Ольга Болдырева – Слуга (страница 66)
– Ты говоришь так, потому что он прошел суд? – Артизар шел, смотря себе под ноги, и, кажется, жалел, что завел разговор.
Но мне было интересно выслушать его предположения.
– В том числе. Думаешь, мой дар ошибся?
– А раньше ошибался?
Я пожал плечами.
Как бы ни хотелось заявить, что моя сила от Господа, а потому ошибка невозможна, но два раза дар действительно давал осечку. Первый – очень, очень давно. На Микаэле. Но тогда я плохо владел собой. Да и огненная ведьма уникальна. Сколько ни путешествовал, подобных ей не встречал.
Второй раз случился недавно. С Абелардом. И я осознанно желал, чтобы дар ошибся и причинил ему боль. Правда, не думал, что вместо обидного наказания убью императора.
Очень горько, оказывается, получать желаемое.
– То, что в истории Фалбертов есть темные пятна, не делает их злодеями. В аду нет столько демонов, чтобы хватило всем гадалкам и безутешным мужьям.
– Ты его просто выгораживаешь! – с неожиданной обидой заявил Артизар и остановился, не дойдя десяти клафтеров до дома Хинрича. Он ожил прямо на глазах – перестал сутулиться и смотрел прямо.
– Почему это «просто»? – хмыкнул я и патетично воскликнул: – Самуил, между прочим, как настоящий благородный рыцарь, спас меня от ужасной толпы! А теперь уже я защищаю его от твоих подозрений – эта задачка посложнее.
Артизар, сообразив, что я не собираюсь его затыкать, бить и даже своеобразно поощряю набирающую обороты пикировку, осмелел:
– Лазарь, ты ошибся. Комендант советовал тебе найти вдову. Не вдовца!
Да? Он такое советовал? Я уже забыл.
Артизар нагло ухмыльнулся и задрал нос, решив, что придумал идеальную остроту и я сейчас растеряюсь, оставив последнее слово за ним.
– Есть разница? – вместо этого фальшиво изумился я и с удовольствием понаблюдал, как усмешка сползла с лица щенка, сменившись недоумением. – Я ведь нашел.
– Черт, скажи, что ты пошутил. – Артизар неловко переступил с ноги на ногу.
– Я пошутил, – послушно повторил я.
Он скорбно поджал губы, снова съежился и дальше развивать тему не рискнул.
Я мысленно глумливо хохотнул и подумал, что тот не познакомился и с десятой частью моего поганого чувства юмора, а уже пасует. Ничего, к весне подтяну его, чтобы тоже выводил собеседника из равновесия парой фраз.
Абелард такое умел.
Глава 19
Полицейские, живые и здравствующие, нашлись в гостиной. Караулили подвал они с комфортом: заварили чаю, от которого сладко пахло пряностями, где-то добыли творожную запеканку и обсуждали предстоящий годовой отчет так пылко, что даже не сразу заметили нас.
– Да, вышка сломалась, но его все равно нужно готовить! – убеждал русоволосый мужчина, которого мы спасли от нахцерера.
Выглядел он неплохо: ни следа ночной горячки. Так и не скажешь, что был в шаге от смерти. Как вовремя Самуил подумал о письмах и как удачно столкнулся со мной! За одну ночь нахцерер, конечно, не успел бы полностью высосать из полицейского жизнь, но не факт, что дальнейшее влияние не оставило бы последствий. Бывают случаи, когда после знакомства с нечистью здоровье восстановлению не подлежит.
– Мы и подготовим, – улыбался знакомый фельдфебель, добавляя в чашку третью ложку сахара. – Просто не в нахтвайнской суете, ночуя в участке. Как нормальные люди, спокойно соберемся дома, отметим, а после праздника подобьем цифры. Куда спешить?
– Есть установленные сроки, – гнул свою линию напарник. – Сейчас в Миттене столько всего происходит, что лучше подготовить бумаги вовремя. Не хочешь помогать – сам сделаю.
– Так Нахтвайн в обнимку с бумажками и встретишь? – недоверчиво хмыкнул фельдфебель, но, убедившись, что приятель смотрит упрямо, сдался: – Помогу, конечно, куда денусь…
– Именно поэтому, Артизар, ответственные трудоголики страшнее бестолковых лентяев, – прокомментировал я.
Фельдфебель обернулся, приветливо улыбнулся, но тут же, видимо вспомнив ночную встречу, смутился и чуть не подавился чаем. Его русоволосый напарник шутки не оценил, оставшись серьезным и нахмуренным.
– Вы за книгами и материалами, герр судья? – уточнил он. – Мы с утра как раз закончили опись найденных внизу вещей. Правда, кости общим числом внесли. Если череп или ребра еще можно узнать, то в остальных один черт разберется.
Я попросил бумаги и быстро пробежал взглядом по списку. Писем явно было меньше, чем мы изначально нашли с фон Латгард: значит, считали уже сегодня, оставив на последнее, как самое скучное. Сказал бы кто, что сам их забирать буду, – вряд ли бы тогда я пошел вчера за Самуилом.
Но, как говорится, знал бы – разбогател бы.
Медальонов, считая переломленный пополам, который я по умолчанию записал на Ребекку Фалберт, действительно оказалось девять штук. И если добавить найденный в доме Воинтов – как раз похоже на правду. Сектанты, конечно, любят говорящие числа – двадцать один, сорок два… Но в крошечном Миттене еще попробуй организовать секту больше чем на десять голов.
Мы с Артизаром спустились вниз, и, пока он растерянно оглядывался по сторонам, я деловито перебрал книги. Все за раз мы бы не унесли, даже будь у нас по шесть рук, а делать несколько ходок мне было лень. Поэтому я выбрал самые интересные и зачитанные тома. А еще, конечно же, оставшиеся письма. Конверты и тонкие листы я сразу сунул во внутренний карман пальто к кукле. Подумав, забрал и медальоны. Затем нагрузил Артизара «Ключами Соломона» и несколькими вариантами «Вельтгерихта». Себя тоже не обделил: взял с десяток рукописей, за одно прикосновение к которым в прежние года можно было согреться на костре.
– Думаешь, Самуил уже остыл и пустит тебя в дом? – спросил Артизар, когда мы выбрались из подвала.
– Уверен. Он также заинтересован в нашем небольшом книжном клубе, – ухмыльнулся я. – Найти демона, убийцу и остальных сектантов важнее, чем обижаться на мой характер. Тем более о нем Самуил был предупрежден.
Артизар погрустнел.
– Лазарь, нельзя же таким гордиться.
Я поделился добрым советом:
– Можно и нужно! Если ты не собираешься провести остаток жизни в келье, забудь о смирении и удобстве окружающих. Быть удобным, конечно, проще. Таких любят. Но если дашь слабину, уже не выберешься из этого болота. Будешь прогибаться раз за разом. Есть люди, которым и так нормально, но я не поверю, что тебе нравится давить эмоции и затыкать себе рот. Рано или поздно горячая кровь предков проснется. Учись ставить людей на место.
– А если я начну с тебя? – с вызовом спросил Артизар.
– Рискни, – щедро разрешил я и ногой постучал в лавку Самуила: руки были заняты книгами.
Самуил спустился через пару минут, посмотрел исподлобья, но дверь открыл и посторонился, пропуская нас с Артизаром в тепло.
– Я варю суп, – заявил он таким тоном, будто насыпал в кастрюлю отравы.
– А лучше бы глинтвейн, – хмыкнул я, вытер ноги о коврик и пошел по уже знакомому маршруту, отметив, что в центре расклада по-прежнему лежит Дурак.
– Хочешь – готовь сам, – отозвался Самуил и, закрыв дверь на ключ, пошел следом. – Так понимаю, сегодня посиделки затянутся на весь день? Советую не только верхнюю одежду снять, но и разуться. Я у лестницы бросил тапочки, которые нашел. Что-то должно подойти.
Выбор оказался невелик: гостей дом Фалбертов явно принимал нечасто. Артизар сунул ноги в первую же пару, и она подошла ему как родная. Что у Самуила ступни оказались небольшими, не сильно крупнее женских, что у Артизара ничего еще не отросло до нормальных размеров. А вот для моих лапищ ничего подходящего не было. Единственным вариантом оказались паскудные розовые тапки с открытыми носами, за счет которых и получилось втиснуться.
Артизар уставился на меня со сложным выражением лица. Самуил же, оценив обновку, громко и звонко рассмеялся, моментально растеряв напускную сердитость. Наблюдая, как он запрокидывает голову, как кудри рассыпаются по плечам и подпрыгивают в такт смеху, я подумал, что готов круглосуточно ходить в этих чертовых тапочках. Даже по снегу.
Книги парой неопрятных стопок мы сгрузили на подоконник в кухне. На столе я оставил только «Ключи Соломона» и письма. Самуил косо посмотрел на Артизара и, выждав момент, когда тот отвлечется на булькающий, как зелье, суп, добавил к стопке стащенные вчера конверты.
Сжато я пересказал об убийствах адвоката и священника, чтобы Самуил мог также видеть полную картину творящегося в городе.
– Ты займешься расшифровкой, я – корреспонденцией? Или наоборот? – Голода я не испытывал и хотел добиться хоть небольших продвижений в расследовании, так что все мои мысли были сосредоточены на источниках информации.
Самуил снял пробу с варева, покривился, досолил и, убавив огонь, посмотрел, как я располагаюсь за столом.
– Корреспонденцией. Я разбираюсь в почерках миттенцев, может, узнаю чей, если их специально не меняли. – Он поправил бинты, придвинул к себе письма и принялся за сортировку, раскладывая их по нескольким стопкам. – А самые интересные дам тебе почитать.
– А мне чем заняться? – Артизар замер у стола.
– Когда доварится, съешь тарелку супа, – наказал я. – А так по очереди бери книги и ищи, есть ли на страницах отметки, закладки или, быть может, выделенные фрагменты, особо зачитанные листы. Любые намеки, что конкретные куски текста интересовали сектантов больше прочих. Справишься?