Ольга Горовая – Калиновый мост (страница 5)
— Эй! — если честно, смутившись, попыталась руку забрать. — Этот мед слишком вкусный, расточительство его вытирать, я слизать хотела…
Ее окончательно затопило удушливой волной смущения, когда Захар вдруг низко и тепло рассмеялся на такое заявление. Пересел на диван, где она и провела все это время, оттирая сладость. Леля ощутила, как подушка прогнулась под его весом.
— Вот чего-чего, а этого меда у меня полно. С моей же пасеки. Не надо облизывать, я тебе еще дам, — почему у нее по позвоночнику теплая дрожь шла, когда он говорил? Еще и таким тоном, словно укутывая, успокаивая. — Я рад, что он тебе понравился…
— Ты пахнешь этим медом, точно, — улыбнулась она, глубоко вдохнув и вспомнив, что он вчера говорил про проверку ульев. — А еще чем-то острым и холодным… Не помню, — покачала головой. — И травами…
Захар вновь тихо рассмеялся, будто бы даже давясь смехом, не желая в открытую, но и как бы… Лэле было сложно понять всю гамму эмоций, ощущений и каких-то отголосков, которые она почему-то воспринимала. Все перемешалось в голове, усугубляясь болью и головокружением. Однако ей казалось, что она почти чувствует и некую настороженность в мужчине напротив, пусть тот и продолжал посмеиваться; какую-то глубокую задумчивость.
И ее вдруг прям душить от обиды начало, что она не видит его: ни этой улыбки, ни веселых искорок в глазах… Какого те цвета? Ни того, как меняются его черты от веселья или внимания. Да и каков он, вообще, не представляла! Только смутные ощущения габаритов и того самого жара…
Было ужасно не владеть собственными глазами! Мир стал совершенно непонятным и непознаваемым. Да и эти чертовы провалы в памяти удручали!
— Можно я коснусь твоего лица руками? — вдруг попросила робко, подстегиваемая бушующим раздраем внутри себя. — Пожалуйста… Совершенно не могу сориентироваться. Хоть так попытаюсь… «увидеть» тебя?
Глава 3
На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом леса за открытым окном, да потрескиванием дров и огня в очаге, про который Захар ей еще ночью рассказал, поднес руку, дав ощутить жар, предупреждая. Хоть лето и не сдало еще свои права, уже бывало холодно, особенно ночами, а иного отопления в доме не имелось. Но вытяжка, о которой хозяин также поведал, очевидно, прекрасно справлялась, Лэля почти не ощущала запаха дыма.
Застыла, опасаясь, что обидела или как-то оскорбила его своей просьбой. Полотенце куда-то делось, уже не очищая ее кожу…
— Во мне нет ничего уникального или красивого, Лэля. Человек, как человек, — ровно отозвался Захар немного иным, каким-то совсем бесцветным тоном. А внутри насторожился, уловила, будто не понимал, что именно она хочет…
— Во мне тоже, — рассмеялась Лэля, робко протянув руку, даже не уверенная, что в правильном направлении это делает. — Но мне просто хочется представить тебя… на чем-то реальном основываясь, понимаешь? Как со стенами в коридоре, твоя же была идея…
Он понимал это желание. Да и разумно, почему нет?
Но в данный момент Захар целиком сосредоточился на ином — она не врала и не лукавила! Он это точно знал, на все сто процентов! Когда говорила вслед за ним, что в ней нет ничего красивого или уникального… Вот только, в отличие от самого Захара, это утверждение никак не относилось к девушке, сидящей напротив и протягивающей к нему трясущуюся ладонь!
— Когда, говоришь, ты перестала видеть, Лэля? — мягко усмехнулся он, чуть наклонившись вперед и… вопреки собственному намерению, логике и всем ощерившимся инстинктам, позволяя этим тонким и холодным пальцам, дрожащим от неуверенности и видимого смущения, коснуться его кожи.
Обожгло!
Внутри грудной клетки полыхнуло ревущим пламенем, отзываясь на мягкое соприкосновение кожи.
Усилием справился, чтоб не вздрогнуть. Но отторжения нет… Наоборот! Удивленно впился взглядом в растерянное лицо. Девчонке опыта не хватило, чтоб скрыть реакцию. Ошеломило и ее.
Как вспышка молнии. Непонятно. Ведь не впервые касаются друг друга… Но это прикосновение было воспринято им совершенно иначе, по-новому… На затылке волосы дыбом встали, топорщась, будто шерсть у диких животных на загривке. Совсем странно и дико оскалиться захотелось. Под кожей как ток по всем нервам!
Какого беса?! Как на линии огня снайперов противника, все инстинкты на пределе. Лезет из-под разумного и цивилизованного все то, что привык на гражданке куда больше прятать и контролировать.
Втянул беззвучно воздух через нос, принюхиваясь, на секунду потерявшись в многообразии ароматов. Прикрыл глаза, возвращая власть над собой, позволяя ей делать то, что девушка считала нужным.
Внезапно ослепнуть — тяжело. Можно было понять ее страх и попытку хоть как-то вернуть себе «обзор» ситуации и понимание мира.
Однако Лэля не торопилась, сама будто застыла, неотрывно глядя на него своими незрячими очами… Их взгляд даже его обездвижил. Словно в самую душу заглядывала, видя больше, чем любой другой живущий. И ее пальцы недвижимо остановились на лице Захара, обжигая, хоть и были холодными.
Откашлялся. Припомнил, о чем там говорить начинал… Прямо ведьма она, не иначе… по-хорошему, без злости. Как приворожила, колдунья! Ум за разум завела.
А ему рассмеяться охота от непонятного, едва выносимого, словно с неба рухнувшего счастья в душе! И еще…
— Уверена, что ранее глаза не подводили тебя? Или ты в зеркало не заглядывала, Лэля? — кажется, всем телом ощущая ее робкие, почти невесомые прикосновения к своим скулам, чуть улыбнулся, вынужденный признать, что приходится прилагать усилия, создавая видимость спокойствия… И сдерживаться, не прижимаясь сильнее к ее рукам, чтобы самому не перехватить ее ладонь, придавив к своей коже так, что и миллиметра не останется между ними.
…
Во имя предков?! Что творится?! Порыв был настолько сильным, что не хватало даже его опыта и выдержки. Прорыв его контроля!
Весь к ней подался, едва сумев осадить собственное нутро. Он с таким не сталкивался никогда, все еще пробуя сосредоточиться на разговоре.
— Ты ошеломительно красива, лэле. Дурманяще. Видно, потому те мудаки и…
— Что?.. — она замерла, ощутимо заледенела около него.
Как в прорубь провалилась прямо. Он уловил, как одеревенели мышцы. Эти руки, что касались кожи Захара, словно изо льда вырезанные. И какой-то дикий, загнанный страх в слепых очах, эхом отозвавшийся в нем.
— Ты о чем, Захар? — даже голос, точно хрупкая изморозь первой корки льда на реке.
И он отступил, поняв, что опасная территория. Она не помнит, значит, и не нужно ей пока вспоминать, да и он ничего толком не знает же, одни догадки и озарения. И что-то почти до боли у самого в груди стиснуло от ее страха. Не хотел, чтобы эта девчонка боялась! Ничего в мире… Убить за это готов…
Тоже есть над чем мозгами раскинуть.
— Не важно, Лэле, чепуха, — сам не понял, что обхватил ее руками, прижал к себе, будто надеялся отогреть, разбить тот наст, затянувший незрячий ныне взор. Своим огнем растопить, которого всегда с избытком… Опасное стремление.
И это обращение, ласковое и нежное, которое им вместо имени стало. Откуда вчера выстрелило в нем? Из каких глубин памяти? Из каких недр сознания?.. Или собственного непознанного? Так любимую называют, дорогую и близкую, а не случайную подопечную, даже если успокоить ее хочется.
И все же не мог обратиться к ней иначе. Тем более сейчас. Понимала ли она ценность этого обращения? А насколько это для Захара важно? Слишком много вопросов, как для суток знакомства. И чересчур насыщенно ощущение простого объятия, восприятие, как она медленно, но уже свободней дышит носом, щекоча этими вздохами его шею. Ее пальцы так и лежат на его лице, тоже вроде отогреваются понемногу.
А ярость на тех, кто был повинен в ее испуге, пусть и не помнит Лэля еще ничего, клекочет, бурлит глубоко внутри.
И вдруг она медленно отклонила голову, будто пыталась на него «глянуть», не стараясь отстраниться из объятий, что Захар так и не разжал. И что-то совсем новое, иное появилось в самом выражении ее лица, повороте головы, самой позе. Испуг как ушел, стекая с них обоих, исчезая. А Лэля все в него «всматривалась».
— Ты слукавил, говоря, что не уникален. Ты очень опасный, да, Захар? — тихо прошептала девчонка. Не с вопросом, утверждая.
Он не понял ее эмоций, однако, казалось, страха не было. А вот напряжение он ощущал.
— Не для тебя, Лэля, — отмел уверенно и веско, понимая, что в тон понемногу прорывается рокот, минуя его контроль. — Не для тебя… Да и ты не так проста, похоже, — усмехнувшись, поймал ее подбородок пальцами, вглядываясь. Но взгляд девушки оставался слепым. Проницательная. — В корень зришь, выходит.
Она моргнула.
— Так не вижу же ничего… — растерянно выдохнула, не пытаясь избавиться от его прикосновений, наоборот, как льнула больше.
— Не о тех глазах говорю, Лэле. Зрящая? — внимательно… не смотрел, нет, скорее к ее сути прислушивался.
А она прикусила губу, словно внутри нее самой что-то откликнулось, и теперь вглубь себя заглянула.