Ольга Беркана – Чумной (страница 1)

Ольга Беркана

Чумной

Глава 1

Книга 1. Чумной десант

Глава 1. Проба на прочность

Часть 1. Проводка

Козлы.

Вот честно, других слов нет. Козлы и сволочи.

Я стоял на табуретке в общажной кухне на третьем этаже и пытался скрутить в козью морду два оголенных провода. Свет моргал уже третью неделю, электрик из ЖЭКа, дядька Петя, бухал как сапожник и на вызовы забивал. Соседи по общаге, в основном узбеки и один таджик с семьей, ходили по нужде с фонариками. А мне, Николаю, по жизни сварщику шестого разряда (пусть и бывшему, с погашенной судимостью), стало это дело просто в печенку.

— Коля, а может, не надо? — высунулась в дверь тетя Зина из 22-й. — А то убьет током-то…

— Не убьет, Зинаида Петровна, — буркнул я, зачищая провод зубами. — Я в техникуме учился, а не лаптем щи хлебал. Тут фаза на ноль села, ща подожмем — и заработает.

Врубальник находился прямо над плитой, в древнем щитке, который помнил, наверное, еще Ленина. До него надо было тянуться, балансируя на одной ноге.

Я дотянулся.

Дальше было ярко.

Ударило так, что искры из глаз, из ушей и еще из одного места одновременно. В ушах зазвенело, в глазах поплыли фиолетовые круги. Я даже матернуться не успел. Просто провалился в черноту, чувствуя, как падаю спиной на грязный линолеум, а тело выгибает дугой.

Последняя мысль была обиженной: «Вот суки, даже допить кофе не дали…»

Часть 2. Вонь

Очухался я от вони.

В голове гудело, как после хорошей пьянки, только без кайфа. Я попытался пошевелить рукой — вроде работает. Ногой — тоже. Значит, не парализовало. Уже плюс.

«Так, Колян, спокойно. Главное — не паниковать. Паника — это смерть». Я заставил себя дышать ровно, игнорируя вонь, от которой глаза слезились. Надо выбираться.

Если думаете, что в общаге пахнет плохо — вы просто не нюхали трюм галеры, где месяц не меняли воду и гнили рабы.

Воняло мочой, рвотой, смертью и еще чем-то сладковато-тошнотворным. Я попытался вдохнуть и закашлялся. Горло драло, как будто я наглотался песка.

Глаза открывать не хотелось, но пришлось.

Темнота. Полная. Только где-то далеко сверху узкая полоска света, и доносится какой-то гул, крики и лязг металла.

Лежу я на чем-то мокром и мягком. Поворачиваю голову — рядом чье-то лицо. Синее, раздутое, с открытым ртом. Чумной что ли? Или от поноса тут все умерли?

Потом до меня дошло: блин, я же в гробу. То есть, не в гробу, а в трюме корабля. И вокруг трупы.

Паника накрыла с головой, но я человек бывалый, сидел. Не в таких передрягах бывал. Главное — не дышать глубоко и не ссать в штаны. Хотя, кажется, в штаны уже было наклано без меня. Кто-то из покойников постарался.

Я пошарил руками вокруг. Подо мной чье-то тело, теплое еще. Рядом — обломок весла. Тяжелый, дубовый, на конце железный скобяной обод.

Сверху раздался дикий крик, потом грохот, и в трюм, проломив пару досок палубы, рухнуло тело в доспехах. Сверху на него упал меч.

Тело дернулось и затихло. Кровь из-под шлема растеклась по доскам.

«Военные действия», — пронеслось в голове. — «Попадалово».

Я вцепился в весло.

Ждать смысла не было. Либо тут сдохнуть от вони и чумы, либо наверху получить мечом по башке. Выбор, конечно, тот еще, но лучше быстрая смерть, чем медленная.

Я пополз к трапу, перебираясь через трупы, матерясь шепотом и стараясь не дышать. Голова кружилась, тело слушалось плохо, как после хорошего удара током. Стоп. Тока. Провода. Общага. Тетя Зина.

Твою мать.

Я же умер? Или в кому впал? И что это за хрень?

Высунул голову на палубу.

Картина маслом: античный боевик.

Часть 3. Весло-аргумент

Корабль горел. На палубе человек двадцать рубились в капусту. Одни — в странных доспехах, похожих на римские, которые я в кино видел, с красными плащами и прямоугольными щитами. Другие — в разношерстном тряпье, с кривыми саблями и злыми рожами.

Краем глаза заметил, как меч одного из пиратов полыхнул зеленым — прямо искры из лезвия посыпались. «Ни хрена себе спецэффекты», — подумал я, но тогда было не до разглядывания.

Трупов валялось уже прилично, палуба была скользкой от крови.

Я вылез полностью, держа весло наперевес. Голый по пояс, в каких-то обносках, которые на трупе с меня сняли, грязный, худой, как щепка, и воняющий так, что мухи дохнут на подлете.

Ко мне никто не присматривался — все были заняты.

Один из «римлян», здоровый детина с нашивками на доспехе (типа офицер), как раз засадил мечом в пузо последнему пирату. Пират упал за борт. Офицер вытер меч о штанину и огляделся. Взгляд его упал на меня.

Я стоял и хлопал глазами.

— Эй! — заорал он на каком-то странном языке, но интонация была понятна: «Ты кто такой и какого хрена тут делаешь?».

Я пожал плечами и развел руками, типа «сам не врубаюсь».

Он шагнул ко мне, выставив меч.

И тут из-за борта, за который упал пират, вылетела рука с кривым ножом и ухватила римлянина за ногу. Пират, оказывается, не утонул, а зацепился и решил добить офицера.

Римлянин охнул и начал заваливаться за борт.

Дальше я думать не стал. Ноги понесли сами, вернее, сработал инстинкт «бей своих, чтоб чужие боялись», только наоборот.

Я размахнулся веслом, как бейсбольной битой, и со всей дури врезал по шлему пирата, торчащему из-за борта.

Звук был знатный: «БУМ!».

Пират выпустил ногу офицера, булькнул и ушел под воду камнем.

Офицер обернулся ко мне. В глазах у него было странное выражение: смесь удивления, злости и… интереса?

— Ты кто? — спросил он уже медленнее, убирая меч, но не до конца. — Ты с этой галеры? Раб?

Я снова пожал плечами.

— Николай, — сказал я по-русски. — Сварщик.

Он не понял, но кивнул на трупы в трюме.

— Там все умерли. Чума. А ты живой. Почему?

— А хрен его знает, — честно ответил я. — Наверное, прививка была.

Офицер посмотрел на меня, на весло в моих руках, на труп пирата, который уже всплыл пузом кверху.

— Ты спас мне жизнь, чумной, — сказал он. — Но ты раб с галеры. По закону я должен тебя прикончить или продать обратно.

Я напрягся. Весло в руках потяжелело.

Веракс оглядел меня с ног до головы. Тощий, но жилистый — такие на галерах долго не живут, если не умеют выживать. Лицо обветренное, с глубокими морщинами у рта — не от возраста, от жизни, которая била часто и больно. Глаза серые, холодные, смотрят в упор, не моргая. Такие глаза бывают у людей, которые уже всё потеряли и которым больше нечего бояться. Руки в мозолях и старых шрамах — руки работяги, который не боится ни огня, ни металла.