Ольга Гордеева – Изгибы (страница 5)

— Уйду! — выкрикнула я, пытаясь вырваться из его хищной хватки. — Я не буду с тобой больше жить. Не буду!

— Дура. Любая бы хотела оказаться на твоем месте, — прошипел он мне в лицо.

— Пусть любая другая и окажется, а я ухожу, — резко вырвала руку. — Ты клялся мне в верности на свадьбе. В верности! — громче повторила я.

— Я не клялся быть твоим псом.

— Да пошел ты, сволочь.

— Ты не получишь ни копейки при разводе, так и знай. Ты никому не нужна.

— Это ты никому не нужен, — я направилась к двери.

— Я не говорил тебе, но ты бесплодна.

Меня будто молнией пронзило.

Я резко затормозила, медленно обернулась и презрительно прищурилась.

— Что я? Что ты несешь? — нахмурила брови, а пальцы инстинктивно разжали ручку чемодана.

— Ты не можешь иметь детей. Так сказала врач, — он вытащил из прикроватной тумбы документы, подошел и подал мне. Я неуверенно забрала их.

— Ты лжешь, — нервно возразила я, сглатывая.

— Сама сходи к врачу.

— Обязательно. А ты, видимо, уже начал оплодотворять других? Да? — с ядовитой усмешкой спросила я.

Он стоял с самодовольным видом и высокомерно смотрел на меня. А мне так хотелось врезать ему по лицу.

— Точно. Вашей династии Давыдовых нужно много наследников и неважно от кого. Да? — я не могла остановиться, не сдержалась и зарядила мужу звонкую пощечину.

— Истеричка! Еще приползешь ко мне на коленях, — выпалил он, прикладывая ладонь к щеке.

— Иди на хрен. Не дождешься. Сволочь, — показала ему средний палец, прихватила чемодан и захлопнула за с собой дверь.

Меня всю трясло.

Каждая клетка горела от переживаний, будто гирлянда. Содрогался каждый напряженный нерв.

Я не верила, что больше не смогу стать матерью. Он врет. Этот придурок выдумал всё прямо сейчас, чтобы ещё больше позлить. Он вывел меня из себя, у него получилось.

Водитель закинул чемодан в багажник, а я села на заднее сиденье и попросила увезти в квартиру мамы. Ее новую квартиру, которую она купила всего год назад. Там жил брат.

Пока мы ехали, я вытирала слезы.

Слезы. Слезы. Слезы.

За последние три месяца, кажется, не прошло и дня, чтобы я не плакала. После каждой ночи из подушки можно было выжимать литры воды.

Я неуверенно шагнула за порог квартиры. Здесь по-прежнему ощущалось присутствие мамы. Вещи, на полке в прихожей ее любимые духи. В воздухе стоял их аромат. Аромат роз.

Я так старалась скрыться от воспоминаний. Каждая вещь, каждый угол напоминали о ней. Я оставила чемодан в коридоре и осторожно прошлась по квартире. Всё лежало на своих местах, единственное чего не доставало —дивана в гостиной. Артур выкинул его сразу после похорон. Слезы снова катились по моим щекам.

Я присела на кухне. Пахло ванилью. Мама часто пекла булочки, кексы, и запахи просочились в кухонные полотенца, скатерть, обивку кресел. Заварила чай и устроилась возле окна. В голове вспыхивали наши теплые разговоры.

Воспоминания унесли меня далеко в прошлое. В детстве мы жили в пятиэтажном панельном доме с маленькой кухней и двумя тесными комнатками. Зато у нас была любящая семья.

Так, по крайней мере, мне казалось первые двенадцать лет моей жизни, пока однажды ночью я не проснулась из-за ссоры родителей. Они пытались говорить тише, но у них не выходило. Я осторожно подкралась к кухне и выглянула из‑за угла.

— Мне надо идти. Так нужно. Пойми, — с сожалением произнес папа.

— Уходи, — недовольно ответила сквозь слезы мама, сложив руки на груди. — И чтобы я тебя больше никогда не видела.

Папа с треском захлопнул дверь. Я вздрогнула и метнулась обратно в кровать. С той ночи я действительно больше его не видела.

Сначала мама говорила, что у папы долгая командировка, но время шло, а он не возвращался.

Когда мы с братом подросли, она резко сказала, что у нас больше нет папы. Для нас он умер, где бы ни находился. Мы справимся без него, как всегда справлялись. Она не любила разговаривать на эту тему. Больше к ней мы никогда не возвращались.

Первое время я тайком плакала. Папа всегда прислушивался к моим желаниям. Именно он однажды привёл меня на спортивную гимнастику, сразу после его ухода я и получила травму спину. Но мне повезло, она оказалась легкой. Поправившись, я танцевала в своей комнате, пока мамы не было дома.

По вечерам с папой в темноте смотрели диафильмы на потолке, и он тихо читал текст.

С каждым годом воспоминания о нём тускнели. Я так и не узнала истинных причин его исчезновения. Сначала мне казалось, что мы с братом в чём‑то провинились, и он, обидевшись, ушёл. Детские мысли.

Повзрослев, я думала, что он, наверное, встретил другую женщину и создал новую семью или его прирезали пьяного в какой‑нибудь грязной дворовой заварушке. Я не знаю.

И уже смирилась.

Как и мой брат.

Мне было жаль маму — у неё так и не получилось обрести своё женское счастье. Встретить любящего мужчину. Она всегда старалась дать нам всё возможное, иногда работая до позднего вечера.

Мы с братом искренне благодарны за то, что она делала для нас, но этому была цена. Мы должны были быть идеальными детьми. Забыть о собственных желаниях и мечтах. Вся наша жизнь была расписана мамой и шла по ее сценарию.

Меня выдернул из мыслей хлопок двери — Артур пришёл.

— Привет! Что случилось? — сразу спросил он, присел на подлокотник кресла и приобнял меня.

— Я поживу у тебя. Дим… — я резко осеклась. — Этот ублюдок изменил мне, и мы разводимся, — я нервно обхватила кружку двумя руками и сделала глоток тёплого чая с чабрецом.

Артур протяжно присвистнул и сказал:

— Ну и дела! Ты сильно расстроилась?

— Не хочу больше об этом говорить. Ты как?

— Всё нормально, правда. И ты не переживай. Ты у нас красотка, — попытался он поддержать меня с легкой улыбкой. Я ответила ему едва приподняв уголок рта.

— Можно я посплю с тобой в комнате, хоть на полу? В маминой комнате не смогу.

— Как хочешь, — он пожал плечами.

Снял худи, налил себе чаю и опустился напротив.

Мой брат младше меня на четыре года. Ему двадцать один.

Русые волосы. Серо-голубые глаза. Невысокого роста, худощавый, поэтому предпочитает мешковатую одежду. Добрый, открытый, почти всегда с улыбкой. Умеет рассмешить меня и растрясти. Всегда готов прийти на помощь.

Он обожает шумные вечеринки, легко сходится с людьми. Последние годы он постоянно зависал с друзьями. Учёбу не особо любил — слушать длинные лекции для него пытка. Но если он ставил перед собой цель, то добивался её, как бы тяжело ни было.

Весь вечер мы проболтали с братом, валяясь в его кровати. К полуночи он уехал на тусовку к друзьям.

Всю ночь я крутилась с одного бока на другой.

Бессонница. Тревожные мысли.

Главный вопрос о моем бесплодии. Сердце и так было окончательно разбито, но если и это окажется правдой…

Полный крах.

Как только стрелки часов показали восемь утра, я сразу набрала номер частной клиники, чтобы записаться на приём к своему гинекологу. Мне повезло — буквально через два часа у него нашлось свободное окно. Я быстро собралась, практически на бегу прихватив сумку, и поехала в больницу.

Лучше бы я туда не ездила!

Давыдов не солгал. Врач подтвердил, что роды были крайне тяжёлыми. Сейчас шанс снова забеременеть — один процент из ста.