Ольга Березовская – Пепельное проклятье для дракона (страница 7)

– Меня, – сказал Игнис. – Она пытается понять, что я такое на самом деле. Зачем я делаю то, что делаю. Есть ли во мне что-то, кроме холодного расчёта и драконьей жестокости.

Он опустил молот.

– И я хочу, чтобы она нашла ответ.

Базальт молчал долго.

– Ты играешь с огнём, – сказал он наконец.

– Я дракон, – ответил Игнис. – Огонь – моя стихия.

– Твоя стихия – контроль. А эта женщина, она не поддаётся никакому контролю. И ты это знаешь.

Игнис не ответил. Базальт вздохнул.

– Хризолит уже заметил твой интерес. Он шепчет на каждом углу, что Регент «зачарован человеческими штучками». Пока это только слухи. Но если он получит доказательства... если узнает, что ты позволяешь ей доступ к документам, к картам, к твоим личным планам...

– У неё нет доступа к планам, – прервал его Игнис. – Есть только к отчётам. К тому, что уже случилось, а не к тому, что должно произойти.

– А ты уверен, что разница достаточно велика?

Игнис посмотрел на него. В свете горна его лицо казалось высеченным из тёмного металла.

– Я контролирую ситуацию, – сказал он.

Базальт покачал головой.

– Тогда дай мне один приказ, и я отстану.

– Какой?

– Сжечь её руны. Те, что на стене её каморки. И отправь её в дальнюю прачечную, подальше от библиотеки, подальше от тебя, подальше от всех, кто может использовать её против тебя.

Игнис молчал.

– Это просто, – настаивал Базальт. – Один приказ. Один час работы. И угроза исчезнет.

– Угроза не исчезнет, – сказал Игнис. – Она просто переместится туда, где я не смогу её видеть. А я должен видеть.

Базальт открыл рот, чтобы возразить, но Игнис поднял руку.

– Слишком поздно, – сказал он. – Теперь она – мой ход в их игре. Я сделаю её своим секретарём. Официально. Пусть все видят. Пусть гадают.

– И что ты выиграешь этим ходом?

Игнис усмехнулся.

– Время. И внимание. Пока Хризолит будет ломать голову над тем, зачем я приблизил к себе дочь казнённого мятежника, он не будет следить за тем, что я делаю на самом деле.

– А что ты делаешь на самом деле?

Игнис взял заготовку, повертел в руках, остужающуюся, темнеющую.

– Буду учиться, – сказал он. – Научусь думать как они. Понимать их страхи, их надежды, их слабости. Эта женщина, она не просто шпионка. Она – ключ.

– К чему?

– К миру, которым я правлю. Который я должен удержать. Который я, возможно, хочу изменить.

Базальт смотрел на него с выражением, в котором смешались тревога, усталость и странное, почти отеческое сожаление.

– Ты слишком много думаешь, – сказал он. – Для дракона.

– Может быть, – ответил Игнис. – Но другого способа выжить я не вижу.

Он положил заготовку на наковальню. Металл уже остыл, потерял багровый жар, стал просто железом – бесформенным, холодным, покорным.

Игнис смотрел на него долго.

– Базальт, – сказал он тихо. – Ты помнишь, каким я был до назначения?

Старый капитан помолчал.

– Помню. Молодым. Горячим. Уверенным, что справедливость существует, а честь – не пустой звук.

– А теперь?

– Теперь ты старше. Холоднее. И всё ещё веришь в справедливость и честь. Только перестал верить, что они существуют сами по себе.

Игнис кивнул.

– Значит, я изменился.

– Нет, – сказал Базальт. – Ты просто стал тем, кем всегда был. Просто перестал это скрывать.

Игнис молчал.

– Эта девушка, – продолжил Базальт. – Элис. Ты видишь в ней себя. Такого же одинокого. Такого же злого. Такого же верящего во что-то, что давно сгорело.

Он поднялся с бочки.

– Будь осторожен, Игнис. Не потому, что она может тебя предать. А потому, что ты можешь позволить ей это сделать.

Он направился к двери, но на пороге остановился.

– И насчёт рун... Ты прав. Не сжигай их. Она тебе этого не простит. Даже если никогда не узнает.

Дверь закрылась. Игнис остался один. Он стоял у наковальни, глядя на остывший металл. Потом медленно положил молот, подошёл к стене, где на крюке висела его походная куртка.

Из внутреннего кармана он достал маленький, вырезанный из дерева предмет – птицу с расправленными крыльями, незаконченную, грубую, но удивительно живую. Он вырезал её вчера ночью, когда не мог уснуть, думая о серых глазах и чёрных спиралях на стене.

Он не знал, зачем её сделал. Не знал, подарит ли когда-нибудь. Не знал даже, как её назвать. Просто дерево ложилось под ножом легко, послушно, превращаясь в форму, которую он даже не планировал – просто чувствовал.

«Базальт прав, – подумал Игнис. – Это риск. Но все эти годы я был идеальным, безжизненным инструментом. И что? Интриги только усилились. Совет только окреп. Враги только умножились» Он повертел птицу в пальцах. «Может, пора сыграть по-своему. Эта Элис, она как нерасшифрованный свиток. В ней может быть ключ к чему-то, что я забыл. К пониманию тех, кем правлю. К пониманию себя».

Он спрятал птицу обратно в куртку, задул горн и вышел из кузницы в тьму коридора. Где-то наверху, в своей каморке без окон, женщина с серыми глазами водила птичьей костью по камню, выводя новую спираль. Они не знали друг о друге почти ничего. Но оба этой ночью думали об одном и том же.

Библиотека пахла временем. Именно временем. Не пылью, нет. Здесь было слишком чисто для пыли. Не кожей и пергаментом – хотя книг было много, они стояли плотными рядами, корешки к корешку. Здесь пахло знанием. Тяжёлым, выверенным, разложенным по полкам, классифицированным по эпохам, войнам, императорам. И ни одного тома о магии людей.

Элис заметила это сразу, едва переступив порог. Не потому, что искала эти книги. Просто её взгляд, обученный матерью, автоматически выхватывал пустоты. Здесь, где драконы хранили свои знания, и тут не было места знаниям побеждённых.

Игнис стоял у окна. Он не обернулся на звук её шагов, а продолжал смотреть на горы. Они, словно тёмные зубья, впивались в бледное небо. Вечерний свет падал на его лицо, делая черты мягче, чем в зале суда, но жёстче, чем в её каморке утром.

– Подойди, – сказал он не оборачиваясь.

Элис шагнула вперёд. Ковёр под ногами был толстым, тёмно-бордовым, с вытканными драконьими рунами – не магическими, декоративными. Богатство, к которому она не привыкла.

– Видишь? – Игнис указал подбородком на горизонт.

Она посмотрела.

– Горы, – сказала она.

– Не просто горы. Северный хребет. За ним – Дикие Земли. Ни одной драконьей заставы. Ни одного человеческого поселения. Только лёд, камень и ветер.

Он помолчал.

– Иногда мне кажется, что туда я и отправлюсь, когда меня убьют.