Ольга Горовая – Калиновый мост (страница 6)
— Не уверена, что помню, о чем ты, Захар, — отозвалась тем же тихим тоном, — но мне будто бы знакомо и близко то, о чем ты говоришь… Пусть я смысла и не помню, — тяжко вздохнула, отпустив наконец его лицо, и потерла свой лоб, словно взбодриться хотела.
Он не настаивал, видел, как ей сложно. Да и заметил, что утомилась уже.
— А хоть что-то помнишь о прошлом? Или вообще провал? — вернув легкость и не давя больше, он все же разжал руки, освобождая ее.
Кто б его предупредил, как это окажется чертовски тяжело! Пальцы сами потянулись назад, за ней, за самим ощущением этим…
Поднялся, забрал ее поднос, отставив на столик, вернулся к своему стулу напротив дивана.
Говорил открыто и свободно, не настаивая, допуская, что ее воспоминания не так легки, как можно было бы предположить, глядя на наружную красоту. Все эти неосознаваемые оговорки… Может, не только недавние события вспоминать его Лэле не хочется…
Внутри так и не утихла, ворочалась приглушенная ярость, которую сам подогревал такими догадками. Слишком живой, чересчур насыщенный отклик на другого человека. Не помнил такого, не знал ранее.
— Как хлеб печь, вспомнила вот, — искренне улыбнулась тем временем она, откинувшись на подушку. Ее явно утомили эти эмоциональные качели. — Само в памяти всплыло, поэтапно. И руки помнят, — она вновь потерла виски, глаза, зевнула, прикрывшись ладошкой.
А он до сих пор ощущал прикосновение этих пальцев к своему лицу. И почему-то появилась мысль, что не так и сложно починить печь в доме. Там и мороки часа на три. Просто надобности не было в этом последние пару лет ни у отца, ни у самого Захара. Казалось, Лэлю действительно порадует возможность взяться за хлеб.
— Кто тебе сказал, что ты обычная и некрасивая, лэля? — спросил, словно мимоходом, в том же тоне, предполагая, что вот так, между делом, ее воспоминаниям будет легче появляться на свет. — Родные?
— Не помню точно, — между ее бровями пролегла тонкая складка, и пальцы сильнее стали давить на виски, будто головная боль вернулась. Зря углубляется? — Я вроде всегда это знала, с детства. Мать?.. Нет, какая-то другая. «Немать» и другие дети следом говорили… Голова так сильно болит, — вдруг прошептала Лэля настолько жалобно, что он уловил и воспринял отголосок этой напряженной болезненности.
Разорванные слова, без структуры. Вроде больше получилось все из-за того, что он настоял, а она хотела ему ответить. Но вспоминать было сложно и больно, ранило ее. И породило только все новые вопросы.
Что значило «немать»? Именно так она произнесла это, слитно, как определение? Описание женщины, которая ее воспитывала? Что за дети?
Но он знал, что сейчас не время углублять.
— Пей чай, Лэле. Он уймет боль, расслабит, — Захар вновь в ее руку чашку подвинул, говорил все тем же ровным тоном, не спрашивал ничего больше и не уточнял. Хватит, толчок есть, дальше разберется постепенно. — Давай-ка я тебе еще бутерброд с медом сделаю, — предложил, больше повод подбирая, чтобы на минуту выйти, не дать ей уловить и ощутить взметнувшийся гнев, усмехнулся, маскируя то, что не должно было так неистовать… Но бушевало просто!
Не хотел ее пугать сильнее.
Отвлеклась, удалось.
— Давай, раз уж у тебя его огромные запасы, — улыбнулась Лэля так, что он лишь утвердился в догадках, сладкое она любит однозначно. — И не прав был, кстати, ты — очень красивый, — вдруг добила его выдержку, когда Захар почти в коридор вышел.
Резко обернулся, вцепившись пальцами в дерево подноса. Уставился на нее ошарашено, пытаясь осмыслить и понять, что стоит за словами. Но Лэля только удобней на подушке устроилась, кажется, вообще не поняв, что он от ее слов, будто в бетонную преграду на этом пороге врезался, словно не заметил трехметровую стену и на полном ходу впечатался. А она себе тихонько жмурилась, протянув руку в сторону очага. Похоже, считая, что Захар уже вышел.
Это что, блин, такая шутка у жизни?
Мужику под сорок, прошел и огонь, и воду, и медные трубы, по сути, разругался с командованием, отказавшись от должности в штабе, вернулся в поля, а потом и вовсе туда, куда и не думал возвращаться; узнал об окружающем мире то, что большая часть людей и в кошмарах себе не представляли… А сейчас он растерялся и был потрясен простыми и странными словами девчонки, младшей его лет на десять, а то и больше…
Вот так влип ты «Гризли». Как по прямой наводке.
Дыхание так и сперло в легких, давило, но тренированное тело ждало команды разума, а тот оказался в ступоре. Какой-то «боевой режим» включил на автомате, как при штурме объекта или на минном поле: не выдать присутствия раньше времени, не задеть растяжки, выжить бы… обоим.
Странные реакции и мысли.
Не желая ее смущать, не до конца уверенный, как самому на эти слова реагировать, он беззвучно пошел в кухню. А когда вернулся через пару минут с новым угощением, Лэля спала.
Захар не стал ее будить, отдых лечит и мир душе дарит. Да и ему было о чем подумать.
Глава 4
— Я бы хотел, чтобы тебе МРТ мозга сделали, посмотрели, что там, нет ли серьезней травмы, чем кажется. Не нравится мне, что зрение не появляется. У меня есть знакомый врач в одном из центров в городе, могу отвезти тебя, сделаем. Тут добираться всего часа полтора машиной. Смотаемся? Что думаешь?
Они сидели в кухне, когда Захар это спросил. Причем, голос хозяина дома звучал так, будто он все уже решил на самом деле и вариантов иных для выбора, в общем-то, нет. Но вежливость не позволяет ему просто взять ее на руки и отвезти туда, куда он собирался.
Лэля молчала, пытаясь осмыслить это и понять мотивы самого Захара.
Ее пугала тьма в глазах. Очень сильно. До ужаса почему-то нервировало то, что она не может привычно ориентироваться в пространстве. А учитывая головокружение… мир совсем не имел никакой стабильности. И это заставляло чувствовать себя абсолютно беспомощной. Но она не жаловалась.
Уловил ли ее страхи Захар? Каким образом?
Она совершенно не понимала, но могла поспорить, что так и есть.
Когда Лэля проснулась, он был неподалеку и, не возвращаясь к прошлой теме, предложил ей «погулять». Она обрадовалась такой возможности: смущение накатывало, когда вспоминала утро, не была готова вновь к той степени близости, показавшейся почти интимной, да и уже действительно устала лежать!
Лэля отказалась от того, чтобы он ее отнес на воздух, решив дойти самостоятельно «по стенке»…
Оказалось, переоценила свои силы. Это стало понятно уже на четвертом шаге. Так они и очутились тут, в кухне. Спасибо, Захар впритык рядом шел, очевидно, подозревая, что ее «независимый» порыв пока не имеет физической подоплеки.
Он и подхватил ее в итоге, когда головокружение лишило Лэлю возможности даже по стене ориентироваться, грозя поближе познакомить с полом. Усадил на стоящий рядом стул, позволяя передохнуть. Судя по звукам, поставил чайник на огонь, а теперь вот, о больнице заговорил…
Лэля не была против, но у нее появились вопросы, которые ранее, когда только пришла в себя, в голову не приходили.
— Почему ты помогаешь мне, Захар? Мы были знакомы ранее, я просто не помню? — нахмурилась она, прижав виски пальцами, будто этим могла бы взять под контроль вращающийся мир.
— Нет, мы не были знакомы, Лэля. Но разве это значит, что я не могу помогать тебе? — его голос звучал очень мягко и по-доброму.
Но, несмотря на тон, у нее отчего-то возникло ощущение, словно бы он совершенно не собирается говорить то, что она пытается узнать.
— Это ведь все стоит денег, да и время твое… У тебя же и другие дела есть, которыми ты заниматься должен… — с трудом формулируя мысли, облекая в слова то, что не так и легко в голове выстраивалось в какие-то логические цепочки и картины мира, выдохнула она, с тяжелым вздохом уткнувшись лицом в ладони.
Почему-то после того сна утром на нее навалилось какое-то отчаяние, потерянность. Она не понимала, что делать нужно, как правильно, и что, в принципе, ждать от ситуации… А неопределенность пугала не меньше слепоты… Вернее, вкупе с этой темнотой, еще сильнее.
Захар не ответил сразу. Она услышала, как он чем-то грюкнул, будто чашки небрежно на стол опустил, и керамика звякнула о стол. Отодвинул соседний стул, она почувствовала, как он сел совсем рядом с ней. И тут его руки обхватили ее ладони, потянув те вниз. Могла бы — посмотрела ему в лицо, а так… просто повернулась в ту сторону, где ощущала мужчину.
Захар же крепко обхватил ее ладошку своими пальцами, сильно, надежно как-то. И вдруг поднял правую руку Лэли, прижав к своему лицу так, как она сама утром просила, а он не сразу позволил. Будто уловил всю ее растерянность и страх, и вот так вот позволял «следить» за ним и их разговором.
— Я взрослый человек, Лэля, и сам определяю, что для меня важно и первостепенно. Кроме того, хочешь — верь, хочешь — нет, а я ждал тебя, — он словно усмехнулся, говоря об этом, она ладонью ощутила. — Знаю, странно звучит. И, тем не менее, некоторое время назад я понял, что ты появишься и моя задача, возможно, одна из самых важных, что вообще в жизни были, — помочь тебе, приложив все силы и умения. Так что я собираюсь это сделать. А ты прекрати бояться, хорошо? Нечего. Не тебе, лэля. Со всем помогу!