Ольга Березовская – Пепельное проклятье для дракона (страница 20)
Офицер сглотнул. Кадык дёрнулся.
– Происшествие, милорд... В жилом крыле для прислуги... Пожар...
Игнис замер.
– Пожар, – повторил он. Голос был ровным. Спокойным. Таким же, как перед битвой, когда нужно отдавать приказы, а не чувствовать.
– Да, милорд. Шесть дней назад. Ночью. Масло вспыхнуло... Хранилище для ламп... Огонь перекинулся на комнаты...
– Жертвы? – спросил Базальт.
Офицер посмотрел на него с ужасом.
– Одна... одна погибшая, милорд. Служанка. В своей комнате. Не успела выбраться...
Игнис смотрел на него. Он не спрашивал имя. Не спрашивал, в какой комнате. Не спрашивал ничего. Он уже знал.
Сердце в груди превратилось в кусок льда. Тяжёлый, холодный, острый. Он чувствовал, как этот лёд расширяется, заполняет грудную клетку, вытесняет воздух, кровь, жизнь.
– Где? – спросил он.
– Северное крыло, милорд. Цокольный этаж. Комната номер...
– Я знаю, где.
Он не слез с коня. Он просто исчез из седла. Базальт даже не успел окликнуть. Двор цитадели был огромным. Игнис никогда не замечал этого раньше.
Сейчас каждый метр, каждый камень, каждая ступень лестницы, ведущей в жилое крыло, казались ему бесконечными. Он бежал – не шёл, бежал, срывая дыхание, распугивая стражников и слуг, которые шарахались от него, как от воплощённого пламени.
Коридор. Знакомый. Он был здесь однажды, ранним утром, когда тишина ещё не успела проснуться. Тогда он шёл медленно, стараясь не спугнуть, не нарушить хрупкое равновесие между ними. Сейчас он бежал.
Коридор всё ещё пах гарью. Запах въелся в камни, в штукатурку, в деревянные перекрытия, которые чудом уцелели. Даже свежая побелка, которой поспешно замазали стены, не могла перебить этот сладковатый, тошнотворный дух горелого дерева, горелой ткани, горелой плоти.
Игнис стоял у порога. Того, что осталось от порога. Дверной проём зиял чёрной пустотой – косяки обуглились до состояния древесного угля, петли оплавились и стекли вниз ржавыми сосульками. Внутри, за этим провалом, лежало пепелище.
Игнис шагнул внутрь. Каморка изменилась до неузнаваемости. Потолок обрушился – балки прогорели насквозь, рухнули вниз, погребая под собой тюфяк, сундук, стол. Всё, что не сгорело, было раздавлено. Всё, что не раздавилось, обуглилось до черноты.
Стены – те, что уцелели – покрыты копотью. Толстым, жирным слоем, въевшимся в камень навсегда. Игнис стоял посреди этого пепелища. Он не знал, сколько времени прошло. Может быть, секунда. Может быть, вечность.
Где-то за его спиной Базальт отдавал приказы, разгонял зевак, требовал отчётов. Голоса доносились приглушённо, словно через толщу воды.
Игнис смотрел в угол. Там, где раньше стоял сундук. Где за сундуком, на стене, были нарисованы руны. Теперь стена была пуста. Копоть, сажа, следы огня. Но никаких чёрных спиралей. Никаких знаков. Никаких следов того, что здесь когда-то жила женщина, умевшая упаковывать боль в бесконечные витки.
Он не позволил себе закончить мысль.
Начальник стражи – толстый, краснорожий дракон в человеческом облике – мялся за его спиной, перебирая пальцами ремень перевязи. Он явно не знал, куда девать глаза, и от этого моргал чаще, чем сова на свету.
– Лорд Регент, – начал он, и голос его дрожал. – Я могу засвидетельствовать, что расследование проведено со всей тщательностью...
– Расследование, – повторил Игнис.
Не вопрос. Констатация.
– Да, милорд. Немедленно по обнаружении возгорания. Мои люди опросили всех свидетелей, осмотрели место происшествия, составили протокол...
– И?
Начальник стражи сглотнул. Кадык дёрнулся.
– Огонь начался в хранилище льняного масла, милорд. Смежная комната, двумя дверями левее. Вероятно, опрокинули лампу. Масло разлилось, вспыхнуло... Пламя перекинулось на коридор, на отделку стен, на двери. Комната служанки Элис оказалась прямо на пути огня.
Игнис молчал.
– Она... – начальник стражи запнулся, – она не успела выбраться. Дверь заклинило от жара. Когда мои люди взломали её, было уже поздно.
Он протянул руку. На раскрытой ладони лежал маленький, оплавленный кусочек металла.
– Останки сильно обгорели, милорд. Но мы опознали по... по этому. Заколка для волос. Женщины из прислуги часто носят такие. Дешёвая работа, медный сплав, обсидиановая крошка в оправе. Служанку Элис видели в этой заколке за день до пожара.
Игнис смотрел на заколку. Маленькая. Уродливая. Дешёвая подделка под настоящий обсидиан – стекло с блёстками, оправленное в дырявый металл. Не та, что он подарил. Совсем не та.
Он взял её. Металл был холодным. Семь дней прошло, огонь давно остыл, но Игнису казалось, что заколка всё ещё жжёт пальцы.
– Она была у неё, – сказал он.
Не вопрос. Утверждение.
– Да, милорд. Свидетели подтверждают.
Игнис сжал заколку в кулаке. Металл хрустнул.
– Похоронить с почестями, – сказал Игнис.
Начальник стражи заморгал.
– Милорд?
– Жертву пожара. Служанку Элис. Похоронить с почестями, достойными верной служительницы цитадели. Официальное соболезнование от имени Регента. Компенсацию семье – если есть семья. Если нет – пожертвовать на содержание лазарета для прислуги.
– Милорд... она была всего лишь...
– Я сказал, – перебил Игнис.
Начальник стражи заткнулся.
Он не понимал. Ничего не понимал. Для него это было рядовое происшествие, несчастный случай, досадная потеря дешёвой рабочей силы. Зачем Регенту возиться с какой-то служанкой? Но он был достаточно умён, чтобы не задавать вопросов.
– Будет исполнено, милорд, – сказал он.
Игнис кивнул. Он принял ложь. Публично, официально, перед лицом стражи, офицеров, всех, кто мог видеть и слышать. Он принял версию о несчастном случае. О погибшей служанке. О заколке, опознанной свидетелями. Он сделал это, чтобы они перестали искать. Чтобы настоящий след остыл так же быстро, как остывали угли в этом проклятом коридоре. Чтобы тот, кто устроил этот пожар – и тот, кто ушёл через него, – получили фору.
– Какая трагическая случайность, - голос был мягким, вкрадчивым, струящимся, как тёплый мёд по льду.
Игнис не обернулся. Хризолит возник на пороге коридора бесшумно, как всегда. Его идеально вычищенные сапоги не коснулись ни одного пятна сажи на полу. Камзол из тёмно-зелёного бархата сиял безупречной чистотой. На губах играла сочувственная полуулыбка.
– Я потрясён, – продолжил он, приближаясь. – Такая молодая, такая... перспективная. И надо же – такой нелепый конец.
Он остановился в двух шагах от Игниса, сложив руки на животе.
– И как трогательно, что вы лично почтили её память, лорд Регент. Не каждый правитель снизойдёт до... прислуги.
Игнис молчал. Хризолит вздохнул – идеально выверенный, полный соболезнования вздох.
– Конечно, – задумчиво протянул он, – в таких случаях всегда возникают вопросы. Несчастная девушка, работавшая в самом сердце цитадели, имевшая доступ к важной информации. И вдруг – пожар. И вдруг – смерть.
Он покачал головой.
– Я не хочу никого обвинять, боже упаси. Но вы же знаете этих людей, лорд Регент. Они хитры, изворотливы, умеют притворяться. Кто знает, что на самом деле скрывалось под личиной смиренной служанки?
Пауза.
– Может быть, несчастная что-то знала? Может быть, её устранили свои же, человечки, за излишнюю близость к драконьей власти?
Хризолит посмотрел на Игниса с приторным сочувствием.