Ольга Горовая – Калиновый мост (страница 7)
Он как-то по-разному произносил это простое слово из четырех букв.
Иногда — как имя, а временами, будто настолько ласковое обращение, что ей прижмуриться хотелось от тепла голоса этого мужчины, некой, кажется, вообще непривычной ей нежности и… чего-то еще, чего она пока понять не могла. Но это так глубоко и звонко отзывалось у нее внутри. Словно в спинном мозге или в непознанном участке ее сознания, забытом, древнем…
Посмотреть бы на него! В глаза Захару… Интересно, какого те цвета? Но пока все, что ей было доступно, — вот так касаться его щеки, чувствуя, как движется его скула и губы, когда он с ней говорит, как задевают ее пальцы кончики его ресниц. И вслушиваться в малейшие оттенки глубокого голоса этого мужчины, пока ей вовсе непонятного, но от того не менее завлекающего.
А от обилия таких странных и непонятных, непривычных и даже камерных, словно изолированных ощущений, из-за отсутствия зрения все воспринималось очень остро, и по спине шла неведомая ей жаркая дрожь. Страх уже в самом деле пропал. Тот нечто иное вытеснило из ее души… Что-то такое объемное, непонятное еще, но невероятно светлое и теплое… и сладко-золотистое, наверное, как мед, которым Захар ее утром кормил. Только сладость эта от его слов и прикосновений теперь не по рукам Лэли текла, а будто по ее душе и сердцу.
— Хорошо, — едва слышно выдохнула она, почему-то затрепетав от всего, что не могла пока осмыслить, лишь чувствовала, какими-то глубинными фибрами осязала. — И если ты считаешь, что мне МРТ нужно, давай сделаем… — было странно как-то так объединять себя с кем-то в действии.
Тоже непривычно. Такое чувство, что ранее ей не доводилось являться частью некой общности. Но так ведь не бывает? Все живут среди людей, да и она же отголоски какие-то в голове улавливала, Захару говорила что-то такое, отвечая на вопросы. Непонятно…
— Значит, сейчас пообедаем на веранде, погода хорошая, а то я так тебя до двора и не довел. И поедем, — все с той же улыбкой, похоже, довольно решил Захар, не торопясь отпускать ее руку и прерывать соприкосновение их кожи. Заодно подтвердил ее догадку, что уже и договорился в том самом центре… Не могла пока решить, как относиться к этому. Вероятно, ему и правда виднее.
— А не поздно будет? — засомневалась Лэля, пусть и не очень ориентировалась во времени теперь.
— Они круглосуточно работают, так что успеем в любом случае. Как доберемся, я хотел еще у друга в полиции узнать, может, кто-то тебя ищет или другая какая информация есть. При тебе ни документов, ни телефона не было, попытаться что-то узнать кажется неплохой идеей. НЕ против? Или не хочешь?
Лэля промолчала, но закусила губу. Почему-то стало страшно… Не хотела! Страх непонятный, что ее найдут!..
И Захар это вновь понял. КАК?!
— Это надежный друг, если появятся сомнения, все проверим, да и он без моего согласия ни с кем не свяжется, обещаю, — теперь мужчина коснулся ее щеки осторожно грубоватым жестом и как-то будто неуверенно, немного неловко. — Да и одежды тебе купить нужно…
Он встал, чем-то начал шуметь, словно посуду переставляя, наверное, собирая еду для того самого обеда.
— А сейчас с ней что?! — вдруг растерялась и смутилась Лэля, впервые задумавшись о своем гардеробе. — В чем я?
— Моя футболка тебе вполне за платье сошла, — весело хмыкнул Захар, как-то мигом развеяв это смущение, очень легко и просто отреагировав, как на несущественное. — Те вещи, в которых ты была, непригодны, разве что джинсы, я их вчера в стиралку засунул, хоть и редко ту включаю, мороки тут много, а когда-то сам родителей уламывал, привез им. Теперь понял, — Захар хмыкнул, как-то мимоходом делясь с ней своей жизнью. — В общем, джинсы нормальные, белье еще. А вот футболка и кофта изодраны. Да и кроссовок только один. Это точно стоит изменить, — тем же тоном перечислял Захар.
Но и, несмотря на эту кажущуюся легкость, Лэля почему-то испытала леденящую дрожь в позвоночнике.
— Почему так?.. — голос охрип. Неожиданно. Поняла, что сжала руки, вдавив ногти в ладони.
Сбоку раздался дребезжащий звон, будто тарелка или чашка треснули. И приглушенное, подавленное ругательство, которое она не разобрала толком.
Не поняла, что случилось, но и спросить не успела.
— Уже не важно, лэле, об этом не стоит думать. Главное, что ты цела и невредима, одежда — пыль, мелочи. Вещь купить недолго, а здоровье и жизнь, бывает, и за все деньги мира не купишь, — тихо произнес Захар, коснувшись ладонью ее волос.
Мягко провел по ее голове, но рука тяжелая, все равно вышло как-то придавливающе. Но тепло. Ощущалось, что он не особо привык быть ласковым. Однако, однозначно, старался.
— А разве я цела? — как-то горько скривилась, ощущая привкус желчи во рту. Головокружение стало сильнее, да и ни с того ни с сего запульсировала боль в висках. Но, когда ладонь Захара медленно проходилась по макушке и темени, становилось легче.
— Ты — цела, — уверенно, тем своим веским и гулким тоном отрезал он, словно запрещая ей даже в мыслях подвергать это утверждение сомнению. — А с глазами разберемся, Лэля. И с памятью тоже. С этим справимся, — будто клятву ей дал, так прозвучало.
И она внезапно поняла, что верит ему. И уже не так страшно… И силы какие-то появились, чтобы все преодолеть. Да и голод проснулся.
— Как бы я хотела тебе помочь на стол накрыть, или хоть что-то сделать, — вздохнув, поделилась она, повернув голову в его сторону.
А вышло так, что уткнулась в его ладонь лицом, ведь Захар продолжал гладить ее. Мужские пальцы дрогнули, замерев. Как-то разом накрыли и висок, и глаза, большой палец края рта подушечкой касался.
Вроде совсем как она недавно его лицо изучала. А вообще иначе вышло по ощущениям! Лэлю почему-то в жар бросило от тепла его рук, от жара всего огромного мужского тела совсем близко к ней. Непривычно так сердце в груди затарахтело, заставив кровь под кожей бежать быстрее, сделав дыхание обжигающим.
Мужчина застыл около нее, но что-то такое от него расходилось волнами… как сила какая-то, тревожащее тепло, что ли, жар, похожий на вспыхнувший в Лэле… Страшно? Нет. Непонятно, но будоражит, скорее. И любопытно до жути стало, что случится, если немного губами шевельнуть… поцеловать его грубоватые, шершавые пальцы.
— Потом поможешь, как сориентируешься в мире немного, не торопись. Да и не та тут работа, чтоб одному не справиться, — будто с трудом отозвался на ее сожаление. Голос стал рокочущим, как далекая гроза в горах. У Лэли по позвоночнику дрожь неясного предвкушения прошла, как предчувствие некое, еще неведомое, едва зарождающееся… Но хорошее. — Будем обедать? — еще тише спросил Захар, низким, шероховатым каким-то шепотом. Не хотел, чтобы она тот «рокот» слышала?
Но Лэля сейчас все иначе ощущала: и звук, и вкусы на ощупь, на запах различать, казалось, начала. И мощь мужчины, что так и не убрал ладонь с ее лица, всем телом, каждой клеточкой своей чувствовала.
— Давай, — ее голос прозвучал также тихо, заглушенный его ладонью.
На улице было тепло. И так потрясающе пахло разнотравьем, разогретым солнышком, тепло которого Лэля, и не видя, ощутила всем телом, стоило выйти на веранду! Захар ей помог добраться сюда, усадил в плетенное кресло с подушками, судя по ощущениям, а сам что-то расставлял на столе.
Ей хотелось бы осмотреться, разглядывая каждую деталь его дома, двора, леса, шум которого она слышала совсем близко… А еще речку, похоже, которая текла где-то совсем близко. Но поскольку такой возможности Лэля не имела, то вслушивалась, наполняя разум звуками; вдыхала, пропитываясь ароматами; всеми доступными способами училась окружающий мир узнавать. Под босыми ногами ощущалось ласковое тепло гладкого деревянного пола, «поглотившего» солнечные лучи. Приятно было тут ходить.
— Думаю, мы пока обойдемся без приборов. С вилкой и ножом потом освоишься, а может, и не придется, — отвлек ее от этого процесса спокойный голос Захара. — Ничего изысканного, не ресторан, — он вроде бы улыбнулся. — Лепешка, брынза в масле с зеленью, помидоры, огурцы. Вот, я тебе так сверну, — его ладонь уже как-то привычно обхватила ее руку, опустив на стол, позволив найти край тарелки. Вместе они «нащупали» еду.
Захар удобно все свернул, так, что она могла спокойно откусывать этот импровизированный «бутерброд» из согнутой лепешки, держа над тарелкой.
— Спасибо! — с искренним восторгом от вкуса, простого и такого насыщенного, поблагодарила после первого же прожеванного куска.
— Не за что, — вот поспорить могла, что он усмехнулся широко и довольно. — Рад, что тебе по вкусу. Пить будешь чай или воду?
— Можно воду? Она у тебя потрясающе вкусная, — испытывая почему-то смущение, Лэля спряталась за лепешкой.
Тот факт, что он мог ее рассматривать сколько душе угодно, а она такой возможности не имела, вносил сумятицу в душу. И как-то не ко времени вспомнила то, что он о ее одежде сообщил… То есть то, что она сейчас сидит только в его футболке и белье, по сути. Нет, холодно не было, наоборот, под волосами на затылке выступала испарина, когда об этом думала.
Тем же способом, что и еду, Захар подал ей чашку. А Лэля вдруг поняла, что она предощущает, ждет его касаний, заранее внутри трепетать начинает…