Ольга Березовская – Пепельное проклятье для дракона (страница 6)

– Север – ключ к рудникам, – сказал он, словно размышляя вслух. – Рудники – ключ к перевооружению флота. Флот – ключ к гегемонии в Западном море. А гегемония...

– Это трон, – закончил Базальт.

Игнис не ответил. Молот опустился снова.

– Кто? – спросил он после долгой паузы. – Кто стоит за Хризолитом? Клан Огненных Недр заинтересован в Северных территориях, но у них нет ресурсов для прямой конфронтации. Им нужен союзник.

– Принц-Наследник? – предположил Базальт.

– Возможно. Он молод, амбициозен, ему нужны верные люди на ключевых постах. Если он посадит своего ставленника на Север, а через брак с Огненными Недрами укрепит позиции в столице...

Игнис покачал головой.

– Нет. Принц всегда действует прямолинейно. А это тонкая работа. Рассчитанная на многие годы. Кропотливая и терпеливая. Кто-то в Совете ждал моего назначения и сразу же начал плести сеть.

– Или кто-то ждал назначения любого, кто не принадлежит к его клану, – тихо сказал Базальт.

Игнис поднял глаза.

– Ты говоришь о...

– Я ни о ком не говорю, – перебил Базальт. – Я просто перебираю варианты. Как ты меня учил.

Он помолчал.

– Но если бы я предполагал, что за десятилетиями интриг на Севере стоит один и тот же человек, я бы смотрел в сторону тех, кто никогда не покидает столицу. Тех, чьи имена не произносят вслух. Тех, у кого нет клана, нет армии, нет ничего, кроме бесконечного терпения и умения ждать.

– Хризолит, – сказал Игнис.

– Хризолит – только лишь инструмент, – возразил Базальт. – Очень дорогой, очень острый, но всё же инструмент. У него нет собственных амбиций. Он служит тому, кто платит. Вопрос заключается в том: кто именно?

Игнис молчал, глядя на огонь.

– Я найду того, кто за этим стоит, – сказал он наконец. – Мне нужно время.

– Времени у тебя не так много. Ровно до следующего мятежа, который подстроят. До следующей казни, которую спровоцируют, до следующей ошибки, которую ты совершишь. А ты совершишь её, Игнис. Потому что ты не машина. Потому что ты ещё не убил в себе то, что делает тебя человеком.

Базальт осекся. Слово повисло в воздухе, тяжёлое, неуместное.

– Я не человек, – тихо сказал Игнис. – И никогда им не был.

– Нет, – согласился Базальт. – Но ты мог бы им стать. Если бы захотел.

Тишина в кузнице стала плотной, как смола. Даже огонь, казалось, горел тише. Потом Базальт кашлянул.

– А девушка? – спросил он.

Игнис замер. Молот застыл в воздухе.

– Служанка с рунами. Элис, кажется? Та, что работала в прачечной, а теперь вдруг получила доступ к твоей личной библиотеке.

Базальт говорил небрежно, почти лениво, но взгляд был острым, как лезвие.

– Весь двор только об этом и судачит. «Регент завёл себе человеческую фаворитку». «Говорят, она ведьма». «Говорят, он позволяет ей рыться в государственных документах». Хризолит просто млеет от удовольствия.

Игнис опустил молот.

– Она не фаворитка, – сказал он.

– А кто?

– Секретарь. Помощник. – Он помолчал. – Она умна. Видит то, чего не замечают мои офицеры. У неё свежий взгляд.

– И у неё жгучая ненависть к таким как ты, – поправил Базальт. – Ты сам говорил. Она ненавидит тебя. Честно, открыто, без лести. И ты решил, что лучший способ нейтрализовать врага – приблизить его к себе?

– Я решил, – медленно произнёс Игнис, – что лучший способ понять, как мыслят люди,– спросить одного из них.

Базальт фыркнул.

– И для этого тебе понадобилась именно та, чьего отца ты казнил?

Игнис молчал.

– Я помню это дело, – продолжил Базальт. – Граф-учёный. Трактат о симбиозе магий. Совет требовал показательной казни, ты не стал возражать. Сожгли старика вместе с книгами. А дочка смотрела на пламя из первого ряда.

Он помолчал.

– Ты её узнал, когда увидел в зале суда?

– Нет, – сказал Игнис. – Потом. По глазам.

– По глазам?

– У неё глаза матери. Я видел портрет в деле. Графиня была... необычная женщина. Тоже учёная. Тоже еретичка. Тоже сгорела.

Базальт присвистнул.

– И ты взял дочь двух казнённых мятежников в личные секретари. И удивляешься, почему Совет считает тебя непредсказуемым?

Игнис усмехнулся – коротко, безрадостно.

– Я всю жизнь делал то, чего от меня ждали. Был послушным сыном, правильным офицером, идеальным Регентом. И что это дал? Интриги только усилились. Враги только преумножились. Друзья... – он взглянул на Базальта, – остались только те, кто знал меня до того, как я стал «Железным».

Он взял заготовку щипцами, сунул в горн. Пламя жадно лизнуло металл.

– Может, пора перестать быть предсказуемым.

Базальт смотрел на него долго, изучающе.

– Она тебе нравится, – сказал он наконец. – Не как секретарь. Как женщина.

Игнис не ответил. Он смотрел на огонь.

– Это опасно, Игнис. Не потому, что она человек. Не потому, что она дочь мятежников. А потому, что она тебя ненавидит. И ты это знаешь. И всё равно тянешься к ней.

– Может быть, – тихо сказал Игнис, – именно поэтому и тянусь.

Он вытащил заготовку из горна. Металл светился оранжевым, почти белым от жара. Молот поднялся, замер на мгновение – и опустился.

Звон разнёсся по кузнице.

– Я не слепой, – сказал Игнис, не отрываясь от работы. – Я вижу, что она делает. Вижу, как смотрит на карты, когда думает, что я не замечаю. Вижу, как запоминает маршруты патрулей.

Базальт напрягся.

– И ты позволяешь ей это?

– Я позволяю ей думать, что она неуязвима, – перебил Игнис. – Что её игра не видна. Что она шпионит для сопротивления, а я ничего не замечаю.

Он повернул заготовку. Ударил снова.

– Но я вижу всё. И я задаю себе вопрос: зачем? Зачем она это делает? Месть? Долг? Отчаяние?

Он покачал головой.

– Но нет. Не только это. Она ищет что-то другое. Не информацию. Не слабые места. Она ищет понимание.

– Понимание чего? – спросил Базальт.