Ольга Дмитриева – Центр принятия и адаптации (страница 18)
Все это Министрка говорила тихим голосом, не открывая глаз и не меняя расслабленной позы.
Мэр подумал, что все сошли с ума. Не в медицинском, конечно, смысле… Но и не в оскорбительном! Просто пришло в голову… Речевой оборот.
Он выбрал себе синий пуф, встряхнул его тихонько, поставил в углу комнаты и аккуратно сел на него, как на стул.
Министрка здравоохранения посмотрела на него из-под ресниц. Мэр попробовал прилечь.
— Расслабьте шею… И стопы.
Он постарался положить голову удобнее. Министрка говорила мягким, но приказывающим тоном, и это его успокаивало. Он знал, что раньше она была инструкторкой йоги, и пожалел, что не был у нее на занятии. По правде, он вообще не был на занятии йогой, не только у нее.
Когда Мэр действительно чуть-чуть расслабился, его начало клонить в сон, а к глазам подступили слезы… И спать, и плакать в присутствии коллег было очень неловко. Он специально незаметно напряг правое плечо и постарался сосредоточиться на мыслях о работе.
Мыслей было много. Главное беспокойство касалось, конечно, того, что непонятно, что делать. После Известия Мэрия и горожане сделали все возможное, чтобы отсрочить неизбежное и обеспечить себе максимально комфортную жизнь. Но максимально комфортная
Проблема в том, что он уже совсем не знал — что. И беспокоился.
Все министрки собрались — никто не встал с пуфов, не выпрямился и не открыл глаза. Участники и участницы кабинета слушали тихие инструкции от Министрки здравоохранения и занимали расслабленные позы. Министр продовольствия даже лег на пол на коврике.
Последней пришла Министрка коммуникаций. Мэру казалось, что ей сейчас тяжелее всех. Что бы они ни делали, оценка этих действий зависела от ее работы. А у нее в министерстве осталось всего несколько сотрудников, и ни одного без симптомов выгорания.
Министрка коммуникаций тоже заняла пуф и свернулась на нем в позе эмбриона.
Мэр начал совещание, не открывая глаз, хоть ему и было некомфортно. Но он не мог себе позволить выглядеть слишком напряженным в глазах коллег.
— Давайте начнем с реалистичных задач. Как у нас с заготовкой продуктовых наборов?
Министр продовольствия откликнулся с коврика на полу:
— Заготовили триста килограммов: овощные пюре, вода, смеси. Этого должно хватить на неделю обеспечения горожан исходя из их количества на сегодня. Предлагаю пока не изымать продукты из магазинов. Дадим рекомендации всем продавцам заготовить наборы, на случай если они понадобятся. Плюс, думаю, горожане закупают что-то сами…
— Мне нравится эта идея. Думаю, ретейлерам будет проще работать напрямую, и у сотрудников будет больше мотивации. Спасибо.
— Я тогда попрошу коллег поговорить с представителями рынка сегодня-завтра и на следующей встрече расскажу об их реакции. Реквизировать что-то мы успеем всегда, если они откажутся.
— Они не откажутся. Это блестящая идея, — Мэр одобрительно похлопал пуф. — Спасибо. Давайте перейдем к вопросам здравоохранения. Министрка, как вы считаете, может быть, пора уже начинать раздавать запасы снотворного?
— Психологическая ситуация ухудшается.
В отчетах Центра принятия и адаптации фиксируется все больше депрессивных эпизодов и панических атак. Но есть и хорошая новость — на этой неделе не было ни одного самостоятельного ухода. — Министрка сделала паузу, и стало слышно, как все чуть больше расслабились на своих местах. — В Комнатах для сна по рекомендации оказались шесть человек, четыре человека пришли по собственному желанию. Итого десять, но семерых завтра выпишут с улучшениями. — Наполнитель пуфов захрустел в такт одобрительному киванию. — Предлагаю начать распространение лекарств с витаминов и БАДов. Надо организовать кампанию информирования, рассказать о разных группах витаминов и открыть несколько точек распределения. Единственное опасение у меня — вопрос учета. Мы уже забрали все общественно важнное из аптек, но лекарств не так много. Не хотелось бы, чтобы горожане брали что-то про запас.
— Предлагаю сказать, что базы выдачи интегрированы и мы можем отследить нарушителей. Никто не узнает, что мы не можем этого сделать, — прошептала Министрка коммуникаций со своего пуфа у входа в зал.
— Хорошо. Эм… Не очень этично… Но это же для пресечения неэтичного поведения? — Мэр успокоил сам себя. — Перейдем к коммуникационной стратегии? Прошу прошения, если выскажусь слишком прямо. Но… кажется, что ее… нет?
— Ее нет, — Министрка повторила за Мэром его слова, как меланхоличное эхо.
— Ничего страшного, это очень масштабная задача, вы не можете в одиночку нести за нее ответственность. Давайте подумаем, что может нам помочь. — Мэр почти засыпал, но чувствовал, что не сможет спать спокойно, пока у них не будет плана.
— Я думала об этом. Нам нужен какой-то нарратив. История. Какое-то развитие, что-то, что может привлечь внимание горожан. Мне стыдно признаваться, но иногда я жалею, что никто из представителей религиозных конфессий не остался в Городе. Кажется, они могли бы помочь.
— Давайте отметим это как идею… Я для себя зафиксирую, мысленно. — Мэру было неловко вставать и идти к доске. — Может быть, удастся найти кого-то из верующих? Я слышал, что на левом берегу живет религиовед. Может быть, попросить его прочитать лекцию? У меня, правда, есть консерн, что люди будут обвинять нас в лицемерии или, что ничуть не лучше, чувствовать лицемерами себя… Или своих знакомых, которые вдруг обратятся к религии…
— Религия не выход. Этот подход противоречит ценностям, о которых мы постоянно твердим. В религиозные идеи не поверят вот так все одновременно. А значит, они будут разъединять. — Министрка пригородов даже немного приподнялись, чтобы высказать свою мысль, но сразу легли обратно и повернулись на бок.
— Я согласна, — Министрка здравоохранения выдохнула слова поддержки. — Но я не знаю, что еще предложить. — Глубокий вдох. — Кажется, что мне лично подошла бы больше не сверхидея, а, наоборот, что-то простое, приземленное, жизнеутверждающее. Что-то, что напоминало бы мне больше о самой жизни, чем о том, что там будет или не будет после Заката. Я все равно не верю, что там что-то будет… — Медленный выдох.
— Есть одна история. Я просто хотела вам ее рассказать. Правда, она касается частной жизни. Но я подумала, что это может быть важно… — Министрка коммуникаций немного напряглась на своем пуфе и замолчала.
— Рассказывайте, пожалуйста. Если там нет ничего слишком личного, конечно. — Мэр поддержал коллегу, просто потому что чувствовал, что это его долг как руководителя. Вообще-то все личное он не одобрял.
— В Центре принятия и адаптации есть консультантка, которая забеременела. И она отказалась прерывать беременность. Сказала, что будет рожать ребенка, если успеет. А если не успеет, то… не будет…
Министрки не знали, что сказать.
— Она сумасшедшая, — прошептал Министр продовольствия.
— Это очень смелое решение. Очевидно, скорее интуитивное, чем разумное. Но интуитивные решения часто бывают верными, — выдохнула и вдохнула Министрка здравоохранения.
— А какой срок? Может, она еще передумает? — Министрка пригородов открыли глаза и приподнялись на локте.
— То, что вы говорите, это очень странно, но сложно об этом не думать. Не знаю, что я бы сделал на ее месте. А у нее есть партнер? Это запланированная беременность? — Мэру показалось, что они сплетничают. Но он же должен стараться знать про горожан все, как руководитель. Особенно про тех, кто может находиться в уязвимом положении.
— Я не знаю деталей. Партнер у нее вроде есть. Кажется даже, это что-то вроде полиаморного союза. — Министрка коммуникаций потянулась. — Меня тоже не отпускают мысли об этой персоне.
Министрки снова замолчали.
Министрка коммуникаций была на самом деле не так беспомощна и подавлена, как говорила в начале совещания. У нее была идея, просто сначала она хотела ее проверить.
— Может быть, это и есть наш нарратив?
Последний ребенок? Жизнь начинается, жизнь заканчивается — есть вещи, которые мы не в силе изменить?
— Скорее две жизни заканчиваются. Или одна, если срок небольшой, — Министрка пригородов звучали расстроенно.
— Но будет ли это этично? — Министрка здравоохранения прервала свой дыхательный цикл.
— Я не знаю… Но эта история настолько цепляет… Она может отвлечь абсолютно всех…
— Как раз поэтому она может быть неэтичной. Персона находится в сложном и уязвимом положении, нужно ли ей лишнее внимание?
Мэр понимал, что должен что-то сказать. Но что сказать? Идея была крайне противоречивой, мягко говоря… Но даже его любопытство проснулось.
— Давайте пока попробуем про эту персону что-то узнать. В порядке ли она, нужна ли ей помощь, как проходит медицинское наблюдение. В конце концов, это смелое решение с ее стороны, и Город должен о ней позаботиться.
Маргарита, Федор и Тео взяли в прокате флеш-карту со старым сериалом про врачей. Тео протестовал. Но это то, что было доступно без листа ожидания.