Ольга Горелова – Настоящая цена (страница 3)
Третья версия была фантастическая. Но, тем не менее, размышления в этом направлении заняли основное время прогулки.
«Вот если бы ты не была ограничена критериями «чего быть может, а чего никак не может быть» – вот на что это похоже?» – когда Алёна размышляла над сложными профессиональными случаями, она представляла себе диалог двух персонажей, живущих в её голове: Идеального Мудрого Профессионала, который может найти любое решение, и Вечного Наивного Искателя, идущего путём проб и ошибок.
«Если бы я была не ограничена… то… это похоже вот на что: это попадание во внутреннее пространство клиента… Его изменившийся внешний вид – отражение истинного состояния, его несозревшая психика осталась на уровне четырнадцати лет. Всё пространство было искажено через призму неразрешённых внутренних конфликтов травмированного подростка. И моя так поразительно изменившаяся внешность – это отражение того, как он видит, воспринимает на самом деле женщин, в частности меня (Бррр….).
Его ужасные слова – это те истинные мысли и желания, которые находились под маской благовоспитанности, пока мы мило прилично общались во время нашей консультации. Это невероятно, попахивает безумием, но что мне сделать с ощущением правоты этого предположения?
И ещё… Я так же не смогу ничем подтвердить ещё одну пугающую уверенность: то существо в чёрной дыре тёмного угла – было не клиента… – Оно было «моё». Оно пришло конкретно ко мне… И я теперь знаю, что выражение «ледяной ужас» – не фигура речи.»
Дальше в этом направлении Алёна размышлять не смогла. Она встряхнула головой, и, словно очнувшись от тяжёлого сна, очень обрадовалась тому, что её окружало на самом деле. Она подставила лицо солнцу, немного постояла на тропе, вдыхая «зелёный» воздух, и повернулась идти назад.
– Рута! Ты там как, зайцев нам на обед случайно не наловила? – собака выскочила из зарослей почти сразу, всем своим видом говоря, что зайцы точно были, но вот успели сбежать, услышав таких бравых охотников, как они с хозяйкой. – Поворачиваем назад, девочка моя.
Как хорошо, подумала Алёна, гулять с большой собакой. Не страшно, не скучно, и не надо заморачиваться поисками компании для путешествий. Рута ткнулась носом ей в руку, и побежала по тропинке по направлению к дому. Алёна развернула ладонь, и ещё раз посмотрела на маленькие ранки, которые уже совсем затянулись.
Что ж, возможно завтрашняя встреча с коллегой что-то прояснит, и всё окажется не так интересно, и решаемо курсом какого-нибудь рецептурного препарата?
Глава 3. Лучшие друзья девушек – это психиатры.
Кабинет, в котором вела приём психиатр Анна Владимировна, вызывал совсем иные ощущения, чем то место, где работала Алёна. Это был именно кабинет врача – хозяйка кабинета сидела за столом, ведя записи в карточке по ходу приёма, что само по себе сразу определяло посетителя в позицию «пациента». Алёна отметила про себя, насколько обстановка отличалась от её рабочего пространства, где расположение мест было специально продуманно с тем, чтобы клиент чувствовал себя равным со-участником рабочего процесса.
Она сидела на стуле у рабочего стола Анны Владимировны с кротко сложенными на коленках руками и отвечала на простые вопросы, которые та стала задавать после того, как Алёна описала причину обращения.
– Хронических заболеваний нет. – Гормональных расстройств нет. – Сон хороший. – Приём лекарств? Нет, никаких. – Алкоголь? Ээээ… ну, раз в три недели где-то… Последний раз? Ну… абсент. (причём, нехилый такой объём освоили они с подружкой, устроив в прошлые выходные посиделки чисто по-женски, на поболтать – но уж эти подробности Алёна вслух прояснять не стала) – Травмы головы? Нет. – Да, регулярная физическая нагрузка, и даже курсы витаминов для поддержки иммунитета. – Ранее что-то похожее? Нет, ничего такого даже близко не было. Даже кошмары не помню, когда посещали… – Наследственных заболеваний нет, подобных эпизодов у родственников не наблюдалось.
Вообще-то, необходимо было рассказать кое-что ещё, из давнего прошлого, но Алёна соврала сама себе, что «То» – не может иметь никакого отношения к происходящему сейчас – и промолчала.
Затем, Алёна прошла компьютерную диагностику и обширное тестирование, после чего Анна Владимировна заверила её, что на данный момент её сознание совершенно адекватно реальности, и ни малейших поводов для беспокойства она не нашла. Алёна получила рецепт, на котором было название знакомого ей простого препарата, улучшающего мозговое кровоснабжение, на чём посещение и завершилось.
**************
Когда Алёна вышла на улицу после ничего не прояснившего приёма у психиатра, размышляя – рада ли она тому, что ничего не было обнаружено, её вытащил из растерянной задумчивости звонок хорошей приятельницы и коллеги, детского психолога Лили Звягиной. Алёна очень обрадовалась её бодрому голосу, по которому сразу было понятно, что его хозяйку любой тёмный монстр побоится беспокоить…
– Привет, дорогуша! Да что ж такой унылостью и печалью тебя прибило-то? У тебя в трубке голос – ну натурально умирающий лебядь! Слушай, приезжай ко мне – мои детёныши со свекровью на даче, муж в командировке. А в холодильнике винцо и фрукты.
– Да? А мне вот только что намекнули, что алкоголь может окончательно разрушить мою ослабленную психику. Я, Лиля, и так уже скоро перестану различать, где глюк, а где суровая реальность.
Чтобы не оказаться погребённым под потоками клиентских проблем, практикующий психолог, время от времени, обращается за профессиональной поддержкой и помощью к тем, кто стоит выше его по опыту и квалификации в местном психологическом сообществе – своего рода, «наставникам» и «кураторам», помогающим разобраться с трудными клиентскими случаями. Этот процесс называется «супервизия». Когда встречаются несколько равных по опыту и профессиональному статусу специалистов для обмена опытом и взаимной поддержки – это зовётся «интервизией». Как называть встречу двух приятельниц – коллег с вином и виноградом, и с неминуемым сползанием в тему работы после обсуждения стандартного набора классических женских тем? Да, словарь психологических терминов явно нуждается в доработке и пополнении новыми формулировками.
Алёна сидела на кухне у подруги, и слушала её пространные рассуждения, призванные объяснить случившееся.
– Да ничего тут нет уникального, Алён. Просто у нас с тобой очень развито метафорическое мышление. Плюс высокая эмпатия. Да у меня полно случаев, когда я «считывала» образы, которые возникали у клиентов, а те не успевали ещё их описать. Мы ведь попадаем в резонанс с состоянием клиента – а оно очень бывает заряженным, сама знаешь!
– Ой, ну нет же, Лиля! Это было совсем другое! Это было прям ре-аль-но, реально, понимаешь?
– Да всё я понимаю. Я же знаю твоё слабое место, с которым ты в основном и работаешь с супервизором – ты слишком включена в пространство проблемы клиента, все никак последние корешки «синдрома спасателя» до конца не выкорчуешь. И потом, заметь – твой «глюк» был совершенно логичным, если вдуматься – именно с точки зрения твоих профессиональных оценок состояния клиента. Вот, если бы пошло что-то, совсем нелогичное, тогда…
(И что же тогда? А Алёна ведь немного недорассказала подруге свою странную историю. Не сказала она про второго посетителя из тёмного угла…)
– А вообще, знаешь, Алёна, что я думаю на самом деле? Тебе надо уже конкретно заняться устройством своей личной жизни. Но для этого надо сделать перерыв в работе.
– Ну здрассьте, тут какая связь-то? – Алёна вопросительно уставилась на Лилю.
– Вот задумайся: моя соседка работает акушеркой в роддоме. Её роды, как она рассказывала, проходили на редкость проблемно, как и у других её коллег-акушерок, заметь. Дальше… – Лилька сделала глоток вина и оторвала виноградину – моя сестра, лучший парикмахер из тех, что я знаю в нашем городе. Так вот, я знаю, что сохранение собственных выпадающих волос – главная её проблема. Да что уж далеко ходить, посмотри на меня. Я хороший детский психолог, правда? У меня запись на коррекционные занятия на месяц вперёд, родители по окончанию курса не знают, как благодарить. Ну, и ты ведь знаешь – какие закидоны мне начала выдавать моя идеальная старшая доченька, как только вошла в подростковый возраст… А младшие близнецы? Я же убегаю на работу отдыхать от счастья материнства!
– Ну ясно. Ты намекаешь, что я тоже сапожник без сапог.
– Да я не намекаю, Алёна, я тебе прямым текстом это уже полчаса пытаюсь разъяснить. Какая у тебя специализация? – Пра-а-вильно, ты у нас гениально решаешь супружеские проблемы. Распутываешь узелочки семейных конфликтов. Ага, а теперь скажи мне, дорогая, как твои дела на личном фронте, последний год хотя бы?
Алёна мрачно посмотрела на подругу через стекло бокала с плескающимся в нём вином цвета тёмной крови, и ничего не ответила. Работу она считала как раз самой светлой и ресурсной частью своей жизни. Но возразить Лиле ей было нечего…
… Через три часа из окна квартиры Звягиной доносилось нестройное пение на два голоса, выводящих «Лучшие друзья девушек – это психиа-а-атры-ы-ы-ы!».
Глава 4. Жизнь – штука полосатая, это точно.
Утром, заходя в клинику, Алёна наткнулась на Анжелу – главную «замшу» по административным вопросам. Анжела чем-то напоминала породистую английскую лошадь – да, собственно, всем своим обликом и напоминала – от надменно поднятой головы с гладко зачёсанными в длинный «хвост» чёрными блестящими волосами до модельных ног, цокающих каблуками дорогущих босоножек. («Эх… даже если ты сотрёшь в фитнес центре все беговые дорожки – таких ног тебе не видать, дорогуша» – с лёгкой грустью отметила про себя Алёна). Сотрудницы клиники болтали, что Анжела «крутит» с хозяином – Дмитрием Сергеевичем Туровым, и строили предположения по развитию их гипотетического романа (что, вполне вероятно, могло иметь основания, учитывая её холёную внешность).