Ольга Горелова – Настоящая цена (страница 4)

– Тихонова, у меня для вас новости по изменению арендной платы!

То, что Анжела сухо окликнула Алёну по фамилии, не было признаком какой-либо особой неприязни, надменная администраторша в подобном стиле обращалась ко всем сотрудникам и арендаторам.

– Я так предполагаю, новость не о снижении? –  Алёна грустно вздохнула.

На территории этого медицинского центра она снимала кабинет, ведя частную практику. И повышение арендной платы могло сподвигнуть Алёну на поиск более приемлемого варианта по аренде, если бы не некоторые обстоятельства, из-за которых о переезде Алёна думала с неохотой…

Анжела презрительно фыркнула на унылую попытку Алёны пошутить, и вручила ей распечатанный лист с уведомлением для арендаторов, снимающих несколько кабинетов на первом этаже медцентра, после чего грациозно поцокала своими высоченными каблуками в сторону директорского кабинета.

****************

Рабочий день прошел без каких-либо странностей, чему Алёна, естественно, была рада. Она провела несколько консультаций (две пары в предразводе, парень с депрессией, и женщина с проблемой отношений с зятем) – и по завершении приёма осталась на пару часов в кабинете, посидеть с ноутбуком – заполнить  электронную базу работы с клиентами, и довести до ума сырую программу нового психологического онлайн – тренинга.

Раздался короткий уверенный стук в дверь, и в следующее мгновение на пороге появился Д.

– Вы очень заняты, Алёна Николаевна?

– Проходите, Дмитрий Сергеевич, я тут просто заполняю текучку в рабочих документах.

Впрочем, Д. уже и так уже вошёл, и удобно расположился в клиентском кресле. Дмитрий Сергеевич Туров, владелец небольшого медицинского центра, на территории которого Алёна снимала кабинет.

Алёна посмотрела на его расслабленную вальяжную позу, и ощутила лёгкое раздражение. У Д. была текучая пластика большого сильного «кошачьего». Ему было чуть меньше сорока, он был достаточно хорош собой, свободен и вполне обеспечен – что, естественно, вызывало очень высокий интерес у женской части коллектива его клиники. Начинающие слегка седеть тёмные волосы, карие глаза – его лицо, несмотря на не совсем правильные черты, было вполне привлекательным, а раздражало Алёну его выражение – ленивой ироничности и лёгкого превосходства – «верхний слой», через который едва чувствовалось что-то ещё, похожее на некоторое ожесточение, или цинизм.

Так вышло, что Алёна знала обрывки сплетен его подчинённых о том, что когда-то, в начале профессиональной карьеры Туров поражал коллег каким-то невероятным талантом в практической хирургии, причём сразу в нескольких направлениях – кардио и – нейрохирургии. Он активно развивал и совершенствовал практику, к нему начали съезжаться пациенты из других городов, и коллеги для перенятия опыта. Он даже смог спасти нескольких больных, от которых отказывались столичные светила, и родственники пациентов уже готовы были молиться на молодого талантливого хирурга, как вдруг он резко прекратил оперировать.

Дальше было как-то не совсем ясно: кто-то говорил, что это было следствием неудачной операции и смерти пациента (хотя, все знают, что у любого хирурга есть «своё кладбище» – это часть профессии). А кто-то утверждал, что у Дмитрия Сергеевича вообще на пустом месте произошёл странный нервный срыв, и он пропал на год, а потом вернулся в сферу медицины, выкупив и возглавив эту же клинику. Больше он скальпель в руки не взял.

 Она встретилась со взглядом его тёмных глаз, и на мгновение напряглась… – но, слава богу, ничего не произошло, никуда она не «провалилась».

– У вас сейчас было очень странное выражение лица, – Д. успел заметить её замешательство, – вы устали? Сегодня были трудные клиенты?

– Ой, Дмитрий Сергеевич, я же знаю ваше отношение к психологии и немедицинским психологам. Вы же считаете представителей моей сферы бесполезными болтунами, если я правильно помню нашу милую беседу на прошлом корпоративе?

– Ну…  – Туров усмехнулся, – я хирург, пусть и бывший. И предпочитаю опираться на хотя бы отчасти гарантированные по эффективности методы работы. Вот мои коллеги по врачебному цеху, психиатры, вызывают у меня куда большее доверие, уж извините. Впрочем, я знаю, что эффективность любой работы в пространстве человеческой психики  во многом зависит не от методов, а от личности специалиста, –  последнюю фразу он произнёс со снисходительной улыбкой, видимо, предлагая Алёне считать это комплиментом на её счёт.

(«Угу… Видимо, делает обход арендаторов для выяснения, все ли останутся после повышения платы») – Алёне захотелось чем–нибудь задеть этого самодовольного товарища.

– Понимаете ли, Дмитрий Сергеевич… Далеко не всегда человеку, когда у него болит внутри, требуется что-то отрезать, или же грубо отключить чувствительность сильными психотропами. Часто необходима более тонкая работа, человеческий подход в поиске решения проблем. Но этого коновалам не понять.

– Что же, возможно вы и правы, – Д. смотрел на неё своими карими глазами, которые, казалось, таили ироничные отблески, и под этим, как виделось Алёне, снисходительным взглядом, у неё опять поднималось знакомое чувство – смесь растерянности и желания поставить на место этого неудавшегося хирурга, переквалифицировавшегося в бизнесмены.

– Возможно, вы и правы, – повторил он. – Возможно, мне тоже было бы полезно обратиться за тонким подходом с «человеческим лицом». – Произнося это, Туров глядел на неё задумчиво, и, вроде бы, вполне серьёзно.

– Вы хотите ко мне на консультацию? – Алёна удивилась.

– Я подумаю, – Д. произнёс это с таким видом, словно Алёна сама развернула инициативу по зазыванию его на приём.

(«Ну и чего ты так эмоционально ведёшься на его подначки?» – «Мудрый Профессионал», живущий в её голове, неодобрительно насупился. «Если он, и правда, соберётся к тебе на приём – ты не сможешь держать нейтральную позицию, он же тебя раздражает!») – и Алёна несколько грубовато ответила:

– Знаете, я, вообще то, тоже не уверена, может ли вам оказаться полезной моя помощь. Я согласна с психоаналитиками в их строгом ограничении –нормальная работа психолога возможна лишь при абсолютном отсутствии каких бы то ни было контактов между клиентом и специалистом помимо рабочих сессий. Это позволяет «не засорять» восприятие клиентом фигуры специалиста.

–Да? Как у вас, у психологов, всё заморочено.  Но я, вообще-то, зашёл по другому поводу. Про повышение аренды Анжела сообщала?

– Да, – Алёна вздохнула. Хотела добавить « Что ж, буду как-то выкручиваться», но не успела, как услышала нечто удивительное:

– Знаете, я решил рассматривать возможности каждого арендатора индивидуально, и, собственно, зашёл сообщить, что лично вам повышения аренды не будет. Так что следующий платёж делайте как обычно.

Он поднялся с кресла и лёгкой походкой направился к выходу. Открыв дверь, он обернулся, и молча кивнул вместо «до свидания».

Дверь закрылась. Алёна некоторое время озадаченно продолжала на неё смотреть.

«Нет, я не хочу быть его психологом. Просто не-хо-чу…»

Глава 5. Голос из прошлого.

Эта посетительница была сегодня последней.

Алёна старалась собирать своё «восприятие клиента» по мельчайшим чёрточкам, особенностям его поведения с самого начала встречи. Зачастую то, как человек заходил и делал несколько шагов перед тем, как присесть, давало более правдивую информацию, чем весь последующий диалог.

Она не сразу услышала звук за дверью – похожий на слабенькое царапание. Ещё раз прислушавшись, и убедившись, что – правда, кто-то скребётся, она распахнула дверь кабинета и увидела на пороге худенькую женщину лет 35.

– Ну, что же вы так слабо и несмело стучите, – Алёна приветливо улыбнулась и пригласила посетительницу, показав рукой в сторону кресел.

Та как-то робко вошла, и умудрилась сесть в удобном большом кресле очень скромно и напряжённо  – словно на краешке стула.

Алёна не стала предлагать расположиться поудобнее, решила пока понаблюдать за тем, как будет вести себя клиентка.

Елена (так звали посетительницу) сбивчиво рассказывала причину обращения: всё не ладится в её жизни, всё не так, и довольно давно. Отношения с мужчинами разваливаются, мечты о материнстве никак не получается исполнить, с работой тоже сплошные проблемы.

 Следом женщина описала свои предположения относительно  причин  неудач – занявшись исследованием истории своего рода, Елена обнаружила «энергетический блок» – так она сама сформулировала причину. В общем, докопалась она до информации, что прапрабабушка по женской линии была, как бы это выразиться, «падшей женщиной», то есть работала в доме терпимости, и имела «желтый билет» ( до революции такие дома были вполне легальны). При этом мадам регулярно рожала детей, так как здоровьем дамочку бог не обидел, а до эры контрацептивов было ещё далеко. Выжившие дети отправлялись в приюты, где история их терялась. Но последнего ребёнка мать оставила при себе, неожиданно покинула публичный дом и, что называется, «остепенилась». Вот последняя оставленная девочка и была прабабушкой Елены.

– Ну, вы же понимаете, – говорила она Алёне с таким видом, словно это аксиома, – после того, что натворила эта женщина со своей жизнью и жизнью своих детей, странно было бы ожидать, что потомки её будут счастливы!