Ольга Болдырева – Слуга (страница 54)
– Встречи?.. – Я не был уверен, стоит ли до конца озвучивать появившееся предположение.
Впереди уже показалась знакомая зубчатая крыша. Мы дошли до конца улицы в молчании. Судя по тому, как сгорбился Самуил и как пристально смотрел себе под ноги, я угодил в цель.
– Второй ребенок был не от меня, – наконец тихо и сдавленно признался он. – Бель, к счастью, моя. Тут и взгляда достаточно. Хотя… Я бы все равно ее любил. Правда, Лазарь.
– И свечи за упокой ты ставишь.
Самуил передернул плечами.
– Почему нет? Бессмысленно винить ребенка в грехе матери. Мне вообще кажется странным, что весь род человеческий отвечает за ошибку одной глупой женщины.
Слов утешения у меня отродясь не водилось, поэтому я сказал:
– Приоры могут вещать что угодно, но я считаю, что грех предательства куда страшнее убийства или хулы Йехи. Не понимаю, что ему будет, если какой-то мясной мешок не так упомянет его имя? Ну пусть треснет по голове молнией, раз такой обидчивый…
Удивительно, но Самуил не одернул меня и не сказал помыть рот с мылом, только посмотрел пристально и оценивающе.
– Спасибо, Лазарь. Я тоже считаю предательство недопустимым, самым страшным проступком, который только можно совершить. А если предаешь по незнанию, что тогда?
– Как Ребекка могла не знать, что изменяет тебе? – не понял я.
– О, она-то все прекрасно понимала. Я про другое. Прости, что ушел от темы. Но раз уж у нас чудесно совпали взгляды на грех, мне интересно послушать твое мнение. Предположим, ты дал обещание и не выполнил. Но не со зла, а потому что… Скажем, забыл. Но тот, кому ты пообещал, не знает про это. И поэтому он думает, что ты нарочно. Что ты предал его.
От неожиданности я даже остановился и задумался. Да, время вообще-то поджимало, но вопрос был очень интересный. Из тех, которыми обожал дурить людям головы Йозеф, но не такой раздражающий своей мнимой духовностью, а с любопытным подвохом.
– Если я просто так взял и забыл о серьезном обещании, то я, конечно, сволочь, – сообщил я очевидный ответ, а затем принялся размышлять: – Но почему я не записал или не попросил напомнить? Не было ли замешано злое колдовство, заставившее меня забыть? И почему второй человек, не дождавшись обещанного, не подошел и не спросил? Не зря же Господом нам даны рот и речь. Разве не проще задать несколько вопросов и решить недоразумение? Или есть дополнительные нюансы, которые ты не озвучил?
– Нюансов великое множество, – вздохнул Самуил, – но я согласен с тобой. Пока нет доказательств, нельзя осуждать. Подвергая верность человека сомнению, думая о нем плохо и заочно разочаровываясь, есть риск самому стать предателем. Спасибо, что поделился мыслями. Наверное, я слишком много читаю… Вот и лезут в голову странные вопросы.
Я подумал о том, что в моей прошлой жизни, когда я был кем-то другим, не Лазарем Рихтером, наверняка тоже что-то кому-то обещал. Пока в один момент не исчез. Искали ли меня, чтобы узнать, почему я не сдержал слово?
– Знаешь, если бы вдруг выяснилось, что я забыл о каком-то важном обещании, я бы из кожи вывернулся, чтобы его выполнить.
– Из кожи вывернуться тебе будет проще, чем из них. – Самуил указал на оковы.
Проникнуть в дом бургомистра оказалось до обидного легко. Прислугу распустили, внутри дежурили полицейские. Конкретно сейчас – только один. И тот спал на диване в гостиной. Несколько беспокойно: то ли кошмар видел, то ли что-то болело, но я подумал, что, даже вырвись он из пут сна, скорее пойдет попить воды, чем проверять тайник.
Самуил нервничал. Пока мы тихо крались, он успел наступить мне на пятки, чуть не сшиб с каминной полки часы и испуганно замирал каждый раз, когда с дивана доносилось бессвязное бормотание. В итоге пришлось, как маленького, взять его за руку и повести, чтобы не тратить драгоценные минуты.
Один бы он не справился. Пусть скажет спасибо, что фельдфебель ушел вместе с ключами.
Задвинув за нами панель, я помог Самуилу преодолеть ступени в кромешной темноте. Обычной магией я не владел, расходовать благодать на указующие лучи не желал, а купить новые амулеты не додумался: уже привык, что у фон Латгард все схвачено. Благо я помнил, что на столе точно были несколько огарков и спички. Надеюсь, если воска чуть убавится, этого никто не заметит, а запах успеет выветриться.
К слову, о запахе: от Самуила так привычно и сладко тянуло яблоками, что хотелось уткнуться в его кудрявую макушку носом.
– Не поделишься местом, где покупал парфюм? – спросил я, оставив Самуила у входа, чтобы он не сшиб что-нибудь важное, и медленно двинулся вперед, выставив перед собой ладони, чтобы вовремя остановиться и не снести стол.
Позади раздался нервный смешок.
– Это то, что тебя сейчас интересует, Лазарь?
– Мой разбился на перевале. Да и надоел уже… За четыре десятилетия-то! Хочу вот так же яблоками пахнуть.
– Тебе не пойдет. Слишком сладко для судьи. Но можем подобрать что-нибудь похожее. Какие духи были у тебя раньше?
– Кипарис, ладан и можжевельник.
– О! – В возгласе мне послышалось удивление, и тут же Самуил пояснил: – Из-за твоей работы? Ну, ведь все эти запахи защищают от нечистой силы…
Теперь уже удивился я.
Как раз в этот момент я подошел к краю стола и очень осторожно зашарил по нему, стараясь найти коробок и свечи.
– Мне подобрала такое сочетание знакомая ведьма. Но я не замечал, чтобы запах отпугивал нечисть.
Первым я нащупал один из огарков, и рядом, к счастью, тут же под пальцы попался полупустой коробок. Я зажег только одну свечу – необходимый минимум, чтобы найти письма, – и кивнул на стеллаж.
– Давай быстрее. Заберем те, что писала Ребекка, и свалим. Мне еще ключи возвращать. Вряд ли фельдфебель прокувыркается долго.
Самуил, щурясь на жалкий огонек, поспешил к письмам. И принялся перебирать ворох конвертов, вглядываясь в почерк. На прочие экспонаты, выставленные на полках, он не смотрел, будто ни одна из запрещенных книг не вызвала в нем даже толику интереса.
– Нет, такое сочетание запахов и не должно никого отпугивать, – протянув мне несколько писем, Самуил вернулся к теме. – Это скорее что-то вроде завесы, маскирующей божественный дар. Подумай, хоть раз демоны выслеживали тебя по благодати? Или узнавали до того, как видели лицо или оковы?
Я задумался, но, действительно, сколько вспоминал, находил лишь подтверждение словам Самуила. Получается, Микаэла таким образом защищала меня? Надо же!
Стопка выбранных писем увеличивалась. Еще несколько – и их пропажа станет заметна.
– Так, может, мне не стоит подбирать что-то новое? – Однако при мысли о ладане и кипарисе затошнило.
– А смысл? – улыбнулся Самуил и вернул оставшиеся конверты на полку, поставив так, как они стояли. – Гость из инферно в Миттене один и вряд ли обознается. Не мучай себя. Даже в таком ужасном освещении я вижу, как тебя перекосило.
– Точно! Спасибо. А с Микаэлой я потом поговорю.
Я потушил свечу, и, возможно, мне показалось, но в затухающем сумраке при упоминании ведьмы Самуил скривился от злости. Или просто совпало: он ведь держал конверты, которые его покойная жена адресовала другому мужчине.
Глава 16
Встав за стенной панелью, я вслушался в жалобное бормотание полицейского. Со стороны казалось, будто скулит побитая собака, а не человек. Что бы ему ни снилось, это явно было ужасно, раз он никак не мог выпутаться из плена кошмаров.
Самуил, цепляясь за мою руку, стоял близко-близко. Яблочный запах приятно щекотал ноздри.
– Бедняга, – прошептал он, – надеюсь, напарник его скоро разбудит.
– Не скорее, чем мы вернем ключ, – одернул я Самуила.
Вообще будет чудом, если фельдфебеля хватит на несколько заходов. Однако нам может и не повезти, и тот уже обнаружил пропажу ключей и прямо сейчас перерывает дом терпимости.
– Да, прости, – тут же спохватился Самуил. – Я просто беспокоюсь, вдруг Бель проснется, а меня нет?
– Ты сам говорил – она смышленая. Думаю, Бель просто подождет тебя в лавке. Тем более с ней Фильга. Сейчас закончим, и вернешься к дочери. Я бы тебя отпустил, но вдруг понадобится другой человек, чтобы отвлечь внимание?
Пальцы Самуила на мгновение сжались чуть сильнее.
– Я бы не ушел! Ты так помог… У меня нет слов, Лазарь! Да, я беспокоюсь о Бель, но, поверь, ни за что бы не оставил тебя одного разгребать последствия неверности Ребекки.
Осторожно сдвинув панель, я боком вылез из узкого прохода. Пришлось поддержать Самуила под локоть и помочь ему не споткнуться о коварную ступень. А дальше я завозился с ключом. Из-за темноты попасть в скрытую замочную скважину удалось только с третьей попытки.
Самуил сделал несколько осторожных шагов к дивану и вытянул шею.
– А он точно спит? – шепнул Самуил, вглядевшись в искаженное мукой лицо полицейского.
Я наконец привел тайник в должный вид и тоже присмотрелся.
Теперь, когда письма фрау Фалберт не занимали все мысли, сон полицейского тоже показался мне неестественным. Я топнул, проверяя реакцию. Даже если бы он не проснулся, то должен был отреагировать сбившимся дыханием, рефлекторным подергиванием – хоть чем-нибудь.
– Спит. Только сон необычный. – Понаблюдав еще несколько мгновений за тем, как под сомкнутыми веками вращаются глазные яблоки и как искажается лицо полицейского, я понял, что происходит. – У него из родственников никто недавно не умирал?