Ольга Дашкова – Доктор Пышка для Героя (страница 21)

опустила карту вдоль бедра и посмотрела.

Он прямо, без прищура, без своей обычной оценивающей прохлады смотрел в ответ. Это было

почти невыносимо, такой взгляд от такого человека. Я держала его секунду, две, потом мои

глаза дернулись в сторону.

— Вот, — сказал он тихо. — Именно это.

— Что — это?

Он прошел еще несколько шагов и остановился в двух метрах от меня. Достаточно близко, чтобы

я чувствовала это расстояние как физическую величину.

— Ты отводишь взгляд каждый раз, когда я смотрю на тебя по-настоящему. Ты уходишь раньше,

чем заканчивается разговор. Ты делаешь все правильно и быстро, чтобы не оставаться дольше,

чем безопасно.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то профессиональное и закрывающее тему.

— Не надо, — сказал он. — Я не закончил.

Закрыла рот.

— Три дня ты ходишь с таким лицом, как будто приняла приговор и теперь его исполняешь. Я не

знаю, что случилось, — он чуть качнул головой. — Нет, знаю. Слышал обрывок разговора про

бывшего мужа.

Кровь бросилась в лицо.

— Это не твое...

— Послушай меня, — он говорил ровно, без нажима, но каждое слово стояло на своем месте как

гвоздь. — Я двадцать лет читаю людей. Это моя работа, моя жизнь, я умею это лучше, чем

что-либо другое. И я вижу тебя, Маслова. Не доктора, а тебя.

Я смотрела на него и молчала. Внутри что-то сжалось так, что стало трудно дышать ровно.

— Вижу женщину, которая решила, что она слишком много. Слишком сложная, слишком занятая,

слишком... — он сделал короткую паузу, — пышная может быть. Слишком всего. И поэтому заранее

уходит сама, раньше, чем успеет уйти кто-то другой.

Слово «пышная» в его устах прозвучало не как характеристика, а как что-то другое. Как будто

он произнес его намеренно, чтобы я услышала именно так, как он это имеет в виду.

— Я не... — начала, остановилась. Потому что это была ложь, а он бы ее увидел немедленно.

— Тот человек, — сказал Тимофей, — который ушел и нашел себе другую. Он тебя не видел. Это

его потеря, а не твой дефект. Разница важная.

В горле стало тесно, я смотрела на него и думала о том, что ненавижу этот разговор.

Ненавижу, что он видит то, что я тщательно убирала за двойными стеклами профессионализма.

Ненавижу, что он стоит передо мной в двух метрах и говорит вслух то, что я сама себе

говорила только в самые темные ночи, наедине, без свидетелей.

— Тимофей Александрович...

— Тимофей, — поправил он. Без раздражения. Просто поправил.

Шаг вперед, теперь расстояние между нами стало меньше, он стал близко, ощутимо близко. Я

должна была отступить, но не отступила.

— Ты знаешь, что я думал первые две недели? — спросил тихо.

— Нет.

— О том, как ты стоишь у операционного стола. Как ходишь по коридору. Как делаешь перевязку

в темноте и думаешь, что я сплю, — помолчал секунду. — О том, что ты красивая. По-настоящему

красивая. Не несмотря на «что-то», просто красивая.

Это было слишком. Слишком прямо, слишком близко, слишком похоже на то, что я запретила себе

хотеть слышать.

— Не надо, — голос вышел тише, чем я хотела. — Тимофей, я твой лечащий врач. Между нами не

может...

— Ты боишься.

— Я реалист.

— Ты боишься, — повторил без осуждения, как факт. — И я понимаю, почему. Но ты стоишь здесь

и не уходишь. И это тоже факт.

Я стояла. Не уходила.

Он медленно поднял руку, давая время отстраниться, и кончиками пальцев убрал прядь волос с

моей щеки. Прикосновение было легким, почти невесомым. Но я почувствовала его всем

позвоночником, от шеи до основания.

— Посмотри на меня, — сказал тихо.

Я посмотрела. Вблизи его лицо было другим. Без дистанции, которую я всегда между нами

держала, оно было просто — лицом. С мелкими морщинами у глаз, с сединой в короткой бороде,

со шрамом на подбородке, о котором я не спрашивала. Взрослое лицо, прожитое, настоящее.

Его ладонь осторожно, вопросительно легла на мою щеку. Теплая, большая, с твердыми мозолями

у основания пальцев. Я закрыла глаза на секунду, просто потому что не могла не закрыть.

— Марина, — только имя, без продолжения.

Когда он наклонился и тихо, почти невесомо коснулся губами моих губ, совсем не так, как я

могла бы ожидать от такого человека, у меня перехватило дыхание. Это было не похоже на то,