Ольга Дорен – Наташа снова выходит замуж (страница 1)

Ольга Дорен

Наташа снова выходит замуж

Глава 1. Нормальных мужчин не существует

Наташа не любила слово «ужин». В нём было слишком много обещания: тёплый свет, люди за столом, расслабленные плечи, разговоры ни о чём, хлеб, который кто-то ломает руками, а не нарезает под углом сорок пять градусов, потому что так красивее смотрится на доске из акации.

На практике ужин означал список.

Курица — проверить температуру внутри. Салат — досолить перед подачей, не раньше, иначе потечёт. Вино — открыть за двадцать минут. Сыр — достать за сорок. Полина — предупредить, что бабушкин сервиз нельзя ставить в посудомойку, потому что бабушка умрёт второй раз, уже окончательно и от стыда. Лена — встретить, обнять, выслушать рассказы о поездке и не спросить в первые тридцать секунд, оформила ли она страховку.

Рабочий чат — не открывать.

Последний пункт Наташа записала мысленно и нарушила почти сразу. Телефон лежал рядом с разделочной доской экраном вниз: чёрный, неподвижный и почему-то виноватый. Он даже молчал агрессивно — будто не звонил только потому, что копил силы на самый неудобный момент.

Наташа нарезала грушу тонкими ломтиками. Ровными, почти прозрачными, слишком ровными для семейного ужина. Такие ломтики появлялись у неё в минуты внутренней тревоги, когда нужно было чем-то занять руки, чтобы не написать в рабочий чат капслоком.

Телефон завибрировал.

Нож остановился в воздухе.

— Нет, — сказала Наташа телефону тихо, но твёрдо, как говорила на совете директоров людям, предлагавшим «немного сократить бюджет на продвижение, но сохранить результат».

Телефон завибрировал ещё раз.

Наташа отрезала ломтик груши, и тот получился кривой. Она нахмурилась: груша выглядела так, будто не разделяла её ценности.

Из комнаты донёсся голос Полины:

— Мам, ты опять разговариваешь с техникой?

Полина не вошла сразу. Сначала в дверном проёме показалась её рука с телефоном, потом плечо, потом уже всё остальное: шестнадцать лет, длинные тёмные волосы, домашняя футболка и лицо человека, который уже всё понял про взрослых и был слегка разочарован качеством материала.

— Я выстраиваю границы, — сказала Наташа, обернувшись на миг.

— С айфоном?

— С миром.

Полина прислонилась к косяку. Она умела стоять так, будто не просто зашла на кухню, а заняла наблюдательный пост.

Телефон снова завибрировал.

— Мир как реагирует?

Наташа выдержала паузу. Целых две секунды.

— Плохо, — сказала она и взяла телефон.

На экране было двадцать семь сообщений в рабочем чате. Двадцать семь — это уже не «что-то уточнили», а маленький пожар с перспективой стать городским бедствием.

«Наталья, срочно. Клиент просит финальную версию презентации сегодня».

Наташа прикрыла глаза. Не потому, что удивилась. Скорее наоборот — потому что всё было слишком предсказуемо.

Сегодня была суббота.

Суббота — это такой день, когда люди с нормальной нервной системой покупают цветы, гуляют, смотрят сериалы, едят булочки и делают вид, что понедельник — это слухи. Наташа в субботу финализировала презентации, потому что если она не финализирует, то в понедельник на совете директоров кто-нибудь скажет: «Команда маркетинга не доработала», и все посмотрят на неё.

Не на команду. На неё.

Она быстро набрала:

«Пришлите последнюю версию. И список правок клиента. Без пересказов. Документом».

Потом добавила:

«И не называйте файл FINAL_FINAL_NEW_3. Я вас умоляю».

Полина подошла ближе, вытащила из миски кусочек сыра и, прежде чем съесть, выразительно посмотрела на мать.

— Мам, это называется работа.

Сказала без обвинения, почти ласково. Именно это раздражало Наташу сильнее всего: когда близкие произносили очевидные вещи таким тоном, будто она сама их не понимала.

— Это называется предотвращение катастрофы.

Наташа положила телефон на стол, но не выпустила его из руки. Большой палец остался на боковой кнопке.

— У тебя каждая суббота — день предотвращения катастрофы.

— Потому что катастрофы, Поля, не уважают выходные.

— Может, им просто никто не объяснил твой календарь?

Наташа всё-таки улыбнулась, но ненадолго: улыбка мелькнула и исчезла, как уведомление, которое случайно смахнули.

Полина обошла стол, остановилась возле сервировки и пальцем поправила одну из салфеток — нарочно криво. Наташа посмотрела на салфетку, потом на дочь, потом снова на салфетку.

— Не надо.

— Что?

Полина сделала невинное лицо. Очень плохое невинное лицо, слишком театральное для человека, который рос рядом с Наташей и должен был знать: Наташа считывает саботаж на стадии намерения.

— Ты прекрасно понимаешь что

— Я проверяла систему.

— Система стабильна.

— Система нервная.

Наташа молча вернула салфетку на место.

— Тётя Лена сказала, что привезёт тебе подарок, — сообщила Полина.

Наташа напряглась.

— Надеюсь, не магнит.

— Она сказала: «То, что Наташе давно нужно».

— Крем для рук?

— Нет.

— Шёлковую наволочку?

— Нет.

— Витамин D

— Мужчину.

Наташа дёрнулась и уронила ложку в салат. Ложка мягко утонула в листьях рукколы, а Полина медленно улыбнулась. Её улыбка была преступно похожа на Ленину — та же радость от того, что кто-то наступил на заранее разложенные грабли.

— Я пошутила. Но реакция хорошая. Надо было снять.

Наташа достала ложку, промокнула её салфеткой и положила в раковину с выражением человека, который только что обезвредил мину.