Ольга Горелова – Настоящая цена (страница 2)
Всё это походило на тягучий липкий кошмарный сон, из которого надо было как-то выбираться.
– С чего ты взял, что я испытываю к тебе такие чувства? Я тебя совсем не знаю, и пока не знаю, какой ты на самом деле, но, уж точно, я к тебе не отношусь так, как ты сказал!
(«Расслабься, посмотри на него мягко, открыто и дружелюбно – ну, помнишь, ты год работала с трудными подростками – у тебя же получалось находить с ними доверительный контакт!») – тут Алёна случайно перевела свой взгляд немного вбок, и неожиданно увидела отражение своей головы в застеклённой дверце книжного шкафчика. Вместо мягкой доброжелательности лицо вытянулось от очередного удивления.
Черты – ещё ладно, были почти свои. А вот макияж – откуда взялась эта «женщина-вамп»? Тёмно- красная помада с выходом за контур губ, делающая рот одновременно похотливым и агрессивным, глаза в чёрном обрамлении «смоки-айс» на покрытом толстым слоем бледного, почти белого тона лице. Волосы тоже «порадовали». Вместо убранных в «хвостик» слегка вьющихся волос обычного оттенка «шатен» – оказалась круто кудрявая шевелюра, почему-то, резко разделённая на два цвета – чёрный и ярко-рыжий… («Да уж… Ты сама-то такому лицу поверишь, что оно к тебе может хорошо относиться?»).
Одновременно с этими трансформациями произошло кое-что ещё. В помещении стало ещё темнее, так, что мальчик даже стал не очень хорошо различим, и ещё больше похолодало (наверное, даже пар от дыхания можно было заметить, если бы не сгустившийся мрак). В одном углу кабинета стало совсем черно, и вот это, как почему-то сразу поняла Алёна, было самым страшным во всём происходящем. Угол этот находился сбоку и чуть позади от её кресла, так что она могла лишь слегка замечать периферийным зрением то, что там происходило, повернуть же в ту сторону голову не было ни желания, ни сил.
И там явно появился КТО-ТО ЕЩЁ. Алёна не видела ЭТО, но совершенно ясно поняла, что оно смотрит из этого абсолютно чёрного угла горящими угольями глаз, и улыбается тонкими ледяными губами. Волна ужаса накрыла её, возникло ощущение, будто в грудь воткнули ледяной лом. От этого спазма остановилось дыхание, Алёна прижала ладонь к солнечному сплетению, пытаясь сделать вдох…
… И рука её почувствовала серебряную стрекозу. Оказалось, она так же висит на шнурке, теперь – поверх этого нелепого кожаного одеяния. Кажется, это был единственный предмет, оставшийся от реальности в своём неискажённом виде. Алёна судорожно вцепилась в свой кулон, так сильно сжав ладонь, что острые стрекозиные крылышки вонзились ей в руку.
Тёплая боль от этой ранки обхватила кисть, и дальше заполнила теплом всё её тело, прогоняя ледяной панцирь ужаса. Опять наступило что-то вроде обморока, своеобразный переход, сопровождающийся коротким отключением – переключением сознания.
*****
В следующее мгновение Алёна поняла, что из морока получилось выскочить. Опустив глаза, она обнаружила привычное тёмно-серое платье, надетое на собственное тело. С опаской переведя взгляд на отражение в шкафу, разглядела свои родные волосы, и своё лицо, показавшееся теперь по контрасту совершенно неярким и невыразительным. В кресле напротив, освещённый льющимся из окна августовским солнцем, сидел Сергей – в том самом виде, в котором и пришел на консультацию.
Тут Алёна посмотрела вверх на часы. Тринадцать часов пятьдесят одна минута… Она опустила взгляд и молча уставилась на клиента.
– Вы о чём-то задумались? – Сергей имел слегка заскучавший вид, словно они провели в молчании всего лишь минуту.
– Д-да.. Да. Но нам, действительно, пора завершать нашу встречу. Если вы примете решение продолжить нашу работу – позвоните, и мы выберем время для регулярных занятий. – эта стандартная фраза была сказана на профессиональном автопилоте, и напугала саму Алёну.
«Нет уж… не надо никаких звонков, пусть идёт… с богом» – с такими мыслями она встала, и с натянутой улыбкой проводила клиента к выходу.
Открыв дверь кабинета, она выпустила мужчину в коридор, ещё раз кивнула ему на прощание, и закрылась в своём кабинете на ключ. Дверная ручка оказалась измазана в крови. Увидев это, Алёна какое то время смотрела на неё непонимающе, потом повернула ладонь и вспомнила про стрекозу.
Вытерев влажной салфеткой поцарапанную ладонь и дверную ручку, она взяла сотовый и набрала номер.
– Анна Владимировна, добрый день. Это Алёна Тихонова. Я хотела бы к вам записаться на диагностический приём. Да, я. И надеюсь, вы мне при встрече посоветуете ещё хорошего невролога. Да. Хотелось бы послезавтра. Завтра я планирую побыть дома, возьму себе выходной. Хорошо. До встречи!
(«А завтра я попробую поразмышлять обо всём этом сама…»).
Глава 2. Может ли быть то, чего никак не может быть?
К вечеру, завершающему этот безумный день, Алёна несколько пришла в себя, но всё же не чувствовала в себе сил разбираться с тем, что с ней произошло, поэтому дала себе твёрдое обещание «подумать об этом завтра». Чтобы не было искушения провалиться в размышления, к которым она ещё была не готова, Алёна прибегла к испытанному способу – вечер она провела в фитнес-центре, заняв своё тело жёсткой программой в кардиозоне, а голову – аудиоуроками по английскому языку.
Она размеренно бежала по дорожке тренажёра, смотрела на раскинувшийся за окнами зала летний город, и почти беззвучно проговаривала английские фразы, доносившиеся из наушников. Это, действительно, дало возможность отодвинуть ненужные мысли.
Установив несколько личных спортивных рекордов, Алёна отправилась в расположенную там же сауну, потом в бассейн, и, таким образом, когда она зашла вечером в свою квартиру, сил хватило только на то, чтобы добраться до постели – она тут же провалилась в сон.
На следующий день Алёна взяла свою любимую собаку, маленький рюкзачок с водой, перекусом для них обоих и блокнотом, и отправилась «в леса». Вообще, «в леса» они ходили чуть ли не через день, так как Академгородок, в котором жила Алёна, представлял собой отдельно расположенную часть большого города, окружённую настоящим лесом.
Рута, чёрно-подпалая немецкая овчарка, резво носилась среди зарослей, вынюхивая маршруты неведомых зверей, которые совершенно точно, вот недавно здесь проходили – это Рута показывала всем своим озабоченным видом. Вольные прогулки без поводка – собачье счастье. Алёна почти не следила за перемещениями собаки, так как знала, что та будет следовать строго за ней, и окружность, по которой она «рыскает», будет смещаться по пути хозяйки – собака была взрослой и прекрасно воспитанной.
Алёна медленно брела по узкой, почти заросшей тропинке, опустив голову вниз, задумчиво блуждая взглядом по ближайшим зарослям молодого кустарника. Ночью прошёл хороший дождь, и сейчас лес сушился под августовским солнцем. Запах мха и хвои, потрескивание веток под лапами радостно носящейся собаки, пробивающееся сквозь листву солнце – по контрасту с этим всё произошедшее вчера показалось Алёне ещё более невероятным.
«…Так, попробуем устроить «мозговой штурм» – какие вообще могут быть версии произошедшего?» – Версий было не много, пока всего три, и они были разделены на условно «реально-вероятные» и «фантастическую».
Итак, версия первая – наиболее вероятная, вполне простая, и, в то же время, пугающая: это «всего лишь» галлюцинация. Психологи работают с «нормальными» людьми, поэтому опыт наблюдения подобных вывертов сознания у Алёны был невелик. Как то, довольно давно, к ней на консультацию явилась клиентка с явными искажениями в восприятии реальности, и, конечно, была сразу же перенаправлена к «смежному специалисту» – психиатру Анне Владимировне (к которой, собственно, и собиралась заявиться завтра сама Алёна).
А ещё Алёна вспомнила, как очень-очень давно, когда она была ещё юной, но уже замужем, ей «посчастливилось» наблюдать приход абстинентного делирия (в простонародье «белочки» – алкогольной белой горячки) у своего бывшего мужа (собственно, бывшим он стал как раз благодаря этому событию). Не смотря на то, что с того памятного события прошло уже много лет, Алёна очень хорошо помнила, как абсолютно был уверен её бывший муж, Алексей, в реальности свернувшегося в кресле огромного фиолетового питона, и как он искренне удивлялся затуманенности зрения тех, кто ничего на кресле не видел. Причём, Алёна знала сейчас это как профессионал, убедить находящегося в таком состоянии человека, что это происходит «невзаправду» – практически невозможно, и небезопасно.
В общем, эта версия была самой объяснимой, и казалась самой вероятной. И в неё не верилось, совсем. Ну как это – никаких симптомов до этого прекрасного события, никаких особенностей после… «
«Так, хватит нести чушь» – Алёна подозвала собаку, провела рукой по жёсткой шерсти загривка – её любимая псина была настоящей, живой, и даже лизнула её руку настоящим горячим языком, прежде чем опять унестись в заросли молодой лесной поросли.
Продолжим… Версия вторая – гипнотическое воздействие человека, пришедшего на приём. Эта версия была тоже условно реальной, и в неё тоже как-то не верилось. Алёна ещё раз, стараясь припомнить все детали, проанализировала поведение Сергея в начале их встречи – и пришла к выводу, что эта версия – минимально вероятная, почти притянутая за уши.