Ольга Елисеева – Колыбельная для жандарма (страница 32)
– Разрешите представить, господа, Елена Коренева, создатель сайта «Чубаки. RU», защитница прав «большеногих» в нашей стране. Государь… – Тут все закивали, изображая глубокое понимание тяжести текущего момента. – И всенародное голосование высказалось в их пользу.
– Но Дума… – подал голос какой-то защитник парламентаризма. На него уставились с укоризной.
– Как бы там ни было, они люди, будем их искать, – заявил Кройстдорф. – Нет большой разницы, что мы летаем на антигравах, а они ходят босиком по снегу и все в шерсти. У кого тут совсем шерсти нет?
Генералы заухмылялись.
По дороге они заметили толпу, митинговавшую перед головным офисом. Собравшиеся держали плакаты «Долой „чубак“», «Отдайте нашу работу», – и скандировали: «Даешь не меньше двух погружений в день!»
– Выловите оттуда какого-нибудь активиста, – приказал Кройстдорф.
Вскоре перед ним очутился парень в традиционной каске с фонариком.
– Водолазы таких не носят, – заявил Карл Вильгельмович. – Это профсоюзный проныра. Дерните первого же из толпы.
Дернули. Рабочий был возбужден.
– А, наконец-то! Приехали! – завопил он. – Посмотрите, как законы через хер кидают! Нагнали «чубак»! Отнимают нашу работу! У меня трое детей! Я здоровый мужик, не могу прокормить семью!
Шеф безопасности, не спавший уже вторую ночь, прикрыл глаза воспаленными веками и вообразил «большеногих» в роли штрейкбрехеров. Забавно.
– С нами поедешь, – сказал он. – Поговорим с твоим подводным начальством.
Их повели к недалекой пристани, где пересадили на подводный метеор – отечественная разработка – фактически батискаф двигался в воздушном пузыре.
– Рот закрой, – сказал Алекс спутнице. – Сейчас голову к подушке прижмет.
За губу, за щеку задуло. И сразу прекратило. Все подводные красоты за окном слились в одну расплывчатую зелено-сине-черную полосу.
– Выходим.
Оказалось, что на «Беринге», так же как в наземном поселке, их уже ждали. «Холуи да топтуны с секретаршами», – зло подумала Елена.
– «Чубак» нашли? – Кройстдорф снова деловито представил ее. Коренева уже чувствовала себя главным борцом за интересы «большеногих» в империи.
– Никак нет, ваше высокопревосходительство, – рапортовали шефу безопасности.
– Ищите, – цедил тот, – и обрящете.
– Мы собрали все руководство станции в конференц-зале, – сообщил один из присных. – Вместе они, конечно, молчат. Трясем по одному.
– Уже дело. – Впервые за день на хмуром лице Кройстдорфа появилось подобие улыбки. Автоматчики, конечно, хорошо. Но стоит ли стучать по клавишам молотком? Пианино все-таки.
Следственная группа думала точно так же. Даже еще конкретнее. Вот кому высокое начальство в лице шефа безопасности очень мешало. Но Кройстдорф имел счастливое свойство мигом вживаться в любую среду и закручивать вокруг себя вихри дел. Он подключился к ведению допросов, сидя в соседней комнате и бубня офицеру в ухо по высокочастотному волосу, какой вопрос следует задать той или иной административной шишке. В микрофон слышалось:
– Мягче, мягче, пообещай вывести его из дела без потерь, не упоминать имени в документах. Куда? Куда? Мы не сможем гарантировать сохранность капиталов. Только тех, что нажиты до торговли «чубаками». Наведи на директора базы. Вот-вот. Пусть все валит на него. Послушай спокойно. Семья, домик в Швейцарии, дочка в университете Цюриха. Дави.
Каким-то чутьем Карл Вильгельмович знал, когда именно стоит посулить монаршее милосердие, а когда загнать под лавку и давать высунуться только взамен на сведения.
Таким Елена его еще не видела.
– Сейчас, – требовал он. – Покажи наручники. Пристегни к столу. Поуспокоился? Теперь беседуй.
Кройстдорф обернулся к Кореневой и осознал, что она все это слышит. Ему не хотелось, чтобы женщина знала о нем и
– Если решишь остаться со мной, ты должна понимать, – отрывисто бросил Алекс, – что я способен на очень неприятные и даже плохие вещи.
Он уже был поглощен новым фигурантом. Директор «Беринга», член совета директоров «Шельф-индастри» Сергей Иванович Безручко.
– Теперь я лично. – Кройстдорф вскочил, но в импровизированную допросную вошел вальяжным шагом.
– Да вы знаете, кто я?! – возопил директор. – Я вас зарою! Вы уже вызвали моих адвокатов?
– А вы знаете, кто
Хороший эффект. Безручко едва не подскочил. Но звук: «Oh!» – который он издал, подражая англичанам, показывал, что его пробило недостаточно глубоко. Надо бы: «Блядь!» Как молотком по пальцам. Что ж, подождем, пока начнет ругаться.
– Чего вы, собственно, хотите? – Директор продолжал владеть собой, хотя выглядел менее уверенно.
– Вы сами знаете. – Карл Вильгельмович сложил пальцы домиком. – Ах, Сергей Иванович, Сергей Иванович. – На его лице появилось понимающее выражение. – Сверхприбыли… Разве до «чубак» вы были бедны? Участие в торговле людьми…
Безручко тоже пробовал собеседника на зуб.
– Реликтовые гоминоиды не внесены ни в один Уголовный кодекс. Самое большее, за что меня можно привлечь, – это жестокое обращение с животными.
Вот тут он был глубоко прав. В юридическом поле нет даже такого понятия, как «дикие люди».
– Если бы Государь считал, что здесь нужен Уголовный кодекс, – парировал Кройстдорф, – он бы прислал пару томиков, а не меня. Где «чубаки»?
Директор делано рассмеялся.
– Даже если они где-то здесь, хотя, уверяю, это не так… Вы хотите, чтобы я сам дал вам на себя улики?
– Рано или поздно мы их найдем.
– Когда найдете…
Карлу Вильгельмовичу надоело. Он сделал знак двум жандармам. Те под белы руки подхватили директора.
– К шлюзу. Там есть вакуумные камеры.
Обошлось без дальнейших пояснений. Безручко успели только дотащить, открыть дверь и затолкнуть. Даже на кнопки не нажимали.
– Ну хорошо, хорошо! Я покажу!
Приятно иметь дело с покладистыми людьми. Даже если перед этим их нужно чуток «покласть». Оказалось, что «чубак» транспортировали по земле на грузовиках, потом сажали на баржи и только в море перебрасывали на дистанционно управляемые «колокола», которые отправлялись на дно. Там «большеногих» содержали в рабочем «улье», на самом нижнем уровне, в ангаре для подводных лодок. Сотни две спали прямо на полу. Остальные, около тысячи, кое-как обученные и кое-как упакованные в утяжеленные скафандры, занимались прокладкой труб под присмотром настоящих водолазов-прорабов. Их предстояло вернуть сначала на станцию, потом на землю.
Время было. Карл Вильгельмович устроился в кресле напротив стеклянного столика, заваленного глянцевыми корпоративными журналами. Щелкнул пальцами.
– Вытащите этого клоуна из шлюзовой камеры. Того и гляди глаза со страху лопнут! Мы же воздух не откачивали?
А жаль… Обычно он не любил грубых действий. Но сейчас был исключительно доволен. И в этот момент раскрылись двери вакуумного лифта, перемещавшего посетителей с поверхности в главный офис. Из него шагнула неподражаемая Юлия Ливен. Ей шел деловой костюм – синий с белой шкурой полярной лисы, перекинутой через левое плечо.
Хороша! Кройстдорф даже прищелкнул языком. Всегда надо понимать, что теряешь. Из соседней комнаты Елена видела его реакцию и молча взбесилась.
Тем временем за спиной графини «парашютировалась» толпа новых адвокатов. Они говорили по-английски и крутили персональниками, пытаясь заснять все вокруг. Жандармы отсекли их и, несмотря на протесты, стали загонять в диванную напротив.
– Это иностранные подданные, – попыталась воспротивиться Юлия.
– Тогда что они тут делают? – Карл Вильгельмович встал. – Удивлен твоим явлением. Но, раз уж ты заместитель директора по связям с общественностью, можешь связаться со мной.
Графиня вскинула голову.
– Я готова выслушать претензии и ответить на вопросы.
Алекс молчал, в упор рассматривая ее. Елена подумала, что если бы он позволил себе подобный взгляд в отношении нее, то получил бы пощечину.
– Вашей компании предъявят список обвинений. Торговля людьми. Нечеловеческие условия содержания. Использование неквалифицированной рабочей силы. Наем, если так, конечно, можно выразиться, работников без документов, удостоверяющих личность. Это уже из Кодекса о мигрантах, – пояснил Кройстдорф. – Ваша компания обязана в первую очередь предлагать работу подданным империи. Витус недаром выстроен, и недаром там люди митингуют перед головным офисом.
Шеф безопасности предъявил Юлии водолаза, которого выловили из толпы на поверхности.
– Озвучьте ваши требования.
– Чего?
– Скажите ей, чего хотите.
– А она кто?