Ольга Горовая – Калиновый мост (страница 19)
А вот то, что она
— Нас не так много, своих всегда узнаем, если судьба сведет, — философски заметил мужчина, пожав плечами. И начал все остальное собирать, явно воодушевленный тем, что больше «торчать» тут не должен. — Берите сорочку. Ваша она. Ей поправиться поможет. Да и защитит. А сложится доля, появится нужда — и вы нам поможете в ответ, — явно не особо довольный, что так много говорить приходится, как итог подвел сиплым, будто больным голосом.
Как-то очень ловко и быстро упаковал все в сумку, в секунды, считай, так, что на прилавке только эта сорочка и осталась. Точно было видно, что не хотел задерживаться тут.
Хорошо, не то чтобы на все сто, но он принимал такой расклад. Да и ради помощи Лэле…
— Бери, бесценная, — потормошил Захар притихшую и словно бы не верящую в происходящее девушку, крепко прижавшуюся к его боку. Наклонился ниже, к самому уху. — Такие обереги только те, кому предназначено, первыми брать в руки должны, — легко коснулся губами ее виска, стремясь придать уверенности.
Она вздрогнула, немного поспешно потянулась вперед, неловко, не сориентировавшись, и все равно над самой тканью замерла, будто колеблясь.
Он же сам вновь глянул на мужчину.
— Захар, — с признательностью, на равных.
— Нестор, — так же отозвался тот.
Они не пожимали рук и не делали никаких громких заявлений. Но оба четко знали, что этот обмен именами сродни клятве. И прав был Нестор, говоря, что «своих всегда узнают». И помогут, если понадобится. Захар хорошо понимал, что дар, наподобие этой сорочки, дорогого стоит. Почти бесценен, как сама его лэля для Захара. Так что и он готов был в благодарность помочь, если Нестору или его жене когда-то такая помощь потребуется. Разыщут друг друга, не сомневался, и про беду, случись что, узнают.
Кивнув, Нестор вышел из-за прилавка с видом человека, выполнившего свой долг. Но на минуту задержался, поравнявшись с ними.
Еще раз внимательно глянул на Блуда, буквально ощерившегося, когда чужак оказался так близко. А потом поднял глаза на Захара, продолжающего Лэлю обнимать, которая уже к груди, к лицу сорочку прижимала, словно пыталась щекой мягкость ткани впитать.
Взгляд этого человека внезапно стал совершенно иным: слишком глубоким, слишком холодным, буквально отдающим синим льдом.
— Долг за тобой тянется из прошлого, охоту ведут, Захар, на тебя. Она случаем в это втянута оказалась, но нити ваши сплетены изначально, не развяжутся до конца, чем и рискуешь… А зверь у тебя надежный, доверяй ему больше, — добавил как-то с иным подтекстом Нестор.
Замолчал. Все замерли на мгновение, как застыв от этих нежданных слов.
Но тут Нестор поднял руку с раскрытой ладонью, прощаясь. И ушел, больше не задерживаясь ни на секунду. Хорошо ушел, профессионально, через триста метров Захар его потерял из виду, а ведь специально следил, несмотря на то, что последние слова Нестора вызвали ступор части разума.
Долг? Какой? Что за охота? В чем для Лэли угроза?
— Почему он так сказал? — Лэля прижалась к нему сильнее. Чувствовала Захара не хуже, чем он ее, выходит. — Разве ты не доверяешь Блуду?
— Доверяю, лэля, — отозвался он, еще раз безуспешно попытавшись выделить темную бейсболку в толпе. — Доверяю, — повторил, признав провал попытки и явный опыт Нестора.
А в душе не мог не понять, что о другом предупредил его этот человек, не менее странный и непростой, чем сам Захар многим казался, наверное. Во всяком случае, в той части, что он понял.
— Почему он мне подарил эту сорочку? — Лэля до сих пор казалась сбитой с толку случившимся, хотя уже полчаса прошло, не меньше. — Или ты ему деньги дал, просто не говорил? — растерянно свела брови вместе, пытливо повернувшись в его сторону.
— Не давал, — усмехнулся Захар, — правда, с радостью ее для тебя купил бы. Но такие обереги еще ценнее, если в подарок. И они это знают… Хорошо бы еще узнать, кто такой этот Нестор и его жена. Я поспрашиваю у людей, — бросив в багажник пакеты с продуктами, специями (тмин они таки нашли), и кое-какой одеждой, что он все же купил для Лэли, задумчиво решил Захар.
— Мне так странно, честно говоря. Такое чувство, что никогда подарков не получала… — все еще задумчиво хмурясь, вздохнула она. — Только Юля, кажется… Не уверена.
Захар захлопнул дверь, знаком велев Блуду сесть около Лэли. И сам подошел к ней, нежно обняв за плечи. Тоска вдруг начала сквозить в самой позе девушки, в каждом движении. Та самая горечь, что ночью окутала, и которую Захар облегчить старался, убаюкивая, успокаивая разум Лэли.
— Та Юля, что снилась сегодня? — тихо уточнил он, и сейчас мягко обволакивая сознание девушки своей стабильностью.
Не хотел, чтобы она грустила! Без всяких исключений.
— Да, — вздохнула тяжко, но вроде уже спокойней.
— Почему ты уверена, что она умерла, бесценная моя? — он аккуратно поглаживал волосы Лэли, и только казалось, что делал это в случайном хаотичном порядке. На самом же деле, ритм движения ладони Захара, совпадая с тембром голоса, уравновешивал сознание девушки, даря возможность говорить обо всем без надрыва.
Хороший метод, пару раз помогавший ему своих бойцов с достоинством «провести» туда, откуда вернуть уже было не в силах Захара, избавляя от страха и избытка боли.
— Я просто знаю это, Захар. Веришь?.. — подняла к нему лицо с написанным сомнением. В нем не уверена?..
— Верю, — решительно и твердо проговорил Захар. Так, чтоб и тени сомнения не осталось. — Тебе всегда верю, лэля моя.
У нее губы задрожали, прикусила. Зажмурилась. И внезапно прижалась к его груди с таким невыразимым чувством облегчения, которое всею собою проецировала; с таким восторгом, что у него горло перекрыло от накала этих ее эмоций!
— Спасибо! Для меня это так важно!
— Ты всегда можешь быть во мне уверена, Лэля. Всегда! — охрипшим голосом пообещал… Нет, поклялся Захар, не до конца понимая, откуда в ней эти сомнения и страх.
Стиснул ее в своих руках слишком крепко, понимал, но не мог сейчас ослабить. И уже не задавался вопросом, когда и как эта девочка стала для него настолько важной, неотделимой и ценной? Когда частью его самого успела стать, будто пропитывая кости и мышцы? Осознал и принял. Потому и держал сейчас настолько крепко, стоя посреди улицы, залитой солнцем. Право имел — свое, уже почти кровное. И эта сорочка между ними, что Лэля продолжала в руках держать. Выбился край, треплется теплым ветром, окутывая обоих…
— Отдай ее мне.
Блуд рыкнул с предупреждением, рывком поднимаясь на лапы.
Сиплый, старушечий голос заставил Захара мигом напрячься и резко обернуться. Как-то на инстинктах задвинул Лэлю себе за спину.
Бог знает с чего, но в первое мгновение про сорочку эту подумал.
— Не отдают даренное, да и не для тебя вышивали, — с ровным уважением в голосе, но твердо отрезал, не поддавшись давящему взгляду пожилой женщины.
Баба Параска числилась у местных «сельской сумасшедшей». Переехав из соседнего села лет пять назад, она уже не раз и не два удивляла односельцев своими выходками. Сама Параска считала себя ведьмой. Не вполне при себе человек, на первый взгляд, что еще скажешь?..
Но ее опасались и стереглись. Имелись прецеденты, когда те, кто смеялся над Параской или пытался где-то обхитрить, надеясь нажиться на старухе, расплачивались сполна. Один даже утонул в речке, вроде как после ее проклятия, сказанного при свидетелях.
Захар не знал, имела ли пожилая женщина какую-то реальную силу, ни разу не был свидетелем хоть каких-то подтвержденных действий с ее стороны, да и не знал никого, кто своими глазами, а не по пересказам, мог что-то подтвердить.
Дурдом. Прям какой-то избыток «одаренных» на квадратный метр на рыночной площади сегодня.
Он с ней родства не ощущал, как с тем же Нестором недавно, к примеру. Да и отец его, еще как жив был, не делая конкретных выводов, отзывался о Параске скорее со снисходительным пренебрежением. Однако это Захар неплохо и сам понимал, предостерегал «поворачиваться спиной». Тут и силой никакой обладать не нужно, чтобы пакость исподтишка сделать.
— А с чего ты решил, что ее судьба
У Захара аж в голове полыхнуло, затянуло глаза красной яростной пеленой, когда понял, что бабка о Лэле говорит, на его сокровище бесценное уставилась, едва не облизываясь от жадности.
На клочья порвет!
Блуд, тут же уловив эту вспышку, безмолвную, но настолько явную ярость начал лаять так, что даже Лэля за его спиной вздрогнула. Но не отступила, наоборот, положила руку на его спину, будто угомонить это дикое бешенство попыталась. Прохожие на другой стороне улицы оборачиваться стали, поглядывая в их сторону.
— Отдай, Захар, — продолжала канючить Параска, как не видя, в какое состояние мужчину привела, не понимая, по какому сейчас краю бездны ходит. — На что она тебе? Ведь погубит тебя, сам знаешь, не можешь не понимать…