Ольга Елисеева – Колыбельная для жандарма (страница 31)
– Здрасьте, – сказал Карл Вильгельмович, опуская полог у себя за спиной. – Тепло у вас.
Колченогий стол. Раскладушка. Обогреватели. Громоздкая фигура Протопотапа занимала значительную часть пространства. Коренева представила их друг другу. Священник не знал, как правильно: пожать гостю руку или даже это излишне? Алекс сложил ладони лодочкой, получил благословение и почувствовал себя более свободно.
– Выкладывайте, что знаете.
Его внимание привлек шевелящийся в углу тюк. Оказалось, по хозяйству для протоиерея хлопотала одна из «чубак» – рыжая с головы до пят.
– Это Фекла, – серьезно сказал священник, – я сам ее крестил.
«Фекла – Свекла». Дама покраснела бы от смущения, если бы это было заметно за роскошными бакенбардами.
– Ее мужа Терентия отправили на «Беринг».
«Терентий – Тетерев».
– Откуда у нее муж? – вслух осведомился Алекс.
– Венчались, – нимало не смутился протоиерей. – Как люди делают. Правда, люди теперь не всегда… – Он строго глянул на Елену. – Так вот, у моих подопечных двое детей. Мэрия, боясь волнений «большеногих» из-за отправки соплеменников неизвестно куда, решила взять детей. В заложники, что ли?
Карл Вильгельмович едва не поперхнулся пряником. Еще и малышей родителям возвращать!
– Они же как младенцы, – твердил отец Потап. – Ничего не понимают. Какая им станция? Какие заложники? Знают только, что близких забрали. А кто? Куда? Ревут только.
– И много таких, как Фекла? – уточнил Кройстдорф.
– Почти половина. Баб они не берут на станцию. Силы не те. Но вот скоро начнут с Китаем торговать контрабандой. Там, говорят, извращенно возбудились на мохнатых. Так всех малолеток заберут. Силой, так сказать, нарушат девство.
– Да что же это? – возмутился Алекс. – Я, конечно, не знаю, как там чего: в смысле, люди – не люди. Но гадко как-то. – Ему вообразились целые гаремы «чубак». Зрелище дикое, но возможное. Приходили же маньчжуры в восторг, ломая своим женщинам ноги.
– Если бы их признали людьми, – гнула свое Елена, – мэрия бы не посмела. А так никто не привлечет.
– Я привлеку, – успокоил ее шеф безопасности. – Зря, что ли, на ПСЗ[3] переходили? Зря его подгоняли под сегодняшний день? Там 133 тома, какую хочешь статью найдем.
Он сел в угол, прямо на раскладушку, и застучал по экрану персональника. Вызывал, связывался, цедил сквозь зубы указания. Минут через десять Протопотап заметил, как большая часть автоматчиков начала покидать лагерь и грузиться на машины.
Потом Карл Вильгельмович кусал усы и ждал. Начавшая поступать информация обрадовать его не могла, потому что захват мэрии с целью изъятия мэра Сиротко хоть и не сложная, не кровавая операция – вошел, взял, вышел, – но одобрена высшей властью быть не может. На свой страх и риск.
Сиротко раскололся быстро. Его голограмма висела перед носом у Кройстдорфа, и тот видел всю гамму чувств на лице у чиновника. От наигранного непонимания до возмущения: «Как вы смеете?» От: «Где мои адвокаты?» До: «Вы очень пожалеете!»
Алекс приказал автоматчикам телепортировать главу городской администрации в лагерь, отвести за палатку и… до тех пор, пока не скажет, где держат маленьких «чубак». Можно даже чуток переусердствовать. Через минуту Сиротко указал и адрес, и наиболее удобные подъезды.
– Алекс, ты понимаешь, что ответишь за свое самоуправство? – с тревогой спросила Елена.
– Будешь мне передачи в тюрьму носить?
Мэр тем временем попытался обелить себя и всю вину сложить на Жучилу с «беринговцами».
– Я не имел понятия. Популяция уменьшается. Мы взяли детенышей, чтобы добиться потомства в неволе, – врал он.
– Детей, – поправил Карл Вильгельмович. – Вы взяли детей. У тех, кто не может себя защитить.
Отвечать, Елена права, придется. Конечно, тюрьмой для него дело вряд ли окончится. Но вот отставкой… Тем не менее есть непозволительные вещи, и до тех пор, пока он глава безопасности…
По его приказу следственные группы отправились под Красноярск и Новосибирск. И нашли ту же схему. К чести безопасности, там имелись руководители почище. Но не к чести мэрий. Все это Карл Вильгельмович узнал, сидя на протоиерейской раскладушке и стуча по экрану персональника пальцами.
Многое можно было понять еще в Москве, но далеко не все. Государь прав: надо ездить. Закончив со срочными делами, Кройстдорф зверски захотел курить. Обычно Карл Вильгельмович не позволял себе: император не любил даже запаха. Но сегодня надо позарез, не на доклад же идти!
Вышел из палатки, осмотрелся и вытащил портсигар. Золотистый, с гербом на крышке. По полгода возил, не притрагивался, а тут потянуло. Палатка Протопотапа была разбита у самого края лагеря. Заграждения под током, ров, дальше лес. Не таежный, не угрюмый, березовый – не для «чубак». Когда климат стал меняться, нахлынула жара. Затлели торфяники, болота выпарило, и вековые сосны занялись, как факелы. Сибирь горела из края в край. Думали, конец. Пережили. Сколько людей поумирало от смога. Еще и сейчас кое-где торчали черные обугленные остовы старого леса. Поднимался новый, куда более теплолюбивый.
Кройстдорф бросил сигарету, затоптал. И тут же откуда-то сбоку метнулась хозяйственная Фекла: убрала окурок, замела землю метлой. Запикал телефон. Сержант автоматчиков, отправленных на поиски барака за городом, где держали молодняк «большеногих», рапортовал о выполнении миссии.
– И как?
Жандарм прижал переговорник к губам.
– Вскрыли, вошли. Охраны даже не было. Все живы. А вообще – жуть. Как скотину держали. Везем назад.
Карл Вильгельмович кивнул. Он вернулся в палатку и махнул рукой Елене.
– Собирайся.
– Но я только приехала, – опешила Коренева.
– Больше тебе здесь делать нечего, – отрывисто бросил Алекс. Его привычка распоряжаться делала тон приказным, и Елена нетерпеливо дернула головой: она не умела подчиняться. Но, похоже, Кройстдорфа это мало беспокоило. Он кивнул протоиерею, прощаясь, и просто взял ее за руку.
– Я вызвал следственную группу на «Беринг». Мне только что доложили об их прибытии на место. Надо метнуться туда. Меньше всего я хочу позвонить тебе и услышать, что ты за соседней стеной, привязанная к стулу и с кляпом во рту. Там ребята серьезные.
Издалека подводная часть станции «Беринг» напоминала рябь белых пузырей, высыпавших на волнах и покачивающихся от дуновения ветра. При подлете становилось понятно, какие они огромные: каждый вмещал в себя целый город. К берегу, где разрастался другой поселок – Витус, – станцию притягивали тысячи труб, которые уже на земле переплетались в узлы и пристыковывались к вышкам.
Кройстдорф и Елена летели на вертолете, потому что при последних перемещениях Карлу Вильгельмовичу показалось, что портативный телепорт плохо справляется с перегрузками – два человека уже много. То зашкварит рукав шинели, то, по любимой традиции, вплавит сапоги в снег. Словом, надо снова подстраховаться, а сейчас ни времени, ни нужных специалистов под рукой нет.
Поэтому пришлось сесть в «вертушку», которая, впрочем, крутилась довольно бодро и перебросила пассажиров к месту минут за двадцать – дикие в Сибири расстояния!
«Беринг» строила «Шельф-индастри», которая и после войны сумела сохранить свое присутствие в Северном море – высокие выплаты в пользу казны и щедрая благотворительность всегда удерживали компанию на плаву. Сейчас над добычей метана, тонким холодным слоем залегавшего на дне, над его сжиживанием и передачей по трубам работали около 200 тысяч человек. Они жили и в «пузырях», и на берегу в домах-сотах, зависших над землей на сваях, чтобы не «наступить» на трубы, узлы и развязки.
– Видишь руины? – прокричал шеф безопасности.
Коренева показала на уши. Он пальцем потыкал в окно.
Под брюхом «вертушки» виднелись оплывшие каменные глыбы и зализанные временем всхолмия защитных сооружений. Казалось, из старческой десны торчат остатки зубов.
– Никто не знает, чье это. – Алекс все-таки пробился к ней через шум моторов. Его рука указывала на место, где стена уходила под воду, а с ней и набитые в камне колеи железной дороги, со следами расходившихся и перекрещивающихся рельсов.
«Чего тут знать? – в душе возмутилась профессорша. – Древние арии. Четыре тысячи лет назад мигрировали через весь континент в Европу». После великих пожаров сибирская археология справляла тризну. Она накопала множество предметов, но не могла впихнуть их в привычные рамки. Намного древнее. Намного совершеннее. Резать камень, как пластилин. Штамповать на поверхности базальта условные знаки. Плавить землю, как стекло…
– Снижаемся, – крикнул пилот.
Вертолет сел на площадку, высоко поднятую над Витусом, на крыше одной из башен. По периметру стояли жандармы-автоматчики, присланные из главного офиса в Москве в качестве сопровождения следственной группы. Ломовая, грязная работа была уже сделана: наземное руководство поселка арестовано. Сейчас шел аналогичный процесс под водой.
– Где «чубаки»? – спросил Кройстдорф.
– Наверху нет, – доложил сержант, – Может, на дне?
– Работаем, – кивнул Карл Вильгельмович.
Они двинулись к лифту с крыши. Елена не поспевала за спутником. Ее едва не оттерла плотная группа встречавших чинов. Мало ли, какую девку шефу вздумается таскать за собой! Есть срочные дела, безотлагательные вопросы… Но Кройстдорф буквально выдернул спутницу себе под бок.