Ольга Дмитриева – Тайная жизнь гаремов (страница 27)

Хуррем была необычайно умна, очень одарена и, как ни странно, начитанна для своих пятнадцати — шестнадцати лет. Она быстро научилась хорошо говорить по-турецки, затем овладела другими языками и сознательно османизировалась. Дочь православного священника добровольно приняла ислам и идеально вписалась в сложный и жестокий мир гарема. Вначале она стала фавориткой султана, а затем возвысилась до ранга его третьей жены — одной из самых влиятельных фигур «Дома радости». Своего первенца Хуррем назвала Селимом — в честь отца ее мужа, султана Селима I (1467–1520). Затем родила Сулейману еще трех сыновей и двух дочерей, еще более укрепив свои позиции на подступах к власти. Но наследником престола по-прежнему официально считался Мустафа — старший сын первой жены падишаха, красавицы-черкешенки Гюльбахар, родившей ему трех здоровых и крепких мальчиков. Трон должен был перейти к Мустафе, а это грозило смертельным приговором для сыновей Хуррем, которых Мустафа по установившейся традиции должен был уничтожить. И по страшным правилам гарема Гюльбахар и ее дети становились смертельными врагами Хуррем-Роксоланы. Впрочем, и сама черкешенка не была невинной, беззащитной овечкой. Прозвище Босфор-султан ей дали в гареме за любовь к прогулкам по Босфору, в который она приказывала бросать кожаные мешки с неугодными одалисками и их детьми. Борьба развернулась не на жизнь, а на смерть. Действовать Смешливая стала теми же методами, что и византийская царевна Зоя Палеолог, рассказы о которой она, вероятно, слышала в детстве в своем родном Рогатине. Византийка, вышедшая замуж за великого князя Московского Ивана III, методично и безжалостно уничтожала всех, кто мог помешать ее сыну Василию (отцу Ивана Грозного) взойти на престол. Анастасия-Роксолана вела свою интригу столь же неторопливо и изобретательно, одновременно стараясь сделаться все более и более желанной и необходимой своему повелителю. Она мечтала когда-нибудь стать валиде, пока же следовало добиться назначения наследником престола одного из ее сыновей. Это было необходимо не только для спасения жизни детей, но и для того, чтобы обезопасить свое собственное положение. В любой момент Сулейман мог увлечься новой красивой наложницей и сделать ее законной супругой, судьба же отвергнутой жены была печальна, а ее детей трагична.

В 1526 году произошла знаменитая ссора между Хуррем и Гюльбахар, значение которой казалось столь велико, что венецианский посланник написал о ней совету дожей. Разъяренная Гюльбахар не выдержала, увидев, как Роксолана победоносно шествует в спальню Сулеймана (не исключено, что та сознательно сделала это на виду у первой жены султана, дабы спровоцировать ее), бросилась на соперницу и начала яростно избивать ее. Лицо Хуррем сильно пострадало во время схватки, но ситуацию она сумела обернуть себе на пользу. Она закрылась в своих покоях, ссылаясь на изуродованное лицо, и отказывалась явиться на зов султана. Это был немыслимый для гарема акт непослушания, и Хуррем проявила редкостное бесстрашие, ибо рисковала жизнью. Еще свежа была память о Гюльфем, умерщвленной за то, что она продала свою очередь на постель к Сулейману (ходили слухи, что именно хитрая Хуррем, ревнуя султана к этой изумительно красивой, но глуповатой наложнице, посоветовала ей совершить подобный безумный поступок). Но Роксолана-Хуррем продолжала упорствовать, лишая султана своих ласк и требуя, чтобы Сулейман объявил ее своей официальной женой, разделив с ней не только ложе, но и власть. И грозный повелитель империи покорился. Чтобы умилостивить Роксолану, он удалил Мустафу, назначив его правителем дальней провинции. Вместе с ним покинула гарем и Гюльбахар, отправленная вслед за сыном.

А затем, дабы подтвердить свою верность любимой, султан распустил гарем и женился на Роксолане, чего не делал до него еще ни один султан. Вот как описал это чрезвычайное событие англичанин Джордж Янг: «На этой неделе здесь произошло событие, какого не знает вся история здешних султанов. Великий повелитель Сулейман в качестве императрицы взял рабыню из России по имени Роксолана, что было отмечено празднеством великим. Церемония бракосочетания проходила в Серале, чему посвящались пиршества размаха невиданного. Улицы города по ночам залиты светом и всюду веселятся люди. Дома увешаны гирляндами цветов, всюду установлены качели, и народ качается на них часами. На старом ипподроме построили большие трибуны с местами позолоченной решеткой для императрицы и ее придворных. Роксолана с приближенными дамами наблюдала оттуда за турниром, в котором участвовали христианские и мусульманские рыцари; перед трибуной проходили выступления музыкантов, проводили диких зверей, включая диковинных жирафов с такими длинными шеями, что они доставали до неба… Об этой свадьбе много ходит разных толков, но никто не может объяснить, что все это может значить».

Войдя во власть, Роксолана решила более не рисковать и силой своего влияния возвела в норму физическое устранение всех принцев крови кроме наследника. До нее это случалось, но не являлось обязательным. При Роксолане были убиты все принцы крови. Укрепив свою власть, хасеки султана подчинила свою жизнь двум задачам — борьбе за место рядом с повелителем и выработке строжайшего этикета гарема и всего двора. И преуспела в этом, как собственно во всем, за что бралась. Впрочем, некоторые из правил были нелепы и жестоки, как, например, то, что выходы из покоев первой жены вели в султанскую казну, дворцовую тюрьму, а оттуда в глубокие воды Босфора. Почти три века давлел этот жестокий этикет над обитателями «Дома радости», пока Накшидиль не ввела обычаи, олицетворявшие новое время.

Великий же Сулейман теперь полностью попал под влияние своей прелестной, умной и жестокой жены. «Единственным изъяном в характере Сулеймана является его чрезмерная преданность жене», — писал посланник Габсбургов.

Бассано Да Зара, автор книги «Костюм и мода в Турции» (1565) писал по этому поводу: «Он так ее любит и так ей верен, что все только диву даются и твердят, что она его заворожила, за что и зовут ее не иначе как жади, или ведьма. По этой причине военные и судьи ненавидят ее саму и ее детей, но, видя любовь к ней султана, роптать не смеют. Я сам много раз слышал, как кругом клянут ее и ее детей, а вот о первой жене и ее детях отзываются добром».

Послы европейских держав, описывая «извращенную» по восточным понятиям моногамность султана, одновременно способствовали повышению его авторитета у своих повелителей. Факт жизни Сулеймана с одной женой (из христианских народов) имел определенное и весьма серьезное значение. И цель мудрого правителя османов — стать легитимным и уважаемым всеми монархами Европы правителем была достигнута. Но любимая и своенравная жена Сулеймана все не могла успокоиться. Ей хотелось быть единственной не только в сердце султана, но и во власти, и пока были живы люди, имеющие влияние на ее мужа, она не чувствовала себя вполне счастливой. Одной из жертв жестокой Роксоланы стал близкий друг султана Ибрагим, с которым Сулейман не разлучался во время военных походов. Ибрагим служил ранее сокольничим при султане, потом был назначен правителем Румелии и, наконец, стал главным визирем и дамадом — мужем родной сестры султана Хатидже. Но однажды визирь не проснулся, он был задушен во сне. Никто не сомневался, что приказ исходил от Роксоланы, но доказательств не было, открыто же обвинить беспощадную хасеки не смели. Другим врагом, имеющим влияние на султана, был благодетель Роксоланы, умный, талантливый и скромный Рустем-паша. И Роксолана вновь начала неторопливо и методично плести интригу. Ее дочери исполнилось двенадцать лет, и она решила выдать ее замуж за… Рустем-пашу, который был на сорок лет старше своей невесты. Но и жених был не плох. Он пользовался влиянием при дворе, был близок к трону и, самое главное, являлся наставником и другом наследника престола Мустафы, который успешно правил в своей провинции — Амасье.

Казалось, что Роксолана рада, наконец, отблагодарить Рустем-пашу за то, что он когда-то ввел ее во дворец султана, и была столь убедительна в своем притворстве, что старый царедворец попался на удочку. Дочь Роксоланы в полной мере унаследовала очарование своей матери, и Рустем-паша был безмерно счастлив оказанной ему честью. Но прелестная девушка оказалась игрушкой в руках своей матери. Всего через год после свадьбы Смешливая нанесла смертельный удар и Рустам-паше и Мустафе. Ловко собрав с помощью дочери нужные ей сведения, она представила «бесспорные доказательства» измены султанского зятя — данные о заговоре Рустем-паши и Мустафы с целью свержения султана.

Рустем-пашу подвергли жесточайшим пыткам и обезглавили, а по базарам побежал шепот, что его обезглавленная голова, выставленная на всеобщее обозрение у ворот Топкапы, шептала запекшимися от крови губами: «Хуррем».

Вскоре погиб и Мустафа — умный и способный молодой человек, которого любили и в народе, и в армии. Любил своего первенца и сам Сулейман. Но Роксолана, умело играя на извечном страхе султанов потерять власть и жизнь, восстановила отца против сына, что и привело их к сражению. Желая избежать трагедии, Мустафа один, без оружия и охраны бросился к шатру отца. Он вбежал в шатер султана и миновал четыре его комнаты, но, когда вступил в пятую, палач остановил его, затянув на шее шелковый шнурок. Быстро ушли из жизни братья Мустафы, Мехмед и Мурад, сошла с ума от горя и скончалась их мать — черкешенка Гюльбахар. Долго оплакивал Сулейман своего любимого сына, а Смешливая ликовала под дикие крики евнухов из окружения Мустафы и Рустем-паши, которых она приказала кастрировать вторично. Казалось, ничто уже не могло помешать безраздельной власти хасеки над Сулейманом. Но возмутилась мать султана, грозная Хамсе-султан, происходившая из рода крымских ханов Гиреев. Она явилась к Сулейману и, высказав все, что думает о «заговоре», казнях и любимой жене сына, потребовала остановить ее. Нет ничего удивительного, что после этого валиде Хамсе прожила всего месяц.