычки варваров, все сильнее сказывалась невыносимая усталость, а все прочие переживания затмило отчаяние, словно темная тягучая пелена, завладевшее их несчастными душами.
Тем временем стремительно надвигались сумерки, солнце на глазах упало куда-то за край земли, а это означало, что вскоре можно будет немного отдохнуть, пережидая, пока сколоты утолят голод. Обычно пленникам перепадали остатки от пиршества всадников. Часто пищу им готовили в большом котле, в жир и сок от приготовленного мяса которого бросали куски давно потерявших свою свежесть лепешек, они разбухали и напоминали собой кислую похлебку, за которую те, что совсем скоро должны были стать рабами, изможденные до предела, готовы были перегрызть друг другу горло. Но всадники, не желая терять будущий заработок, следили, чтобы каждому досталось понемногу, и никто не пал жертвой случайной схватки или голода.