Ольга Елисеева – Колыбельная для жандарма (страница 34)
Кажется, яснее некуда. «Варяг» разломило прямо над подводными владениями англичан. Подбитый на орбите корабль еще мог спастись. Космические крейсера не тонут, если команда сумела-таки войти в слои атмосферы и посадить его на воду. Расследование не исключило выстрел снизу. Хотя и не подтвердило. Тогда компания вышла сухой.
– Ты хочешь нашего банкротства? – напрямую спросила Ливен.
– Хочу, – отозвался Алекс.
Елена подошла и взяла его за руку. Хватит.
– Закончили, – сказал Кройстдорф, устало глядя на графиню. «Какая же дура! Я что, слепой был?» – Ты теперь безработная. Не помню, чтобы это тебя когда-либо смущало. – Он слегка подтолкнул Ливен к вакуумному лифту.
Что творилось у нее в душе? Ей была обещана высокая прибыль. А на поверку? И во всех неудачах – любовных и карьерных – виноват один человек! Кой черт дернул ее с ним связаться?
Глава 8
О том, что отпуск – тоже работа
– Мы можем ехать. – Шеф безопасности обернулся к Елене. – Следственная группа сама разберется. Из поселка опять придется добираться под Томск минут двадцать на «вертушке». Но тебе же хочется поболтать с Протопотапом?
Удивительная чувствительность в его положении: мог бы вовсе не замечать ее хотений, как не замечал состояния Ливен. Но с Еленой у Алекса многие желания совпадали.
– Это тебе надо поговорить с протоиереем Соловьевым, – догадалась она.
– Ну надо, – согласился Карл Вильгельмович. – Раз уж он тут, под боком.
В палатке священника спутники просидели за полночь. Вместе дождались прихода грузовиков с освобожденными «чубаками». Кройстдорф ехидно подумал, что в летописи дикого лесного народа эта история станет чем-то вроде библейской главы о «британском пленении». А он сам – Моисеем, раздвигающим воды.
Счастливая Фекла обрела своего Терентия и получила благословение протоиерея идти с ним домой – в одну из палаток – свершать честной брак.
– Вы бы их приодели, что ли, – сказал Карл Вильгельмович, – юбочку какую, штаны.
Отец Потап пожал саженными плечами:
– Раз бог их такими сотворил…
– Выходит, не бог, – подала голос Елена. – То есть сотворены-то они какими надо, а потом…
Она рассказала обо всем увиденном. Глаза священника полезли на лоб.
– Следовало догадаться, – сокрушенно сказал он. – Больно быстро они учатся. Словно тучу над мозгами разгоняют.
Собеседники сидели за самоваром, ели пирог с черникой. Отец Потап дул уже третью чашку. Тут сразу потребовалось еще две.
– Значит, они могут развиваться, – рассуждала Коренева. – Ведь деградировали их искусственно…
– У нас нет таких технологий, – оборвал ее Кройстдорф, – чтобы повернуть процесс назад. Только если они сами, от соприкосновения с цивилизацией.
– От соприкосновения с благодатью, – возразил священник. – Те из них, кто крестился, начинают худо-бедно говорить. И вы напрасно сожалеете, что мы лишены технологии древних. Судя по результату, это зло. Не надо нам его.
Кройстдорф кивнул. Вот прилетят инопланетяне с передовыми разработками и одним движением рубильника низведут нас до уровня «чубак». Был он государев друг, а будет вместе с Максимом Максимовичем по тайге прыгать.
– Этого не случится, – успокоил его священник. – Если разум «большеногих» восстанавливается, то, значит, связь с небом была блокирована путем эксперимента. Мои труды, – он засмущался, – и других миссионеров просто откупоривают пробку. Теперь «чубаки» начнут возвращаться в естественное состояние. Может, не за одно поколение, но все-таки…
– А нам-то почему не беспокоиться? – Шеф безопасности вовсе не был уверен в отсутствии угрозы.
– Наша связь уже восстановлена, – проговорил протоиерей Соловьев, отхлебывая из блюдца. – Да мы еще и не успели так деградировать. Хотя минутами бывали хуже зверей.
– Советы имеете в виду? – прямо спросил Кройстдорф.
Священник кивнул. Остатки старых лагерей тянулись вокруг на сотни километров.
– Что нас не убивает, делает сильнее.
Уже стояла ночь.
– Оставайтесь у меня. – Отец Потап кивнул в сторону второй комнаты за матерчатой стеной палатки. – Я использую ее как склад. Побросал вещи. Есть несколько раскладушек и спальников на всякий случай.
Коренева с ног валилась от усталости. Спутники поблагодарили хозяина, ушли, сдвинули раскладушки, упали замертво и сразу заснули, даже не заползая в мешки. Часа через два Алекс проснулся одновременно с Еленой. Они так обрадовались друг другу, что протоиерею за стеной пришлось выйти на улицу.
На следующий день Терентий и Фекла, окруженные выводком «феклят», пришли благодарить шефа безопасности за свое спасение. Сородичи вытолкнули их вперед и заставили войти в палатку. Те смешно кланялись, сгибаясь в поясе, как выучил отец Потап, и повторяли с большим трудом: «Спаси господи!» Остальные топтались под навесным пластиковым окном и застенчиво гудели.
Кройстдорф еле успел закрыть голову Елены спальным мешком. Она даже укусила себя за палец, чтобы не захихикать. Когда «большеногие» удалились, Коренева высунулась и начала срочно дышать.
– Интересно, они бы нас осудили?
– Нет, – отрезал Алекс. – Они слишком простосердечны для ханжества.
– А вот я осужу, – послышался с порога голос протоиерея. – Речь не о ханжестве, а о качестве. – Священник, не входя, стоял к ним спиной, как праведные сыновья Ноя, принесшие спавшему во хмелю отцу одежду. – Хотите быть вместе, а делаете все, чтобы этого не случилось. – Ему, кажется, было все равно, кого наставлять: Елену ли, деву хоть и ученую, но простую, или шефа безопасности – аристократа министерского уровня. Последний казался даже более виноватым: соблазнил голубку! – Сегодня же ко мне на обручение.
Оба в один голос крякнули.
– Я еще не уверена…
– Я же лютеранин…
Соловьев все-таки посмотрел на них, до подбородка закрывшихся мешками. У обоих было одинаковое выражение лиц, как случается у старых супругов, лет тридцать проживших вместе.
– Вы варвары, дети, хуже «чубак». – Отец Потап помедлил. – У вас на лбу написана общая судьба. Пора уже и богу сообщить о своих намерениях.
Когда он ушел, Кройстдорф не без опаски глянул на Елену.
– Ты согласна?
Она пребывала в растерянности:
– Обручение – еще не венчание…
– Я-то готов.
– А свидетели? – Этот аргумент казался ей неотразимым.
– Феклу с Терентием позовем.
Макса угнетала семейная неизвестность. Пришлось открыться императрице. Татьяна Федоровна заслуживала доверия и терпеть не могла взаимных тайн. Когда-то она вышла за него по необходимости. Должна была за старшего брата, но тот погиб во время конфликта с Китаем. Его самолет сбили над Японским морем. Останков не нашли. А безутешной невесте предложили следующего по списку. Макс ее в глаза не видел. Она его тоже. Только голограммы без звука.
Великий князь приехал в Баден-Баден, где должно было состояться знакомство. В их случае: взял за руку – женись.
Урожденная принцесса Мария-Элиза-Анна-Шарлотта Гессен-Баденкая, она знала, что ее выбрали, как породистую лошадь. Представительницы рода вступали в брак с царевичами из старой династии во времена Первой империи? Наша. Здорова. Недурна собой. Мать была плодовита. Чего же еще?
Молодые люди встретились в парке, где белый шиповник ронял лепестки в струйки фонтана. Невеста окинула жениха с ног до головы хмурым взглядом.
– И что?
– И ничего, – огрызнулся Макс.
Они снова уставились друг на друга.
– Ладно, – сказала принцесса. – Попробуем. Если не получится, разведемся.
Царевич замялся.
– Вообще-то у нас… Нет, конечно, для простых граждан есть развод. Но не для императора.
Она была несказанно удивлена.
– Вы лишаете себя прав, которые предоставляете подданным?
Жених кивнул.
– Строго-о, – протянула девушка. – Тогда вы должны знать: мне двадцать один год, я училась в Сорбонне, значит…
– Я тоже не обладаю чистотой младенца, которого вчера нашли в капусте.