Ольга Горовая – Калиновый мост (страница 21)
На секунду прижался в каком-то диком по напору, почти агрессивном поцелуе, как напал на ее рот! И тут же отодвинулся, всем телом назад подался. Только те самые пальцы, точно цепляясь, не желали ее кожу покидать.
Но Захар оторвал, заставил, подчинил тело титанической воле. Хотя Лэля уже сама за ним потянулась, подняла руки, стремясь за шею обнять, ухватить ускользающее тепло. Удержать…
— Не выходи, ненаглядная. Вернусь скоро, — еще раз тихо прохрипел он.
А сам вышел, печатая шаги, плотно закрыв двери, если по звукам судить.
Тихий рык Блуда, какой-то приказ Захара псу, который не смогла разобрать. Шаги, словно сотрясающие деревянную веранду. А Леля так и стоит посреди комнаты, только теперь поняв, что все еще терзает в руках подаренную сорочку.
Жажда! Буря потребностей, а ни одной дать воли нельзя!
Тело трясет, как в жестоком ознобе, мышцы выкручивает, выламывая кости из суставов, кажется.
И Захар сорвался, едва за первую линию деревьев зашел, хоть и не важно же, по сути, — Лэля все равно не увидит. Но тянул, стремился спрятать надежней. Однако и выдержки надолго не хватало.
Стоило тени раскидистых смерек накрыть его голову, вся сдержанность рухнула. Рык, так долго рвущийся из горла, проявился рокотом, заставляя скрежетать зубами, хрипеть, едва ли не скалиться. Тяжелое дыхание раздирало грудь, круша изнутри ребра, тьма выбиралась наружу, туманя взор багровой мглой. Кулаки сжимались так, будто кости стремились прорвать сухожилия и кожу, а он все пытался дальше убежать, чтобы и тень его безумия не коснулась дома, где он оставил Лэлю.
Кровь пульсировала в голове неким сумасшедшим перестуком шаманского барабана, гудела низким голосом древних трембит в его изначальном, взывая к истокам и тьме сути.
Загремело… в голове? Или над пустым ныне черепом в небе?
Не разбирал уже. Казалось, еще недавно ничего не указывало на приближающуюся стихию. Но это горы, погода здесь настолько же непредсказуема, как и нрав дикого животного…
Круша на пути ни в чем не повинную молодую поросль, вывалился на небольшой просвет у подножия огромного камня, покрытого мхом и кустарником. Рыкнул, задыхаясь, уперся кулаками в валун.
Он не собирался идти к ульям, не в таком расположении духа. Тут и дикие звери не нужны, сам все раскурочит и разбросает! А нельзя.
И к Лэле нельзя в таком раздрае. И волю себе дать тоже…
Не позволит этой тьме наружу вырваться, коверкая и ломая тело — годами сдерживался, сейчас тем более слабину дать не вправе! Не проиграет этому пеклу, живущему у него внутри! Ни за что!
Запрокинул голову, рассматривая тяжелые небеса, действительно повисшие над ним свинцовыми тучами. Затянуло, потемнело, закрыв даже полную луну, уже начавшую просвечивать на горизонте. Деревья закачались, будто их к земле силой неистовой приминает, грозясь сломать.
Откуда налетело? Его ли безумию подчинялось?..
Оторопело застыл на мгновение, даже внутри все притихло, всматриваясь в наступающую бурю. С шумом вдохнул, на вкус пробуя острый привкус озона, повисший в воздухе.
Отец рассказывал, что дед так умел, а вот ни у него самого, ни у Захара до этого никогда с погодой не ладилось, пусть подобное умение и приписывали едва не в первую очередь любому мольфару. Не выходило никогда. А тут… Связано с ним или нет? Внутри так точно буря бушует, истинный бурелом, не дай боже вырвется наружу, сметет, проредит лес, потоком грязных и переполненных горных рек рванет на село внизу… Нельзя, не имеет права выпускать такое, если действительно сам грозу накликал. А как погасить? Как в себе унять? ОН не знал…
Ему ОНА нужна была! Его Лэля…Сейчас, в его руках, под ним, в это самое мгновение! Плоть словно каленым железом жжет! Чтоб кожа к коже, жар тел спутался, и нет расстояния, даже испарине некуда между их тел просочиться! А нельзя ни при каком раскладе. Не сегодня! Этой ночью он совершенно безумным будет…
Заревев горлом, точно медведь в ярости, с силой, которой сам от себя не ожидал, ударил руками по камню, разрываемый на куски этим неистовым желанием, словно острыми клыками голодного и дикого животного.
А небо, как расчерчено вспышкой молнии, громом грохочет вокруг, сливаясь с тем набатом шаманского барабана в разуме…
Кожа лопнула, обжигая болью, но та и близко не стояла с тем, что сейчас в груди и животе пульсировало. Больно… адски. Кровь на серый камень брызнула, окрасила мох. Из лесу схожим ревом дикий зверь отозвался. Прислушался — теперь уже точно бурый брат поддержал…
За стенами дома вдруг грянул гром!
Да так, что Лэля вздрогнула всем телом. Так и стояла, никуда не двигаясь, нервно комкая в руках тонкую льняную сорочку, бездумно скользя пальцами по нити вышивки, но не в состоянии разобрать узор.
Вспышка и вновь грохот.
Гроза? Откуда? Ведь только что было солнце, она точно ощущала его жаркие лучи, когда они с Захаром гуляли по рынку.
Еще один раскат! И тут такая вспышка, что даже она уловила, зажмурившись. Стало немного больно глазам. И темнота опять… Значит, все же гроза? Но ведь Захар пошел туда, в лес!
Лэлю вдруг такой ужас охватил! Сама не поняла почему. Распахнула глаза… и споткнулась, пошатнувшись. Ого! Интересно… в темноте, точно как прошлой ночью, она видела куда лучше. Не просто тени, но и очертания предметов, даже кое-какие детали могла рассмотреть. Не очень резко, но видела же! Потому, наверное, ночью лицо Захара почти изучила, а утром снова только смешение света и теней.
Но не это сейчас главное! Она более-менее могла в комнате ориентироваться! И дверь увидела! Рванула туда, отбросив на скамью у стены сорочку. Схватилась за ручку, распахнула дверь, вылетев на веранду с новым раскатом грома.
— Ай! — споткнулась о Блуда, очевидно, который и не подумал отодвинуться.
Рыкнул в ее сторону тихо, с почти человеческим упреком.
— Блуд! Пусти! — потребовала, похоже, подхватив от Захара манеру общаться с псом, как с приятелем.
Но тот и теперь на месте остался, лишь поднявшись на лапы темным массивным силуэтом. Ткнулся ей в живот мордой, на которой поблескивали глаза, ловя отражение молний. Вновь тихо рыкнул, явно назад в дом заталкивая. Вот же ж… теленок! Прав был Захар!
Лэля внезапно стала сердиться.
— Нет! Я не вернусь туда! — решительно заявила, стараясь обойти пса. Ногой притопнула и для себя неожиданно. При мысли, что Захар в лесу и может пострадать от грозы, недавняя беспомощность исчезла, истаяла в душе, как и не было. — Пропусти меня! — не сказать, что рявкнула, но так решительно и твердо это заявила, что удивила и пса, и себя саму.
Вероятно, именно потому Блуд и позволил Лэле его обойти? Или, будучи весьма умным псом, в чем не приходилось сомневаться и, как ей сейчас показалось, еще и довольно саркастичным созданием, с очень… насмешливой гримасой на морде (вот поклясться могла! И дело тут вовсе не в том, что ей что-то виделось или, наоборот, не виделось из-за травмы) наблюдал, что она собирается делать дальше.
Докатилась! Ей кажется, что собака над ней насмехается! Впору задуматься о повторной проверке головы. Возможно, не только галлюцинации и проблемы со зрением появились, но Лэля просто «крышей двинулась»?..
Как споткнулась. Застыла. Будто не ее мысли. Словно крикнул кто-то чужим, злым и насмешливым мальчишеским голосом у нее в голове рассмеялся…
Новая вспышка молнии, разломившая небо напополам, и раскат грома, слившейся со светом. Ослепла!
— Аааа-х! — ничего не понимая, окончательно запутавшись, и действительно готовая уверовать, что сходит с ума, она обхватила, сжала виски ладонями.
Стало ужасно больно… Накатило диким страхом, горечью…
Но там же Захар…
Эта мысль встряхнула Лэлю. По всему выходило, что тревога об этом мужчине уже перекрывала для нее и страх, и боль, и собственные непонятные проблемы с разумом. Все потом! Когда его найдет…
Осталось решить, как именно она собирается это сделать? Осторожно открыв глаза и вдохнув, Лэля осмотрелась. Вокруг бушевала настоящая стихия! И не скажешь, что совсем недавно было солнечно и тепло. Ничего не осталось и в помине!
Впервые, по сути, оглядывая дом и поляну, гору неподалеку, Лэля в душе испытала почти первобытный трепет перед буйством, почти агрессивным неистовством природы. Было впечатление, что все целиком состояло из всевозможных оттенков серого, слегка подернутого тусклым сизо-зеленым на деревьях и траве. Ее глаза виновны или из-за этой темени и грозы такая цветопередача? Не поняла пока.
Ветер шумел, завывая, давя, наклоняя деревья к земле, которая живой чудилась из-за того, как колыхалась высокая трава на поляне. Как серое море у крыльца раскинулось! И тоже бурлило, бушевало! Казалось, затянет, засосет, стоит шаг с протоптанной дорожки сделать. Только старая и темная деревянная статуя… медведя (?), стояла странной твердыней посреди этого сизого ныне моря. Да, как Захар и говорил, видно, та самая, что его дед вырезал. Ровно на том месте, где ей вчера старик померещился.
Перевела глаза, пытаясь дальше осмотреться. Река… та тоже была такой бурной! Просто невероятно, даже с барашками, словно пыталась противостоять силе стихии, но та все равно управляла, вспенивала воду, заставляя брызгами взлетать даже на мост.
Вероятно, в горах уже ливень начался, а сюда еще не дошло, только озоном в напряженном, тяжелом, наэлектризованном воздухе тянет. И ветер уже, как ураган… Ну, насколько Лэля тот себе воображала. Кажется, даже грохот ломающихся деревьев послышался откуда-то. Не так уж далеко. Что если такой ствол обрушится на Захара? Придавит его?… Он мощный и большой, но кто справится сам с подобной стихией?! Дикий страх разъедал душу подобно кислоте!