Ольга Горовая – Калиновый мост (страница 17)
Слишком непривычно, даже для него странно и заставляло думать.
Что было чертовски сложно делать, когда контроль и так слетел ко всем чертям, на последнем «лоскуте» воли болтаясь, будто оторванная взрывом конечность. Достаточно такого повидал по жизни. А сейчас сам ощущал себя месивом из перемолотых плоти и крови, принципов и остатков морали с честью. Потому что неистово, жадно и ненасытно нуждался в обладании Лэлей! А насколько это честно по отношению к ней?
— Мне нужна ржаная мука грубого помола. И пшеничная, тоже не высшего, — вырывав его из внутреннего чистилища, отозвалась Лэля. — И сахар… или у тебя есть? Хотя мне и меда хватит, кажется, — она остановилась, вынудив их всех замереть посреди дороги.
Правда, ни Блуд, ни уж тем более сам Захар не были против. Тут же остановились, продолжая «окружать» ее со всех сторон. И как-то без разницы, что остальным людям проход перегораживают. Никто в споры или полемику не вступал. Захара здесь знали и очень неплохо. У него были хорошие отношения с местными. Его семью уважало и ценило не одно поколение здешних жителей, да и не только из близлежащего села. И сам Захар помогал многим тут, и его отец с дедом годами.
Потому никто не возмущался, наоборот, приветливо здоровались кивками голов, в большинстве своем не решаясь заговаривать без причины. А он отвечал, делая вид, что не замечает любопытства во взглядах, направленных на Лэлю. И все равно желающих перекинуться парой слов, пожать руку да посоветоваться тихонько о своих делах хватало с головой, хоть Захар и давал понять, что не для этого на рынок приехал. Свои заботы имеются. Но и не отсылать же людей, если чувствует, как помочь… Ясное дело, так быстро не пройтись по базару.
Спасибо, Блуд отбивал всякое желание разводить долгие разговоры или устраивать споры, по какому праву стоят посреди дороги. Да и не заметил, пока все эти разговоры вел, чтобы хоть кто-то проявил или ненароком выдал, что знает девушку. Скорее, все с тайным любопытством разглядывали мимоходом, кто это рядом с «их» мольфаром?
В планах Захара, кстати, еще было заглянуть к Михаилу, тому самому проводнику, что привез к нему Лэлю… Предкам ведомо, что направляло этого человека, но Захар был ему благодарен. Да и обо всем, что видел или заметил Михаил, что разузнал о мудаке, привезшем девушку, хотелось выяснить подробно. Потому как иной информации пока не имелось.
Сармат сбросил утром сообщение, что ее нет в базе пропавших без вести. Это значило лишь то, что никто не подавал заявление о ее исчезновении. Информацию по приютам или вероятному варианту с усыновлением боевой товарищ еще проверял. Всегда с радостью помогал, а уж тут точно с энтузиазмом подошел, все заметив.
Сармат… который Артем, был не из местных, и попал в эту область во многом из-за Захара, кстати. Как-то приехал в гости к боевому товарищу в один из редких у них отпусков, да случайно встретил девушку, от которой взгляд отвести не смог… А может, и не случай, и вышло все именно так, как должно, потому и хотелось Захару несколько лет друга к себе в гости вытянуть…
Так и попал сюда из совсем другого региона, покинул свои степи, почему и позывной такой получил когда-то в учебке. Уволился, устраиваясь на гражданке, понял, что новый этап в жизни начинается. А с Захаром они всегда держались рядом, ценя и прошлое, и настоящую дружбу. Да и Артем нередко шутил, что именно Гризли, про «славную мольфарскую историю» семьи которого уже тут узнал в подробностях, ему семейное счастье «нашаманил». Захар только отмахивался от этих дружеских приколов.
Впрочем, не впервой приходилось выступать проводником чьих-то жизненных изменений, само собой как-то так складывалось. Для чего и Лэлю ждал, собственно… Только вон, как вывернуло…
— По муке понял, — хмыкнул по-доброму и даже с несвойственным себе умилением, веселясь от того, как сосредоточенно она отнеслась к «составлению» списка продуктов.
Нахмурилась, прикусила губу… а ему аж шею заломило от того, насколько поцеловать в этот момент захотелось, языком лизнуть, самому прикусить эти пухлые, алые губки, которым и не нужна никакая краска! Без всего этого его дурманят похлеще наливок. С ума сводят… Сама сладкая на вкус, как мед…
— Дрожжи нужны? — не особо в курсе от того, что там для теста нужно, поинтересовался, извлекая из недр памяти скудные познания в пекарском деле, стараясь отвлечься.
— Нет! — автоматически отрезала Лэля, причем так уверенно как-то, так убежденно. — Ой…
И тут же расстроилась почему-то. Прижала пальцы к губам, раздосадовано покусывая ноготь. На лице все эмоции написаны, ничего не прячет. А Захар читает ее, как открытую книгу, и упивается этим новым, непривычным опытом, кажется, все лучше понимая Сармата, кинувшего все, переигравшего жизнь заново, лишь бы невеста от него уже не убежала…
— Что такое, бесценная моя? — тише уточнил, наклонившись ближе и доверив Блуду следить за окружением. Почти целиком на ней сосредоточился. Обхватил плечо сильнее, словно дав понять, что в любой ситуации обеспечит поддержку и даст на ногах устоять.
— Я вдруг поняла, что на закваску тоже время нужно в первый раз, вырастить ее, чтоб толком созрела. С ней куда лучше, чем с дрожжами, и вкуснее. Только вот дольше. Кажется, до суток… А так хотелось тебя уже сегодня вкусным хлебом угостить, — похоже, искренне смутилась и расстроилась… его сокровище нежданное.
А у него в груди такой жар, что как ребра только не плавятся? И натуральным образом зарычать хочется, будто зверь дикий. Потому что она о нем заботу проявляет, для него…
Лезет, рвется наружу примитивное и дикое из каких-то глубинных пластов и подкорки, из генетического прошлого, что ли? А он все видимость контроля и владения собой создать пытается. Ну-ну, хоть бы тут на нее с этой жадностью всей не обрушится, вот уж правда! Но и теплом отдает от этого жара, смягчает та невероятная нежность, что Леля в нем вызывает, дает силы держаться дальше, секунду за секундой, наслаждаться просто тем, что рядом стоит, доверяя безоговорочно. И вот этим ее сомнением, и по-доброму расстройством от внезапного несовпадения планов, и физикой жизни теста даже.
— Ничего, я и завтра с удовольствием твоим хлебом полакомлюсь. И потом, лэля, я польщен, но ты не торопись пока, — мягко погладил он ее щеку, заставив отпустить руку. Отвел волосы от лица. — Нет же гарантии, что я успею за сегодня печь починить. Не то чтобы раньше доводилось таким заниматься, хоть и понимаю, что к чему. Так что будет время у твоей закваски нормально созреть. А пока мы можем купить лепешки и перекусить, как вчера, почти шаурма, — предложил с весельем, отвлекая Лэлю от любых тревог.
На ее щеках теплый румянец выступил, который ему тут же лизнуть захотелось. Девушка прикрыла веки, потеряв дыхание, похоже. И вдруг открыла глаза, «глянув» на него каким-то совсем иным взглядом, тем, что уже раз видел на ее лице, может, не столько «видящим», сколько «знающим», когда она про его суть заговорила.
— Можно и так. Ты прав, все успеем. На все времени хватит, — совершенно другим голосом, спокойным и теплым, согласилась Лэля. — Пошли искать муку, кто-то обещал побыть моими глазами, — усмехнулась.
Подняла свою ладонь, обхватив его руку, переплела их пальцы, словно ощутив, что именно этим его уравновесить может.
Муку нашли быстро, всех требуемых видов. Мед у них и так имелся. А вот найти приправы, которые хотелось Лэле, оказалось сложнее. Они уже минут десять бродили между прилавками, разыскивая, у кого можно было бы купить тмин в зернах, видимо, не особо популярный у местных. И тут Лэля почему-то остановилась, как с шага сбилась. Обернулась совсем в другую сторону.
— Что там? — спросила она, указав рукой в направлении рядов с одеждой и прочими товарами.
— Сорочки и вышиванки вроде, платки какие-то, рушники, — присмотрелся Захар к прилавку, на который она указывала. С другой стороны лениво переступил Блуд, которому очень хотелось хоть рыкнуть на всю эту гомонящую толпу. Захар по глазам питомца видел. Но пес стоически терпел их поиски и все «причуды».
— Мне туда почему-то очень подойти хочется, — будто смутившись, но и уверенная в необходимости, вздохнула девушка.
— Значит, пошли. Приостановим пока поиски тмина, да и одежду тебе какую-то заодно посмотрим, — не видел в этом ничего крамольного Захар, ведь и правда есть необходимость.
Повел ее через неширокую дорогу, подозвав Блуда ближе, а сам всматривался в этот прилавок, полный вышивки, не в силах понять, что настораживает? Да и почему Лэлю, вообще, туда потянуло? Пакеты с покупками в другой руке моментом стали мешать, ощущаясь обузой. Но не выкидывать же, ради них и приехали…
Сразу глаз цепляло, что Захар не знал человека, который продавал товар. А таких в селе не было. Честно сказать, «торговцем» или «продавцом» его даже язык не поворачивался назвать. Явно не местный. И точно не тот, кто привык угождать или привлекать покупателя.
У Захара все инстинкты замигали тревожными огнями, нервы натянулись, а в мозгу как сирены взвыли сигналом «ТРЕВОГА!!».
С этим человеком все было не так. От пронзительного-синего взгляда, слишком цепкого, чересчур внимательного, не пропускающего ни единой детали, излишне холодного, смертоносно буквально, уже изучившего их самих, по ходу, едва заметив, что свернули в его сторону… до осанки и привычки держаться в тени, даже на рынке в полдень… Ага, из него такой же торговец, как из самого Захара! Скорее, он и тут также мог бы поспорить на свое табельное оружие, что у него с этим мужчиной немало общего. Военное прошлое, как минимум. Хотя читалось в этом «продавце» и нечто еще более опасное… К тому же Захар нутром «своего» в этом мужчине чувствовал. Того, кто понимает, видит и знает куда больше остальных, и не то чтобы рад такому дару родных гор.