Ольга Брюс – Кружева судьбы (страница 12)
– Слушай, Никитос, ты выглядишь совсем неважно. Тебе бы тоже полечиться. Прокапаться в конце концов…
– Всё это потом, – махнул рукой Синельников. – Сейчас для меня главное – мой сын…
***
Люба медленно вошла в дом и оперлась на дверной косяк. Её лицо было бледным, а движения – вялыми. На ферме сегодня выдался тяжёлый день, и, казалось, силы совсем покинули девушку.
– Люба, что это с тобой? – выглянула из кухни Валентина. – Господи! Да ты вся белая! Заболела, что ли?
– Не знаю… – тихо ответила Люба и, поморщившись, прижала руку к груди. – Не могу даже сказать, что болит. Голова раскалывается, на плечи словно гора давит. И тошнота…
Валентина быстро подошла к ней и, поддерживая под руку, усадила на диван.
– Приляг. Я сейчас принесу тебе воды. И пошлю Шурку за врачом.
– Не надо, – Люба с трудом приподняла голову с подушки. – Я полежу и все пройдёт. День сегодня жаркий. Может, я просто перегрелась…
– Ты проверяла температуру? – спохватилась Валентина.
– Нет, – Люба поднесла ладонь ко лбу. – Валь, я не горячая. Да не беспокойся ты так. Всё хорошо.
Но Валентина не стала слушать её.
– Шурка! Шурка, иди сюда!
– Ну что тебе? – Шура вышла из своей комнаты и с удивлением посмотрела на младшую сестру. – Любка, ты как смерть белая…
– А я тебе о чём?! – всплеснула руками Валентина. – Я побуду с ней, а ты сбегай за доктором. Пусть придёт, посмотрит, что с ней.
– Люб, – Шура присела рядом с ней на кровать. – А ты, часом, не беременная? А то про тебя и Негоду тут разные слухи ходят.
Люба в ответ только застонала.
– Да иди ты уже, зови врача, – топнула ногой Валентина. – Господи, Шурка, что ж ты такая непутёвая?
– Ой, не гавкай… – привычно отмахнулась от невестки Шура и направилась к выходу.
Однако едва вышла на улицу, как остановилась, увидев знакомую иномарку, которая притормозила возле неё.
– Шура, а я к тебе…
– Да? – она смерила Дениса Матвеева насмешливым взглядом. – И зачем же я тебе понадобилась?
Глава 8
Шура застыла возле мерцающей на солнце иномарки – символа роскоши и престижа, который в те годы многим казался почти недосягаемой мечтой. Машина словно дышала величием: её длинный и мощный кузов с плавными линиями отражал статус хозяина, подчёркивая выдержанный стиль и неподвластную времени элегантность.
Взгляд Шуры невольно скользил по глянцевому корпусу автомобиля, словно изучая каждую деталь, каждый изгиб его мощного кузова. Хромированные элементы сверкали под солнцем, отражая свет так ярко, что становилось трудно не отвести глаза. Эмблема звезды на капоте выглядела особенно гордо и мужественно, подчёркивая статус хозяина, которого он явно добился. Казалось, сама машина была символом новой жизни, где Денис Матвеев – такой успешный и уверенный, взлетел выше всех после лишений и неудач.
Шура задыхалась от зависти и одновременно восхищения: вот жизнь, к которой она так стремилась, но та продолжала оставаться ледяной и недоступной. И бывший жених за рулём этой громадной, дорогостоящей машины, казался ей воплощением всего того, чего ей не хватало.
Её сердце то сжималось, то разжималось от смешанных ощущений – невыносимой обиды за то, что он смог добиться всего, о чём можно только мечтать, но рядом с ним не она, а Лена, Ленка Перова, серая мышь, которую Шура ненавидела с самого детства. Шура вспоминала моменты, когда они с Денисом мечтали вместе, строили планы и видели перед собой общее будущее. Почему всё пошло не так? Как она смогла упустить такое счастье? Это всё Ленка-зараза и Герман-гад. Он всегда появлялся рядом с ней только для того, чтобы испортить ей жизнь.
По лицу Шуры пробежала тень, и Денис не смог не заметить этого.
– Ты что? – спросил он девушку, удивлённо приподнимая брови. – Тебе нехорошо?
– Отвали, Матвеев, – огрызнулась Шура. – Что ты вообще припёрся сюда? Что надо?!
– Вообще-то я к тебе по делу, – сказал Денис. – Слушай, я открываю новый ларёк, а посадить туда некого. Лена не может, она дома малыми занята. Ты ведь знаешь, что у меня уже двое детей, сын и дочка. Вероничка ещё совсем маленькая.
Шура поморщилась:
– Поздравляю! А я-то тут причём? Няньку, что ли, им ищешь? Так вон, в деревне детский сад есть, туда их отдай. А я детей воспитывать не умею. У меня их нет, если ты забыл.
– Нянька нам не нужна, – покачал головой Денис. – Дома Лена со всем прекрасно справляется. А вот в ларьке работать не хочет. Она же фармацевт и как только Вероничка подрастёт, сразу же вернётся в аптеку. Я, Шура, продавца ищу. Пойдёшь ко мне работать?
Шура прикусила пухлую губу.
– Смотря как платить будешь. За копейки я горбатиться на тебя не стану.
Денис улыбнулся:
– Не переживай. Зарплата тебя устроит. А если ещё и хорошо продажи пойдут, премию будешь получать. Приходи завтра, я всё тебе объясню. Хотя… зачем нам ждать завтрашнего дня? Поехали прямо сейчас.
– Поехали, – не устояла Шура перед возможностью прокатиться на дорогой иномарке. – Слушай, Денис, у тебя ведь несколько ларьков, и в соседних деревнях есть. Покажи мне все. Я сравню, кто как работает, и докажу тебе, что я самый лучший продавец. Да ты не бойся, приставать я к тебе не собираюсь. Женатики с детьми меня не интересуют. Я ищу себе свободного парня. А ты своё счастье уже упустил.
Денис рассмеялся:
– Хватка у тебя осталась прежней. Да и красота тоже. Хорошо, садись, поехали.
Он открыл ей дверь и помог сесть на переднее сиденье.
– Господи, какая роскошь…– прошептала Шура, оглядывая салон. – Живут же люди…
***
Юля приехала на рынок, где работала в пирожковой Алибека, вышла из старого советского троллейбуса и сразу же попала в невообразимую толкучку. Даже небольшая площадь перед рынком с утра до вечера была переполнена людьми – продавцами, покупателями, детьми и просто бездельниками, которые приходили сюда просто поглазеть на чужие товары или поболтать с кем-нибудь, убивая собственное время.
Толпа, подхватив Юлю, повлекла её по выщербленной дороге, давным-давно забывшей, что такое асфальт. То и дело спотыкаясь о попадавшие под ноги неровности, выбоины и расставленные продавцами коробки, Юля продвигалась вперёд вместе с незнакомыми ей людьми, которые незаметно вливались в общий поток и странным образом исчезали оттуда. Горячий до одури воздух рынка бросал в лица прохожих крепкие запахи свежего хлеба, сладкой выпечки, подгнивших овощей, копчёной рыбы и дым от уличных шашлычных, в которых бойко крутили шампура бородатые мужчины с гортанными голосами. Солнечные лучи пробивались сквозь качающийся от усталости воздух, подчёркивая разноцветье палаток, самодельных прилавков и просто разложенных на земле тряпок с товаром.
Торговцы громко зазывали покупателей, их крики перемешивались в общем гуле рынка.
– Свежие куриные яйца, только что с деревни, по цене в два раза ниже, чем в магазине! – кричала пожилая женщина с загорелым лицом и белой косынкой.
– Новые импортные джинсы – настоящие «Levi's»! Фирменные варёнки! Только что привезли из-за границы! Давай сюда, не пожалеешь! – кричал молодой парень в бесформенной майке, держа в руках пару джинсов.
– Мыльницы! Удобные, модные, скороходные! Девушка! Посмотрите, вот вчера получили: розовые и фиолетовые. На ноге не почувствуете, такие лёгкие и удобные. Ну куда же вы, девушка?!
Юля покачала головой и прошла мимо торговца обувью, а её уже окликала и дёргала за руку бабулька явно сельского вида, приехавшая на рынок, чтобы продать немного яблок и несколько баночек с соленьями.
– Попробуй, доченька, белый налив. Тут с червячком, но это ничего. Червячок не дурачок, он плохое есть не будет. Возьми, деткам дома компотик сваришь…
Юля отказалась и от яблок. Ей удалось выбраться из толпы и теперь она шла вдоль ряда прилавков, невольно прислушиваясь к голосам продавцов и покупателей. В одном месте мужчина в запыленной кепке уверенно говорил кому-то:
– Водка «Столичная» и коньяк «Арарат» – для настоящих мужчин! Бери, не пожалеешь! Я всегда тут стою. И ещё никого не обманывал.
Неподалёку от него, на скамейке с облупившейся краской сидел старый продавец газет и журналов с заголовками, полными призывов к реформам и переменам. Люди обсуждали новости, перебивали друг друга, где-то смеялись, где-то спорили. Узнав Юлю, старик махнул ей рукой:
– Здравствуй, Юленька! Бурда Моден свежий номерок приберёг для тебя. Тут девушка на обложке на тебя очень похожа!
– Спасибо, Васильич! – отозвалась Юля, торопливо проходя мимо. – После работы заберу!
Но уже через десять шагов она остановилась, с изумлением глядя, как Алибек, стоя на стремянке, снимает вывеску с пирожковой.
– Что это? – спросила Юля у подошедшей к ней сзади Динары. – Зачем?
– Закрываемся, – вздохнула та. – Из милиции приходили, с пожарными вместе. Сказали, что у нас тут небезопасно.
– Это из-за тебя! – Алибек спустился с лестницы, подошёл к Юле и ткнул в неё толстым пальцем, заросшим чёрным волосом. – Я тебя жалел. Я тебе платил. А он сказал, что я не буду работать!
– Да кто он?! – воскликнула Юля, хотя уже и догадалась, о ком идёт речь.
– Он! – крикнул ей в лицо Алибек. – Я платить хотел, говорить с ним хотел. А он сказал: «Нет!»
– Алибек, миленький, – Юля умоляюще протянула к нему руки. – Не сердись. Я сама поговорю с ним. Это мне Сергей запрещает работать, а тебя он не тронет. Я не буду приходить и всё.