Ольга Болдырева – Слуга (страница 64)

Думал ли я, бросаясь такими словами, что это успокоит людей? Конечно же нет! Я знал, что лишь сильнее распаляю их, но мне было безумно интересно узнать, насколько далеко миттенцы готовы зайти.

– Лазарь! Мать твою! – Вопль, удивительно, раздался не со ступеней кирхи, хотя я ожидал, что первыми нервы не выдержат у фон Латгард. – И вы все с ума посходили?!

Через толпу, толкаясь и задевая людей локтями, пробрался встрепанный Самуил. От ветра золотистые волосы стояли дыбом. Незастегнутое пальто было наброшено поверх домашней одежды, а на ногах и вовсе оказались тапочки, уже намокшие от снега вместе с вязаными носками. Он оглядел горожан, вздрогнул, заметив камни, занесенные для новых бросков, но решительно встал между мной и миттенцами.

– Отойди, Фалберт! – посоветовал хозяин дома терпимости. – Ты все пропустил. Этот приспешник Йамму прикончил отца Реджинманда! Еще и попытался прикрыться мной!

– Не стоит, Самуил. – Я попытался отодвинуть его за спину. – Разберусь.

Удивительно, но бурлящая кипятком злость затихала. Я смотрел, как порывы ветра играются с его волосами и как в них путается бледное утреннее солнце, и почему-то улыбался.

– Думать не хочу, как ты собираешься разбираться, если завел всех до искр из глаз! – огрызнулся Самуил, дернул рукой, вырываясь из моего захвата, и не сдвинулся ни на дюйм. – Рот тебе дан не для оскорблений, а для диалога! И зачем вообще это выступление, когда очевидно, что у тебя железное алиби?! И даже не чертов притон, которым ты зачем-то пытался прикрыться! Слышите, люди? Герр судья не виновен! После того как он покинул дом терпимости, пошел ко мне. И всю ночь провел у меня. Бель подтвердит! Хотите – приведу ее, сами спросите.

Кто-то от удивления выронил камень себе на ногу.

Послышались эмоциональные восклицания и робкие предположения, что Рихтер, подлец, мог угрожать Фалбертам. Прочие шепотки, наполненные иным содержанием, я пропустил мимо ушей.

– Когда бы Лазарь успел мне угрожать, если, по вашему мнению, всю ночь издевался над отцом Реджинмандом? – неожиданно легкомысленно фыркнул Самуил. – А за дочь и я сам убью, не сомневайтесь, за любой косой взгляд! Вы не правы, ополчившись на герра Рихтера. И более того, отец Реджинманд тоже был не прав! Я прошел проверку даром судьи и вам советую. Так мы быстрее наведем в Миттене порядок и будем спать спокойно, не боясь за жизни близких людей!

Говорил Самуил эмоционально, громко и чертовски убедительно. Со стороны он совершенно не походил на умелого оратора, но его слова оказали на толпу удивительное воздействие. Камни опустились, с лиц исчезли злоба и страх, остались озадаченность и смущение. Люди неуверенно переглядывались, словно ища потерянный запал, но тот уже не возвращался.

Я испытал досаду. Не то чтобы в мои планы входило оказаться растерзанным толпой и забитым камнями до смерти, но мне было очень интересно узнать, насколько далеко готовы зайти люди. Ходить по улицам, когда в любой момент на тебя могут броситься? Постоянно ждать новых ударов в спину? Увольте. Считаю, что лучше сразу разворошить осиное гнездо, чем терпеть его над головой и молча сносить укусы.

– Слышали Фалберта? Расходитесь. Немедленно! – приказала фон Латгард и направилась к нам.

За ней спустились Артизар и Маркус. Мальчишка-полицейский за горло уже не держался, но подходить на расстояние удара не решился. Фон Латгард казалась почти спокойной. Только подрагивающие крылья носа, как у принюхивающегося к добыче хищника, выдавали, что она сдерживается из последних сил. Маркус выглядел смущенным. Я не исключал, что до пламенной речи Самуила он тоже подозревал меня. А вот лихорадочный румянец на щеках Артизара мне не понравился, как и блеск в его темных глазах. Хотелось пощупать лоб, проверить, не поднялась ли температура.

Или он так ждал моего избиения?

– Ох, Рихтер… – покачал головой Маркус, смотря, как, тихо перешептываясь, люди уходят от кирхи. Его пальцы, когда он застегивал верхние пуговицы форменного утепленного мундира, мелко дрожали. – Устроили вы! Что это было?

Вместо меня ответить поспешил Самуил:

– Это гордыня, Маркус! Очевидно, Лазарь считает себя настолько выше простых смертных, что брезгует нашей помощью! Он ведь могущественный судья, никто не сравнится с ним! Зачем ему алиби и объяснения, когда можно просто сорваться на испуганных горожанах? Когда можно во всеуслышание заявить, насколько он лучше и сильнее?! Когда можно в очередной раз продемонстрировать свой дар?! Это ведь такой соблазн! Какой бы приговор ты вынес самому себе, Лазарь?! – Яркие голубые глаза Самуила сузились от гнева. – Не отвечай! Не хочу слышать о безусловном благе, которое ты вообразил, будто принесешь мне и Бель, если не втянешь нас в разборки.

Оборвав обвинительную речь, Самуил зябко передернул плечами и пошел прочь. Я растерянно смотрел ему вслед и, пожалуй, впервые за долгое время не находил ответной колкости или оправдания. И в то же время, пусть и не желал этого признавать, эти слова попали в цель. Меня ведь поддерживает сам Господь…

– Прекрасно, Рихтер, – сухо прокомментировала фон Латгард. – Вы умудрились вывести из себя даже нашего тихого Фалберта. Что дальше по плану?

– Парочка убийств во славу Самаэля, конечно, – огрызнулся я.

– А после все-таки займитесь расследованием, – не поддалась на провокацию фон Латгард и повернулась ко мне. Взгляд у нее был нехороший. Будто узнала, что это я прикончил ее сына на дуэли. – Так это правда? Вы действительно провели ночь с Самуилом?

– Ага.

Фон Латгард закурила.

– Лучше б вы убили Ганса…

Потирая плечо, фон Латгард пошла следом за Самуилом. За ней, бросив на меня виноватый, усталый взгляд, потянулся Маркус. Мальчишка-полицейский осторожно прокрался к калитке, обойдя бешеного судью по большой дуге. Рядом остался только Артизар. Но ему без меня идти было некуда.

На каменной площадке перед кирхой Вознесения Йехи наступила тишина. Даже ветер успокоился, не скребся ветвями в окна и не шелестел снежной поземкой. Слышно было, как за пару улиц отсюда скрипят колеса телеги, везущей тело отца Реджинманда.

– Почему ты постоянно называешь Йамму Самаэлем? – вопрос Артизара оказался неожиданным. – Как-то… ласково, что ли?

– Сколько лет меня держит земля, столько вижу, как люди и без его вмешательства творят зло. – Я пожал плечами. – Зачастую куда разрушительнее и отвратнее, чем вылезающие из ада демоны. У тех и выбора-то нет – это спятившие бездушные чудовища. А люди вроде как наделены совестью, жалостью… Было такое слово умное, чтобы обобщить.

– Эмпатия? – подсказал Артизар и на всякий случай отступил на шаг.

Но тыкать его не было настроения.

– Точно! Люди, даже обладая ею, все равно творят какую-то ересь.

– Оправдываешь Йамму? – недоверчиво и расстроенно протянул Артизар.

И тут же, на этот раз не успев увернуться, получил щелчок по носу.

– Подчеркиваю, что он давно отстает по очкам. Человечество прекрасно переигрывает его. Что, речей насчет моего поведения и нападения на беззащитных миттенцев не будет?

Артизар отвел взгляд, скривил губы, несколько мгновений набирался решимости, а затем выпалил:

– Не будет! Ты сказал все правильно – люди не имеют права судить тебя! Ты действительно лучше и сильнее! А Фалберт просто завидует!

Объяснение румянцу и блеску, которые я заметил у него, оказалось неожиданным, но забавным: Артизару понравилось мое выступление. Я польщенно хмыкнул и даже приосанился.

– Завидует или нет – дело десятое. – Мы тоже наконец направились от кирхи. – Нас ждет расшифровка писем и книг, так что придется с Самуилом помириться. Иначе в расследовании далеко не продвинемся. Пойдем, заберем материалы из подвала бургомистра и отнесем в лавку. Или проводить тебя в гарнизон?

– Не нужно в гарнизон. – Артизар вжал голову в плечи. – Не хочу сидеть один. Лучше помогу с книгами. Скажи… А мне за драку наказания совсем-совсем не будет? Я вечером ждал, утром ждал. Ну не пробежку же, правда, за него считать?

Я посмотрел на Артизара с сомнением.

– А тебе хочется?

Удивительно, но он задумался.

– Как-то странно… Я нарушил правила, но ты зачем-то вылечил меня, а не избил.

– Еще не вечер. Как нарвешься – сразу побью, – мрачно пообещал я, не желая упоминать, что в нашем мире справедливость – штучный товар; только и остается уповать на милость небес, которые после воздадут всем нарушителям сторицей. – Уж не мне рассказывать, что драться плохо. Считаю, это лучший способ решить проблему. Пока слова до человека дойдут… Может, и не дойдут. Удар в печень доходчивее. Давай лучше поговорим о двух вещах. Во-первых, нарушая правила, нужно понимать, какие будут последствия. Что дозволено кронпринцу, не стоит затевать обычному мальчишке. Напомню, что ты живешь в Миттене как мой помощник и своим поведением вызываешь лишние внимание и подозрение. Во-вторых, нет никакого смысла драться из-за меня. Будет нужно – сам разберусь. Ты не дождешься ни благодарности, ни поддержки. Мог бы, наоборот, сблизиться с парнями, глядишь, услышал бы что-то полезное.

– Было бы здорово, если бы ты сразу предупредил, зачем отправляешь меня на занятия! Как бы я понял, что мне нужно слушать «полезное»? – Артизар бросил на меня обиженный взгляд. – Со стороны казалось, что ты просто избавился от балласта!