— Итак, — Аркан поднял стакан с морсом, — условия простые. Ты пройдешь обучение и перейдёшь на службу короне.
— А если я не захочу вам служить?
Лицо Аластора изменилось мгновенно. Скулы заострились, желваки проступили. Он не сказал ни слова.
— Тогда темница действительно выбьет из тебя непокорность, — спокойно ответил Аркан.
— Хватит, — рявкнул Роб.
Аркан ударил по столу.Сильно. Несдержанно. Звук вышел такой, будто треснул камень. Я вздрогнула всем телом.Роб замер. Не застыл — окаменел. Плечи зафиксировались в полуобороте, пальцы скрючились на краю стола, лицо превратилось в маску. Глаза остались открытыми, но пустыми — стеклянными.
— Роб? — позвала я. Голос сорвался на шепот.
Он не ответил. Не моргнул. Я перевела взгляд на Аркана и почувствовала, как желудок сжимается в ледяной комок.
— Если к вам здесь хорошо относятся, — произнес король, и каждое слово падало тяжело, — это не означает, что вы можете хамить. И раскрывать свой рот.
На долю секунды я увидела, как Аластор улыбнулся. Не усмехнулся — оскалился. Зубы блеснули в свете свечей и тут же исчезли. Он спрятал улыбку быстро, но я успела заметить.
— Пожалуйста, — выдохнула я. Голос был тихим, почти детским. Я смотрела то на Роба — неподвижного, пустого, — то на Аркана, и не знала, кого боюсь больше.
Аркан поднял на меня глаза. Холодные. Спокойные.
— Я превращу вашу жизнь в ад, если ещё раз услышу подобный тон. — Он не повысил голоса. — Я простил тебе смерть своей жены. Не надо думать, что в моем доме вы будете общаться на своих условиях.
Я не могла оторвать взгляд от Роба. И вдруг его тело ожило — разом, толчком. Он заморгал. Плечи опустились. Грудь вздымалась часто, неровно. Он сжал кулаки с такой силой, что костяшки побелели. Я положила свою руку на его и начала гладить — медленно, успокаивающе, чувствуя, как под моими пальцами дрожат его сухожилия.Я видела, какая буря у него в глазах. Он был зол. Не на Аркана — на себя. На свою беспомощность. На то, что его только что превратили в статую, как щенка, которого ткнули носом в лужу.Вошли слуги. Неслышно, быстро, глядя в пол. На столе одна за другой появлялись чашки — тонкий фарфор, почти прозрачный в свете свечей. Фрукты, нарезанные аккуратными дольками. Сладости, посыпанные сахарной пудрой. От чайника шел густой, тёплый аромат — мелисса и мята, успокаивающие травы, которые здесь, в этом зале, казались издевкой.Аркан проводил слуг взглядом и снова заговорил. Теперь его тон был деловым, почти будничным — как будто ничего не произошло.
— Завтра за тобой придёт Моргауза. Её стихия — огонь. С неё ты начнешь обучение.
Он отпил из чашки и продолжил:
— Азру я тоже освобожу от работы в прачечной. Она научит тебя эфиру.
На секунду в его голосе мелькнуло что-то похожее на досаду.
— Как бы мне ни хотелось этого признавать, но больше людей, обладающих этой стихией, у меня нет.
— Что такое эфир? — спросила я.
Он задумался. Повернул голову к окну — туда, где за тёмным стеклом угадывались очертания гор. Потом снова посмотрел на меня.
— Эфир — это субстанция, отделяющая наш мир от астрального. Густой. Вязкий, как мёд. В нём живут души и чистая магия. Наш барьер когда-то соткали из магии эфира.
Я смотрела на него и видела: он хочет этот дар. Не просто хочет — желает. Смотрит на меня и уже прикидывает, как будет использовать то, что ему не принадлежит. И если во мне и правда есть эта магия — он получит ее. Потому что я в его власти. Потому что мы пленники. Как бы мне ни хотелось это отрицать.
— Аластор.
Принц чуть повернул голову — ровно настолько, чтобы показать, что он слышит. Не больше.
— Ты будешь обучать её боевой магии. Только тебе я могу это доверить.
— Как скажешь, отец, — процедил Аластор сквозь зубы, не глядя на него.
Я поймала взгляд Аркана и, кажется, он прочитал в моих глазах немой вопрос. Почему он? Зачем?
— Аластор невероятно сильный маг, этого у него не отнять. Он обучался у лучших с самого рождения. — Пауза. Он явно наслаждался тем, что собирался произнести. — И не постесняюсь похвастаться: в его жилах течет кровь самого Люцифера.
Я сглотнула. Не от страха — от ужаса. Такого, какого никогда не испытывала. Ужаса древнего, иррационального, поднимающегося откуда-то изнутри. Люцифер. Дьявол. Сатана. Не метафора, не легенда — реальность, которая сидит сейчас в расслабленной позе в трёх шагах от меня.А король продолжал — смакуя каждое слово:
— Да. Того самого. Род моей жены брал начало от самой богини Дианы. Она подарила Люциферу детей. Так что мой потомок просто не мог не взять такого величия. Мое наследие
Я перевела взгляд на Аластора. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и, кажется, даже не слушал. Поза расслабленная, ленивая. Пальцы небрежно обхватывали чашку с кофе. На лице — ничего. Скука. Лёгкое презрение. Как будто отец рассказывал не о его божественном происхождении, а о надоевшей семейной истории, которую он слышал тысячу раз.И это пугало больше, чем его ярость.Оставшуюся часть ужина Аркан говорил. Мы слушали.Он объяснил, что барьер нам не пройти. Что границ его не найти. Что магический лес — запретная зона: выходов оттуда нет, зато есть те, кто лишит нас жизни быстрее, чем мы успеем пожалеть о своей глупости.Аластор наклонился к отцу, что-то шепнул — тихо, одними губами, — и вышел. Я проводила его взглядом до двери. Слишком плавная походка. Слишком расслабленная. Так уходят хищники, которые знают: добыча никуда не денется.Роб за весь ужин не произнес ни слова. Он сидел, глядя в одну точку, и я чувствовала ярость, что клокотала в нём без выхода. Я понимала его. Мне и самой хотелось кричать. Но я старалась отвечать на вопросы и задавать свои, просто чтобы хоть немного разрядить воздух. Чтобы тишина не стала совсем невыносимой.
— Я могу рассчитывать на то, что проблем вы не создадите? — спросил король.
— Да, — выпалила я так быстро, что Роб не успел вставить ни слова.
Аркан чуть склонил голову. Уголок его рта дрогнул.
— Хорошо. Слуга отведет вас в покои. Запоминайте, где они находятся. Думаю, мы договорились: ни к чему, чтобы за вами по пятам ходила стража. — Он помолчал. — Ты должна принять свою суть и обучаться магии в гармонии с собой.
Я кивнула. В горле пересохло.Служанка вывела нас обратно. Я шла и считала повороты, стараясь запомнить каждую лестницу, каждую арку, каждую дверь. Она показывала всё по пути: омывальню (как странно звучит это слово здесь, в каменных коридорах, где факелы не чадят), отхожие места, прачечную, малую столовую, источник с питьевой водой, библиотеку, тренировочный зал.
— Алтари находятся... — начала она, переводя взгляд с меня на Роба, словно прикидывая, стоит ли продолжать. — Впрочем, это не важно. Когда решите, кому из богов служите, тогда выберете свой алтарь.
Я промолчала, но про себя уже знала: Диане служить не буду. Ни за что. Перед глазами вставали образы: Люцифер, Аластор, мать и Арадия, которые делали подношения этой богине. Одна из них погибла. Всё это навевало лишь жуть.Мы поднялись в спальню. На столе стоял графин с водой, два бокала и вазочка с орешками — простыми, в соли, пахнущими чуть прогорклым маслом.
— Как мило, — бросил Роб, глядя на этот натюрморт так, будто перед ним была личная насмешка судьбы.
За окном стало совсем темно. Я смотрела на чёрное небо и понимала: вряд ли мы сегодня уснём. Слишком много всего. Слишком громко колотится сердце.Но одно хорошее всё-таки было.Нас не заперли.Уже победа.
Глава 5
Я забралась на Роба под утро.
Он спросонья улыбнулся, поймал мои губы своими, но через секунду отстранился, оглядел комнату — каменные стены, чужой балдахин, серый свет из окна — и покачал головой.
— Нет, милая. Не здесь.
— Может, мы тут навечно, — прошептала я и снова поцеловала его. В губы. В шею. В ямочку между ключицами.
— Ты говоришь ужасные вещи.
Но я знала, что делаю. Я успокаивала его так — давая понять, что наша любовь реальнее, чем весь этот мир. Что бы ни случилось за дверью этой комнаты, здесь — мы. Настоящие. Живые. Он был моим домом, и я хотела, чтобы он помнил это. Он отвечал на поцелуи, и на какое-то время мы перестали существовать для этого мира.Позже мы просто лежали в кровати. Я водила пальцами по его животу, трепала влажные после сна волосы. Его дыхание было ровным, но я знала: внутри — буря.
— Ещё один день, — сказал он тихо, — где меня будут тыкать и тыкать в то, что я здесь никто.
— Не говори так, Роб. Мы найдём выход. Просто сейчас важно показать, что мы соблюдаем правила. — Я приподнялась на локте и заглянула ему в глаза. — Я не считаю тебя слабым. И себя тоже. Но эти обстоятельства выше нас.
Он помолчал.
— Я знаю. Я пытаюсь держать себя в руках. Но чувствовать себя никем... это поганое чувство.
Я продолжала гладить его — медленно, успокаивающе. Он был тем, кто держал меня на плаву. Даже здесь. Даже сейчас. И я хотела, чтобы он знал: я тоже его держу.
— Я пойду в душ. Ты со мной? — спросила я, выбираясь из-под одеяла.
— Не хочу спускаться в их умывальни. Что это ещё такое? — фыркнула я, натягивая ночную рубашку, которую после вечернего ужина обнаружила в шкафу вместе с остальной одеждой.
Роб улыбнулся — впервые за утро.
— Думаю, что-то вроде сауны или бани.
— Поняла. Ну, я лучше в душ. Ты со мной?
— Я еще поваляюсь.
