Ольга Березовская – Пепельное проклятье для дракона (страница 8)

Элис замерла. Она не знала, как реагировать на такие слова от Регента. Надо ли утешать? Сохранять молчание? Или это проверка – посмотреть, не дрогнет ли она?

– Вы не производите впечатления человека, который собирается умирать, – сказала она наконец.

Игнис усмехнулся – коротко, безрадостно.

– Я и не человек. Но умирать всё равно придётся. Вопрос только – когда и от чьей руки.

Он отвернулся от окна и указал на длинный стол в центре библиотеки.

– Работа.

Элис посмотрела на стол. Ей показалось, что стол прогибается под тяжестью бумаг. Стопки донесений, свитки, папки с тесёмками, рассыпанные листы, исписанные убористым почерком писарей. Беспорядок. Но Элис была уверена: даже беспорядок имел свою систему, доступную только Регенту.

– Отчёты, – сказал Игнис. – От старост человеческих поселений. Урожай, налоги, происшествия, жалобы, прошения. Всё, что поступает в цитадель за последний месяц.

Он сел в кресло у окна, вытянул длинные ноги, скрестил руки на груди.

– Я знаю, что половина из этого – ложь. Сознательная или вынужденная – неважно. Они прячут неурожай, чтобы не платить штрафы. Прячут воровство, чтобы не отвечать перед общиной. Прячут болезни и нападения хищников, чтобы не звать помощь, которая может обернуться новой напастью.

Он посмотрел на неё в упор.

– Найди несоответствия. Покажи мне, где врут.

Элис сглотнула от ужаса. Бумаг было столько, что можно было утонуть. Она не знала здешних реалий, не знала цен на зерно, норм сбора налогов, маршрутов перегонщиков скота. Она была служанкой, дочерью казнённого учёного, шпионкой-любительницей – но не экспертом по экономике Севера.

– Я... – начала она.

– Только не говори «я не смогу», – перебил Игнис. – Это скучно. Просто начни.

Она закрыла рот. Подошла к столу. Села на краешек стула – не в кресло, в котором утонула бы целиком, а на жёсткий, прямой стул, предназначенный для кратких визитов. Взяла верхний лист.

Блэкрив. Деревня в сорока лигах к юго-востоку. Староста сообщает: падёж скота от «горной лихорадки». Потери – двенадцать голов крупного рогатого, двадцать семь овец. Просят снизить налог на треть. Элис отложила лист. Взяла следующий. КривБал. Падёж скота. «Затопление пастбищ». Двадцать голов. Ещё один. Розвуд. «Неурожай из-за ранних заморозков».

Элис перебирала донесения, раскладывая их веером. Её пальцы двигались быстро, даже слишком. Сработала память о том, как она помогала отцу систематизировать его заметки перед сожжением.

– Горная лихорадка, – сказала она вслух. – Это заразно?

Игнис, наблюдавший за ней из своего кресла, приподнял бровь.

– Для скота – да. Передаётся через воду, поражает лёгкие. Смертность – около сорока процентов.

– Тогда почему в соседней деревне – вот здесь, Высокий Мыс – нет ни одного случая? Они берут воду из того же ручья.

Игнис молчал. Элис пододвинула к себе карту, лежавшую на краю стола. Сравнила расположение деревень, отметила пальцем русло ручья, разделявшегося на два потока.

– Высокий Мыс выше по течению, – сказала она. – Если заражение идёт через воду, оно должно было спуститься вниз, к Блэкриву. Но тогда Высокий Мыс заразился бы первым.

Она подняла глаза на Игниса.

– Либо они врут про болезнь, либо скрывают что-то другое.

Игнис кивнул. Один раз. Коротко.

– Продолжай.

Элис снова уткнулась в бумаги.

– Лекарства, – сказала она. – В донесении сказано, что они не запрашивали помощь. Ни лекарств, ни ветеринаров, ни разрешения на забой больных животных. Если бы у них действительно пал сорок голов за месяц, они бы просили. Кричали бы. А здесь – тишина.

– И что это значит?

– Это значит... – Элис закусила губу. – Это значит, что они либо продали скот контрабандистам и теперь прикрываются болезнью, чтобы объяснить отсутствие животных и не платить налог. Либо...

Она замолчала.

– Либо? – поторопил Игнис.

– Либо они скрывают нападение хищников, – сказала Элис. – Волкорыси. Если они появились в этих лесах, крестьяне побоятся сообщать. За появление хищника на территории – штраф. За сокрытие – ещё больше. Они будут молчать до последнего.

Игнис медленно выпрямился в кресле.

– Волкорыси, – повторил он.

– Да, милорд. Я читала... – Элис осеклась. – Я слышала, что в прошлом году они уничтожили три хутора на восточных склонах. Если стая спустилась к югу, Блэкрив – первая деревня на их пути. А через месяц, когда у них закончится скот, они пойдут дальше. К рудникам.

Игнис смотрел на неё. Взгляд его изменился. Не угроза, не подозрение. Что-то другое, чего Элис не могла определить. Оценка? Переоценка?

– Хорошо, – сказал он наконец. – Очень хорошо.

Он взял со стола чистый лист, быстро набросал несколько строк, поставил личную печать – не гербовую, малую, походную.

– Утром это уйдёт капитану стражи в южном округе. Проверят Блэкрив. Если там действительно волкорыси – стаю уничтожат. Штраф за сокрытие скостят наполовину. Если контрабанда – пусть разбираются таможенники.

Он протянул лист Элис.

– Прочти.

Она прочла. Сухой, чёткий приказ. Никаких эмоций. Только факты, сроки, исполнители.

– Я не ошиблась? – спросила она.

– Нет. – Игнис взял у неё лист, сложил, запечатал. – Ты не ошиблась.

Пауза.

– Теперь вот это.

Он достал из внутреннего кармана куртки небольшой, плотно свёрнутый лист пергамента. Не грубый, крестьянский, а тонкий, почти прозрачный – дорогая бумага для важных сообщений. Положил на стол перед Элис.

– Донесение от моего человека в столице, – сказал Игнис. – Зашифрованное.

Элис смотрела на пергамент. Это было не проверкой её честности. Это было испытанием другого рода.

– Ключ, – продолжил Игнис, – смещение на число букв в названии месяца на древнем языке драконов.

Он назвал месяц. Элис не знала древнего языка драконов. Она подняла глаза. Игнис смотрел на неё спокойно, ожидающе. Он не давал ей заведомо невыполнимую задачу. Он просто проверял, на что она способна, когда у неё нет готовых ответов.

– Я не знаю языка, – сказала она.

– Я знаю.

Элис снова посмотрела на пергамент.

Цифры. Строки и строки цифр, без пробелов, без знаков препинания. Три, пятнадцать, восемь, двадцать два, один...

– Название месяца, – сказала она медленно. – На древнем языке драконов. Вы его произнесли.

– Да.

– Если я не знаю языка, я не могу вычислить длину слова. Но вы сказали, что ключ – смещение на число букв. Не на значение, не на порядковый номер, а именно на количество знаков.

Игнис молчал.

– Значит, мне не нужно знать перевод, – продолжила Элис, думая вслух. – Мне нужно знать, сколько букв в слове. Но я его не слышала – вы произнесли его слишком быстро. И даже если бы слышала, я не знаю, как оно пишется. В разных языках разная длина слов. Значит...

Она замолчала.

– Значит? – подтолкнул Игнис.