Ольга Горовая – Калиновый мост (страница 18)
Высокий, не уступающий Захару ростом, но худощавый, словно весь в пружину сжатый, готовый ко всему. На голове бейсболка, укрывающая лицо в тени так, что только те внимательные глаза и видны толком. Еще казалось, что под кепкой продавец лысый, но Захар не стал бы утверждать.
У самой торговой точки не было ни единого покупателя, кстати, и это в базарный день, да при том, что у всех соседних продавцов бойко шла торговля. Правда, стоило уловить, каким взглядом мужчина одаривал любого, кто осмеливался потянуться к его товару, и ясно становилось, почему нет ни любопытных, ни желающих что-то купить. Было впечатление, если и не придушит на месте, то заморозит точно. И совершенно не желает отвечать на вопросы, что, как слышал Захар, люди задавали о вещах. Однако любой, кто переводил глаза с самих вещей на продавца, шарахался, ловя такие взгляды.
Этот же странный человек просто молчал, игнорируя всех, и в упор теперь глядя на то, как приближаются они. Очень своеобразная тактика продаж.
Блин! Все инстинкты Захара кричали о том, что надо хватать Лэлю в охапку и тащить подальше от этого прилавка. А вот девушка, наоборот, спокойно и уверенно двигалась к точке. И Блуд, хоть и насторожился, а с ощутимым спокойствием трусил в сторону незнакомца, пусть и было заметно, что опасность этого человека уловил.
Однако, наверное, учуял пес и что-то иное. Вот и опираясь на интуицию Блуда, а еще (по дурному, да, учитывая весь его опыт) на желание Лэли, в котором почему-то не хотел отказывать, он все-таки позволил им всем приблизиться к этому проклятому прилавку.
Глава 10
— Вы не местный?
Вроде без особого давления и даже приветливо уточнил Захар, пока Леля замерла перед разложенными вещами…
Ну, ок… Приветливо… Да, он льстил этому своему тону, и сам понимая, что из него прет, давит, колышется внутри мощь, желающая наружу вырваться из-под контроля. Убрать и малейшую угрозу около девушки. Рокотом прорывается… Что ж, спасибо, не рыком.
Встряхнулся даже Блуд, начав настороженно фыркать, осматриваясь и поглядывая на хозяина, будто четкой команды на атаку ждал.
Замерла на секунду и Лэля, наверное, уловив и напряжение в Захаре (хотя, казалось, не понимала, почему он так взведен), крепче их ладони сплела. Хорошо, это было чертовски приятным моментом, даже несмотря на все остальное в нынешней паршивой ситуации. Глубоко вдохнула, на миг прикрыв веки, точно внутрь себя заглядывая. И, так и не разрывая сцепки их рук, она второй ладонью потянулась в сторону разложенных тканей, но пока не коснулась ничего.
— Не местный.
Не особо разговорчив, да? Захар прищурился.
Мужчина глянул на него из-под бейсболки, смерив не менее внимательным и цепким взором. По говору не понять: из соседнего села или, вообще, из другого региона. Ни акцента, ни характерных каких-то слов, выражений. Глухой голос, тяжелый, будто из-под палки говорит, и горло у «продавца» болит.
Захар хорошо такие интонации знал. Бывали времена, сам так разговаривал. Ощущал и явное нежелание этого человека в принципе «разговоры вести». И все же он им ответил… В отличие от всех остальных, которых абсолютно проигнорировал. Но больше всего Захара сейчас напрягло то, что все внимание мужчины моментально сосредоточилось на Лэле. Давящее, изучающее, слишком уж пристальное, хотя и отстраненное. Захар не улавливал угрозы, направленной в ее сторону, которая просто фонила, когда мужчина ему на внимание своим «отвечал». Вроде просто ждал чего-то…
— Издалека? — сам перешел в этот «односложный» режим.
Самый удобный, кстати, когда все инстинкты на пределе и орут про опасность. Но и не мог пока с уверенностью заявить, что мужчина действительно угрожает им. НЕ напрямую. Он просто по жизни был ходячей угрозой. Захар это хорошо видел. Сам такой.
И «продавец» все тоже уловил, и признал, ощущалось.
— Соседняя область.
Как на допросе пленного, блин. По слову вытягивай.
Зато заметил, с каким уважением и явным расположением глянул этот мужик на Блуда. Оценил.
— Что к нам привело? — не то чтобы злясь, умел сохранять равновесие и контроль в любой ситуации, тем более там, где гнев опасен поражением. На равных шли… Ладно, пусть будет «разговор».
— Жена попросила ее вышивку отвезти на вашу ярмарку, — вот просто чувствовалось, с каким принуждением мужчина заставляет себя такие длинные фразы говорить. Но ведь отвечает.
Почему? Вот что Захара сейчас интересовало… Из-за того, что и сам «непростоту» собеседника учуял? Или из-за непонятного и слишком уж пристального внимания за тем, что Лэля делает?
А девушка, будто не замечая всего, что буквально висело над этим прилавком и их троицей, заставляя остальных людей торопливо проходить мимо, каким-то образом изучала вещи… Хотя даже глаза закрыла, и на свет не ориентируясь, хоть и стала тот уже различать. И Захар не очень понимал, что именно ее так привлекло в этом всем.
— Вот это… Что это? — словно уловив его удивление и желание понять, какого хр… что они тут забыли, вдруг спросила Лэля, мягко сжав ладонь Захара.
Думала, что он от нее отвлекся? Зря. Некая часть его (глобальная) была теперь постоянно сконцентрирована на Лэле, даже вот в таком режиме сверхнастороженности и ожидания опасности.
— Рубашка вроде, — не особо разбираясь в этом всем (не до того по жизни было, да и вышивкой в его семье особо не владели, не те корни), присмотрелся Захар к тому, на что указывали тонкие пальцы. Но не выпускал из поля зрения и «продавца». — Длинная такая, расшитая узором по вороту, на рукавах и на подоле…
— Сорочка. Обережная, — как выдавил из себя этот «торговец месяца». Но смотрел при этом на Лэлю, да и на самого Захара, с таким вниманием, сосредоточенно, что как еще дыры не пропалил?
— А какой нитью? Цвет? — со странным колебанием и вроде стеснением, Леля очень робко протянула руку еще ближе, но так и не коснулась ткани, хотя ей очень хотелось.
Захар буквально на вкус это ее желание ощутил, какими-то колюче-неуверенными разрядами, пробежавшими по нервам через их переплетенные пальцы. Лэлю словно притягивало к этой вещи, не совсем понятно для него, непреодолимо звало.
Он даже внимательней присмотрелся к рубахе, насторожившись. Но не увидел в той ничего опасного, ни в узоре вышивки, ни в самой ткани. Правда… что-то таки цепляло его нутро, заставляя задерживаться, внимательней изучать… Но ничего лихого, никакой угрозы. Наоборот, рисунок плетения нитей завораживал. Странное сочетание цветов, на первый взгляд, при более внимательном изучении казалось поразительно гармоничным и единственно верным.
Блуд тяжело переступил с лапы на лапу, похоже, не находя ничего интересного в том, что они все рассматривали. А вот на продавца поглядывал все равно настороженно.
— Разными, Лэля, — попытался ответить на ее вопрос, видя, что сам владелец товара не торопится с этим. — Красного много, но есть и зеленое, и желтое, и белое. Даже черной нитью детали, — последний оттенок Захара настораживал больше всего, но он никак не мог понять, что с этим не так.
— Красиво, — вот странно вышло, Лэля вроде и спросила, а прозвучало так, будто и сама все увидела, хоть век не поднимала даже.
— Красиво, — согласился Захар с истиной. Но для него эта сорочка красивой показалась лишь потому, что ей так понравилась. — Очень. Сколько хочешь? — повернулся вновь лицом к лицу к мужчине, просто-таки ощущая трепет Лэли от этой вещи.
Но и то, что сама она даже не станет просить, не посчитает себя в праве, понял четко.
— Захар, не надо! — тут же подтвердила его выводы девушка, сильнее стиснув руку своими задрожавшими пальцами. — Такая работа безумных денег стоит всегда. Хоть и стоит, да… Красота же, — она вздохнула с каким-то принуждением, пряча грусть и опустошение. Словно точно знала, что ей о таком и мечтать бессмысленно, не получит никогда.
Это заставило что-то упрямо вскинуться внутри Захара.
— Сколько? — в свою очередь крепче сжав ее ладонь, вновь твердо глянул на мужчину.
Тот же, казалось, внимательно наблюдал за ними, не пропуская ни единой мелочи. После его вопроса как-то так выпрямился, что глаза в глаза глянул, и тень не мешала. Оба будто в головы, в душу друг другу заглянуть пробуют.
— Бери. Для нее моя жена вышивала. Проверял, найдет ли среди всего, — махнул рукой этот человек, показавшейся вдруг Захару довольным ситуацией.
А вот он сам… Не сказать, что удивился, сразу же ощущал в нем подобность. Да только и обязанным быть не любил никому.
Леля была поражена, он это тоже уловил, притянул, прижал ее к себе, обхватив рукой плечи.
— Мы заплатим, — не согласился, все еще не отводя взгляд. — В долг обереги не принимают.
— Это дар. От моей жены для твоей женщины. Она понимает, кому и когда ее помощь нужна. Сам знаешь, что мне говорить? И я тут не ради выручки с раннего утра торчу, проехав двести километров, — скривился мужчина так, словно устал смертельно с ними говорить.
Захар мог в это поверить. Все в данном человеке просто-таки вопило о том, что он не считал себя душой компании или любителем людей. И предпочитает находиться в куда менее шумных местах, чем рыночная площадь в разгар базара.
— Разве мы или они знакомы? — почему-то прекрасно зная, что это не так, хмыкнул Захар, и даже сожаление испытал: был бы неплохой способ про Лэлю собрать больше информации.