Ольга Богомолова – Когда настал чёрный день (страница 2)

Анна была растеряна от странного, почти пугающего понимания: ей хорошо. Именно здесь и сейчас. За окном — дым, крики, воют сирены, где-то стреляют. А она сидит в чистой, тёплой кухне, ест горячую кашу, и ей хорошо. На душе было спокойно и тихо, как в детстве, когда бабушка укрывала её одеялом, и все страхи оставались за порогом комнаты.

На город опускались густые летние сумерки. Всё постепенно затихало. Люди на улицах, словно вспомнив древние, пещерные времена, прятались по домам, дрожа от страха не столько тьмы, сколько холода бетонных стен и одиночества. Хорошо, что сейчас лето, подумала Анна. Зимой, с морозами и снегопадами, все бы уже сгинули в первые же дни.

Задумалась. Даже если предположить, что этот странный коллапс продлится недолго... но что, если надолго? Если навсегда? Нужно думать, как жить дальше. Солнце, большое и багровое от дыма, окрасило верхушки бетонных домов в кровавый цвет и медленно скрылось за горизонт, забрав с собой остатки дневного тепла и света.

Анна достала из ящика стола толстую парафиновую свечу, поставила её в медный подсвечник, доставшийся тоже от бабушки. Снова мысленно поблагодарила Зою Альбертовну за запасливость и невероятную предусмотрительность. Чиркнула спичкой о коробок. Спичка зашипела и вспыхнула ярким оранжевым огоньком. Маленький, нежный язычок пламени трепетал от дыхания девушки, от лёгкого сквозняка, а потом нехотя, но верно перетёк на свечной фитиль, зажигая его ровным, спокойным светом.

Мягкий, мерцающий свет свечи настраивал на нужный, сосредоточенный лад. Анна принесла свой ежедневник — толстую тетрадь в клетку, где раньше записывала планы на день и списки покупок, — и раскрыла на чистом развороте. Она расчертила страницу на три графы.

Что ушло: Что скоро уйдёт: Что делать дальше?

Электроэнергия Газ? ?

Связь (сотовая, интернет) Продукты (скоропортящиеся) ?

Телевидение Вода (холодная) ?

Общественная безопасность Лекарства ?

Горячая вода Тепло (когда кончится газ) ?

Она смотрела на список и понимала его страшную простоту. Если всё и дальше так продолжится, будут утрачены возможности для закрытия даже базовых потребностей. Газоэлектростанция, которая снабжала город, всё ещё работает. Видимо, на аварийных генераторах или запасах топлива. Но долго ли это продлится? День, два, неделя? Продукты у неё пока есть, спасибо бабушке. Но нужно позаботиться о возможности восполнения ресурсов. Горячей воды уже нет. Холодная вода пока идёт по трубам, но долго ли она будет безопасной для питья? Очистные сооружения тоже требуют огромного объёма энергии и реагентов. Нужна бутилированная вода. Но она понимала: к таким же выводам пришли тысячи людей в городе. Магазины разграблены. Значит, нужно искать другие источники.

Внезапно странная, дребезжащая, пронзительная трель ворвалась в тишину квартиры, заставив Анну вздрогнуть и выронить ручку. Сердце бешено заколотилось. Что это? Звук шёл из прихожей. Трель продолжалась, настойчивая и какая-то неестественная в этом новом, тихом мире. Анна взяла со стола свечу и, стараясь ступать бесшумно, пошла на звук. Подсвечник дрожал в её руке, тени плясали по стенам.

Каково же было её удивление, когда она поняла: это хрипит и дребезжит старый бабушкин телефон. Тот самый, с круглым диском, который она считала бесполезным музейным экспонатом. Звонил. Работал.

Девушка, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, сняла тяжёлую, гнутую трубку и медленно поднесла её к уху. В трубке что-то щёлкало, шипело, а потом раздался далёкий, искажённый помехами голос.

— Алло... — выдохнула Анна. Голос не слушался, срывался на шёпот. Это было странно, нереально и почему-то невероятно волнительно.

В трубке отчётливо раздался вздох облегчения, такой глубокий, будто человек на том конце провода не дышал всё это время. Кто-то тихо шепнул: «Наконец-то...»

— На связи РСЧС, — проскрипело в трубке, голос был женский, уставший, но собранный. — Представьтесь, пожалуйста.

Анна замерла. РСЧС? Она смутно помнила эти аббревиатуры из школьных уроков ОБЖ, но может это обман... Стоит ли представляться незнакомцам в мире, который рухнул? С другой стороны... этот звонок раздался именно на телефон бабушки. Может быть, бабушка берегла его не просто так? Может быть, ради этого звонка она его и хранила?

— Анна Лисина... — тихо сказала она в трубку.

— Хорошо, Анна, — голос в трубке стал чуть твёже. — В связи с чрезвычайной ситуацией глобального масштаба, мы вынуждены обратиться к вам за помощью.

— Подождите... — перебила Анна, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — Ко мне? За помощью? Почему? Я ничего не умею. А если это ошибка?

— Не торопитесь, — мягко, но настойчиво остановил её голос. — Мы сейчас сильно ограничены в ресурсах. То, что произошло в вашем городе, произошло по всему миру. Мы стараемся восстановить управление, ищем пути решения, но жертвы уже исчисляются десятками тысяч. И эти цифры, к сожалению, очень неточные.

— Но я-то здесь причём? — в отчаянии прошептала Анна. — Вы же обо мне ничего не знаете. Я простая девушка, я всего лишь...

— Вы правы, мы о вас ничего не знаем, — честно призналась девушка на другом конце провода. В её голосе звучала усталость и какая-то обречённость. — Но в вашем городе вы единственная, кто снял трубку. Мы обзваниваем абонентов по старым проводным линиям, которые, как ни странно, уцелели. Десятки номеров, и молчание. Только вы ответили.

Анна молчала, переваривая информацию. Единственная? Во всём городе?

— Вам придётся запустить Советскую УЭС, — сказала женщина.

— Что запустить? — Анна даже растерялась. — Угольную электростанцию? Ту, что на окраине? Я? Но как? Это же невозможно! Я ничего в этом не понимаю! Это же целый завод!

— Сложно, но не невозможно, — твёрдо произнесла женщина. — Там сохранился ручной режим запуска. Инструкция, вероятно, есть на месте. Вы подумайте над этим вопросом. И посмотрите на город из окна, Анна. Посмотрите внимательно. А ещё подумайте, как долго вы сможете выживать в городе, который без электроэнергии уже начинает умирать. Не от голода, а от хаоса и холода. Люди там сейчас как дикие звери. А станция может дать свет, тепло, воду. Хотя бы для части города.

На том конце провода раздался оглушительный грохот, треск, шипение, а затем длинные, тоскливые гудки.

Анна растерянно смотрела на тяжёлую трубку в своей руке, из которой неслись гудки. Она медленно опустила её на рычаг. УЭС... Угольная электростанция. Та самая, старая, которую построили ещё в советские времена, а потом хотели закрыть, потому что она была убыточной. Громадина из красного кирпича и металла на окраине. Анна видела её из окна электрички, когда приезжала к бабушке. Четыре огромные трубы, которые никогда не дымили. Она считалась законсервированной, кажется. Или уже полностью заброшенной?

Девушка медленно вернулась на кухню, поставила свечу на стол и подошла к окну. Она отдёрнула штору и посмотрела на город. Тьма. Лишь кое-где, вдали, мерцали слабые огоньки — то ли свечи, то ли пожары. Город, лежал во мраке, как огромный спящий зверь. Или умирающий. А в центре этого мрака предстояло сделать выбор: запереться бабушкиной квартире, надеясь, что запасов хватит, и молиться, чтобы хаос обошёл стороной, или выйти в эту тьму, к той самой угольной станции, чтобы попытаться запустить её?

Она ещё раз посмотрела на список в ежедневнике, на графу «Что делать дальше?», которая была пуста. Ручка лежала рядом. Анна медленно взяла её и в последней графе, напротив всех вопросов, вывела дрожащей рукой: «Угольная ЭС. Советский район.»

Свеча тихо потрескивала, освещая её бледное, но решительное лицо. За окном выли сирены... Люди пытались справиться... Без неё...

Глава 2

Анна проснулась сразу, как только рассветное солнце позолотило небо. Сон отпустил её внезапно — будто кто-то щёлкнул выключателем. И словно почуяв её пробуждение, раздалась хриплая трель телефона.

Девушка сбросила одеяло, вскочила и побежала в коридор. Сердце колотилось где-то в горле, холодный пол приятно холодил босые ступни. Схватила трубку.

— Да? — спросила, не дожидаясь собеседника. Голос предательски дрогнул.

— Вы решили? — Знакомый женский голос в трубке был всё так же твёрд. Но сегодня в нём появились новые нотки — усталость и, кажется, надежда.

— Да, я пойду. Ничего не обещаю, но попытаюсь... — сказала Анна, прекрасно понимая, что не может дать никаких гарантий. Слова прозвучали глупо и неуверенно, но женщина на том конце, видимо, ждала именно этого ответа.

— Тогда вам стоит подготовиться. Путь будет сложный. Вы выходили из дома? Известно, что происходит в городе? — В трубке было слышно, как женщина черкает ручкой по листу бумаги. Быстрые, нервные движения — она явно работала в цейтноте.

— Я... да... когда всё началось, а потом нет... Сегодня седьмые сутки. Вряд ли город мог сильно пострадать... — Анна посмотрела в окно и скривилась, понимая, что всё на самом деле не так радужно: дым, заполонивший улицы, говорил об обратном. Серые, густые клубы поднимались сразу в нескольких районах.