Ольга Дмитриева – Тайная жизнь гаремов (страница 28)

Стамбул застыл от ужаса. В шумных кофейнях обсуждали все, что угодно, но только не Хуррем. Всюду были ее глаза и уши, а слишком смелых в своих высказываниях о хасеки убивали на месте.

В 1541 году в Старом дворце, где размещался гарем, случился пожар, и Роксолана, как всегда, сумела обернуть ситуацию себе на пользу. Вместе со всем своим окружением она перебралась в Новый дворец, куда до этого женщинам ходу не было. Здесь она уже была постоянно возле Сулеймана и в непосредственной близости от центра власти империи. Так началась эпоха Правления женщин.

Когда же Сулейман объявил Хуррем о своем желании построить для нее отдельный дворец, ей пришлось пережить немало тревожных минут. Это грозило отдалением от султана и его уходом из-под контроля. И Хуррем выступила с встречным предложением: пусть талантливый архитектор всех времен и народов Синан построит мечеть имени Сулеймана. Султана захватила эта идея, в результате которой появился архитектурный шедевр-мечеть «Сулейманийе».

Хуррем осталась рядом со своим повелителем, одержав очередную победу. И все же в одном она не преуспела. Любимая жена султана не смогла дать Сулейману и империи достойного наследника. Четыре сына было у Хуррем, один из них умер в детстве, а из оставшихся она выбрала самого мягкого по характеру, Селима, что, по мнению матери, должно было стать залогом того, что он пощадит своих братьев. Не смущало Хуррем и то обстоятельство, что Селим, боявшийся смерти, заглушал свой страх вином. Проявляя несвойственную ей слабость, она потворствовала пороку сына, надеясь, что подобным недостойным способом Селим сумеет облегчить свои душевные муки. Потом, став султаном, за свое пристрастие к горячительным напиткам Селим II Сары, или Рыжий (1566–1574) получил в народе вполне заслуженное прозвище Селим-пьяница.

Роксолана умерла в 1558 году. Ей так и не удалось стать валиде и вкусить прелесть абсолютной власти, но зато она не дожила и до той роковой минуты, когда брат пошел на брата, а отец — на сына. Не стала Смешливая свидетельницей борьбы Селима и другого ее сына Баязида за трон и не узнала, что Сулейман убьет Баязида и его детей (своих внуков). По странному совпадению любимой женой Баязида, как и его отца, была женщина из славянских земель, и бежать от гнева отца он хотел к московитам.

Легендарный Сулейман скончался на семьдесят четвертом году жизни, на его правление пришелся военный экономический и культурный взлет империи, простирающейся от Будапешта на Дунае до Асуана у Нильских порогов и от Евфрата почти до Гибралтарского пролива. Прозвание же Великолепный, которым Сулеймана удостоили в Европе, было тем более заслуженным, что получил он его в век поистине великих монархов — Карла V Испанского и Елизаветы I Английской. Но у выдающегося правителя могла быть только достойная его подруга, и Роксолана, которая тридцать два года была рядом с Сулейманом и, по мнению современников, руководила им, без сомнения, являлась личностью исключительной. Из исторических хроник и сообщений западных дипломатов известно, что любимыми собеседниками Роксоланы-Хуррем были великий зодчий Синан и поэты Хыяли и Зати. Не чужда творчества была и сама Роксолана. Сочинение стихов являлось излюбленным занятием женщин гарема, они передавали свой поэтический дар детям, и из тридцати четырех султанов одиннадцать были талантливыми поэтами. Сулейман также сочинял стихи, и супруги часто обращались друг к другу с поэтическими посланиями, в одном из которых Смешливая обратилась к Сулейману: «Позволь Хуррем быть принесенной в жертву за один волосок из твоих усов».

Рокосолана-Хуррем понимала значение торговли и способствовала ее развитию. Она активно поощряла первое торгово-дипломатическое соглашение Турции и Франции, содействовала созданию особого торгового клана — «купцы дворца», который специализировался на поставках западных товаров. С ее помощью были расширены причалы в торговом квартале Галата, и в Золотой Рог теперь могли входить суда до 500 тонн водоизмещением.

Хуррем проявляла интерес и к географии, и в частности, к трудам выдающегося османского мореплавателя Пири Реиса, который показал в своих картах Антарктиду, открытую через триста лет русскими моряками.

Кем была эта женщина? Хладнокровной злодейкой или жертвой гарема, ставшей жестокой поневоле, в процессе свирепой борьбы за выживание? История «Дома радости» темна и загадочна, и ответить на этот вопрос невозможно. Со смертью Роксоланы-Хуррем женское влияние на ее овдовевшего мужа не прекратилось. Место матери заняла ее дочь Михрима и внучка Айше Хумашах. Именно к их советам стал прислушиваться Сулейман, принимая решения, а после смерти этого великого правителя султаны замкнулись в стенах своего «малого царства», оставаясь одновременно его повелителями и заложниками. Женщины, с которыми они стали проводить все свое время, сумели воспользоваться ситуацией и усилили свое влияние. И с 1603 по 1687 год силою обстоятельств вся реальная власть оказалась в руках гарема, откуда женщины стали руководить империей.

История другой легенды Дома османов, Эме де Ривери, или Нахши-Диль, еще более таинственна, полна странных мистических совпадений, предсказаний и неожиданных поворотов судьбы.

Эме родилась на острове Мартиника в 1763 году в семье родовитого богатого дворянина, чей род вел свое происхождение от норманнских рыцарей. От этих далеких предков девочка унаследовала северную красоту и непреклонную силу воли, а влияние прекрасного южного острова сказалось на ее характере — по-креольски жизнерадостном и предприимчивом. Там же, на Мартинике, жила ее очаровательная кузина Жозефина Мари Роз Ташер да ла Важери. Однажды, прогуливаясь в сопровождении слуг, девочки зашли к местной колдунье и попросили предсказать им судьбу. Предсказание, развеселив юных аристократок, превзошло самые смелые ожидания: обеим была обещана корона. Эме она ожидала на Востоке, Жозефину Мари Роз — на Западе.

По традиции образование, достойное родовитой дворянки, юную Эме отправили получать во Францию, в монастырскую школу в Нанте. И кузины расстались, чтобы никогда более не увидеться. Жозефина Мари Роз через какое-то время превратится в Жозефину и станет императрицей Франции. Ее кузине Эме выпадет еще более фантастический жребий.

В 1784 году, закончив обучение в монастырской школе, Эме на корабле возвращалась из Франции на Мартинику. Неудачи преследовали путешественницу с самого начала. Сперва судно попало в шторм, а затем она сама — в руки пиратов. Алжирский дей[14], к которому была привезена живая добыча, сразу же оценил ее редкостную ценность, но оставить у себя не посмел. Его первая жена, испанка Фатима сообщила, что информация о красавице поступила в Большой Сераль, и было бы гораздо лучше, да и безопасней подарить ее султану, который сумеет оценить степень принесенной деем жертвы. Испанка говорила правду, «запрос» из Большого Сераля об Эме уже поступил, но, возможно, она сама несколько торопила события. Задерживать подобную красавицу на глазах мужа в. гареме не хотелось…

Но, так или иначе, вскоре Эме, охраняемая ротой янычар, была доставлена в «Дом радости», и его двери захлопнулись, навсегда отрезав девушку от прежней жизни. Француженка оказалась в незнакомом мире, о нравах которого она знала только по слухам, а они не обнадеживали. Что должна была ощутить эта лучшая выпускница монастырской школы, оказавшись в совершенно чуждой ей среде, не зная ни языка, ни обычаев, представить сложно. Но в гареме у Нахши-Диль или Прекраснейшей (именно так стала там именоваться Эме), оказалась могущественная покровительница. Именно она потребовала отправить Эме в Стамбул, но приказ могущественной дамы не был вызван желанием пополнить гарем новым редким «экземпляром». В дело вмешалась большая политика, и юная француженка должна была стать ее орудием.

Почти за двадцать лет до прибытия Эме в гарем, туда была доставлена юная грузинка, дочь священника — дивная красавица с гибким, упругим телом и огромными темными очами. Как и Эме ее похитили, но, в отличие от случайного пленения француженки, это было продумано и осуществлено по заказу гарема. Абрекам было поручено найти девушку, достойную стать женой Мустафе III (1757–1773). Надежды традиционно возлагались на Кавказ, и Михри-шах (Лунноликая), так стали называть грузинку, их полностью оправдала. Она обладала недюжинным умом, железной выдержкой и присущим жительницам Гюрджистана (Грузии) независимым нравом. Последнее внушало надежду ее соперницам. Независимость в гареме каралась, и все ожидали скорого падения горянки. Но гордость Лунноликой в сочетании с дивной красотой и изумительным искусством любви, которое она быстро освоила, пленила повелителя. Она не только выжила, но сумела стать любимой женой Мустафы и родила ему наследника престола — Селима, будущего султана-реформатора (1789–1808). Влияние Михри-шах и ее положение было настолько прочным, что после смерти мужа новый султан Абдул-Хамид I (1773–1789) оставил ее при дворе — случай небывалый в истории «Дома радости». Абдул-Хамид был немолод, после смерти на престол должен был взойти Селим, а Михри-шах стать валиде. Но Селим был бесплоден и следовало срочно найти женщину, которая могла бы дать наследника, способного выполнить возложенные на него цели. Они были поистине великими, определяя дальнейшую судьбу империи.