Ольга Дорен – Наташа снова выходит замуж (страница 4)

Наташа потянулась к салату, но рука зависла.

Она не любила истории, которые начинались со слов «мужчина пригласил меня», потому что в них обычно всё выглядело слишком легко: случайная встреча, улыбка, музыка, вечерний воздух. Никто не спрашивал, кто будет оплачивать коммуналку, если романтический герой внезапно решит «искать себя», и никто не уточнял, умеет ли он покупать лекарства ребёнку, не превращая это в подвиг.

Лена, конечно, ничего этого не думала. Лена жила в мире, где мужчина на набережной мог быть просто мужчиной на набережной, а иногда даже приятным бонусом к набережной.

— Мы сидели в маленьком ресторанчике, — начала Лена. — Представьте: фонари, музыка, воздух такой, что хочется немедленно простить всех бывших, купить платье с открытой спиной и совершить что-нибудь необдуманное, но с хорошей осанкой.

— Не надо, — сказала Наташа.

Она не повысила голос, но бокал поставила на стол слишком аккуратно.

— Что именно не надо? Простить бывших, платье или осанку?

— Прощать бывших. Плохая управленческая практика.

Полина тихо засмеялась.

Лена накрутила на палец салфетку. Ей хотелось пошутить, но она уже видела, что сестра ушла в защиту.

— Ты сейчас говоришь как женщина, которая развелась не с мужчиной, а с тендерным комитетом.

Наташа поставила бокал на стол. Тихо, очень аккуратно.

— Я развелась с человеком, который считал, что «мы» — это когда я решаю проблемы, а он переживает сложный период.

Слова вышли ровно, без дрожи. Наташа даже улыбнулась в конце — коротко, сухо, чтобы никто не решил, будто ей больно. Но Полина опустила взгляд в тарелку, а Лена перестала крутить салфетку.

Имя бывшего мужа Наташа почти никогда не произносила. Не потому, что было больно, конечно; она давно убедила себя, что больно уже не было. Просто это имя занимало слишком много места, как старый шкаф, который вынесли из квартиры, но на паркете всё равно остались вмятины.

Наташа потянулась к бутылке воды и налила себе полный бокал, хотя пить не хотела.

— Не все такие, — сказала Лена негромко.

Она оставила фразу между ними не как спор, а как возможность.

Наташа пожала плечом.

— Конечно. Есть ещё хуже.

Полина подняла глаза.

— Мам, у тебя очень вдохновляющая романтическая философия. Прямо хочется вышить на подушке: «Есть ещё хуже».

Наташа посмотрела на дочь поверх бокала. Взгляд был строгий, но уголок губ предательски дрогнул.

— Пользуйся. Только шрифт выбери приличный.

Лена усмехнулась.

— Я бы купила такую подушку.

— Вот поэтому я не доверяю твоему вкусу в мужчинах.

— А я и не прошу доверять моему вкусу в мужчинах. Я прошу признать, что мужчины хотя бы иногда могут быть приятнее зубного налёта.

— Сильная рекламная кампания.

— Я работаю с тем материалом, который ты оставила после развода.

Полина прыснула, а Наташа почувствовала Ленин взгляд — насмешливый, но внимательный — и занялась курицей. Она отделила мясо от кости, хотя есть уже не хотелось, и разложила кусочки ровно по краю тарелки. Когда Наташа нервничала, еда превращалась в схему.

— А я всё равно считаю, что тебе надо начать ходить на свидания, — сказала Лена.

Нож в Наташиной руке остановился. Полина радостно выпрямилась: видимо, именно этого момента она ждала весь вечер.

Наташа медленно подняла глаза на сестру.

— Зачем?

Одно слово, сухое и деловое. В нём не было ни кокетства, ни любопытства, ни женского смущения — только запрос на обоснование бюджета.

Лена приложила ладонь к груди.

— Вот за это я тебя люблю. Другой человек спросил бы: «С кем?» Или хотя бы: «В чём пойти?» Но моя сестра сразу требует экономическое обоснование.

— Какова цель проекта?

Полина закрыла лицо руками.

— Всё. Она открыла корпоративный портал.

Лена откинулась на спинку стула.

— Цель проекта — чтобы ты хоть раз посмотрела на мужчину не как на потенциальный источник дополнительных задач.

— Это невозможно.

— Тогда начнём с малого. Пусть будет источник кофе, комплимента или нормального ужина, где ты не встаёшь каждые три минуты.

— Нечёткая метрика.

— Господи, Наташ. Ты даже удовольствие хочешь измерить в процентах выполнения.

— Удовольствие часто переоценено.

— Сказала женщина, которая ест торт самым маленьким куском.

Полина посмотрела на тётю с восторгом.

— Запиши это куда-нибудь.

— Я всё записываю, — сказала Лена. — Я же вижу, что мы тут имеем дело с тяжёлым случаем.

Наташа отложила нож и вилку аккуратно, параллельно друг другу.

— Нормальных мужчин не существует.

Она сказала это спокойно, даже буднично, как говорят: «Молоко закончилось» или «На ТТК пробка». Факт, не трагедия, не вызов, не приглашение к дискуссии.

Лена подняла брови.

— Вообще?

— Вообще, - ровно вернула реплику Наташа.

— Ни одного?

Наташа задумалась, будто действительно сверялась с внутренней базой данных.

— Возможно, где-то есть один. Но он либо женат, либо живёт в Новой Зеландии, либо выращивает коз и не пользуется интернетом.

Лена оживилась.

— Слушай, козы — это хотя бы натуральное хозяйство. Уже лучше, чем мужчина с подкастом.

Полина подняла палец.

— Козы — не минус.