Ольга Березовская – Пепельное проклятье для дракона (страница 21)
– Как больно, наверное, осознавать, что вы пригрели змею на груди.
Игнис повернулся к нему. Лицо его было спокойно. Абсолютно, пугающе спокойно. Ни гнева, ни боли, ни сомнения. Только лёд.
– Советник Хризолит, – сказал он. – Вы выразили соболезнования. Я их принял. Доклад окончен.
Хризолит улыбнулся.
– Разумеется, лорд Регент. Я лишь хотел...
– Вы хотели высказать предположения, не имеющие доказательств, – перебил Игнис. – В присутствии офицеров стражи и моего капитана. Это называется клевета на погибшую. Я не рекомендую продолжать.
Хризолит замер. Улыбка на его лице стала чуть шире – и чуть холоднее.
– Прошу прощения, милорд. Я не хотел нарушать этикет.
– Хотели.
Пауза.
– Тем не менее, – сказал Хризолит, – я позволю себе заметить: столь бурная реакция на смерть простой служанки может быть истолкована превратно. Люди склонны к сплетням. Особенно когда видят, что Регент...
– Регент что? – тихо спросил Игнис.
Хризолит посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом.
– Ничего, милорд. Просто забота о вашей репутации.
Он поклонился – безупречно, до градуса – и бесшумно исчез в коридоре.
Базальт подошёл к Игнису.
– Он знает, – тихо сказал старый капитан. – Или догадывается.
– Пусть.
– Если он начнёт копать...
– Пусть копает. Ему нечего будет найти.
Игнис разжал кулак. На ладони лежала обгоревшая заколка – сплющенная, искалеченная, бесполезная. Края впились в кожу, оставив глубокие красные борозды.
– Она ушла сама, – сказал Игнис. – Не Хризолит, не сопротивление. Она ушла.
Базальт молчал.
– Вопрос: почему? Чего она боялась? Меня? Или того, что я сделаю, если узнаю правду?
Он сжал заколку снова.
– Или она просто... устала притворяться.
Базальт смотрел на друга.
– Что будешь делать? – спросил он.
Игнис поднял глаза.
– Искать, – сказал он. – Всю жизнь, если понадобится. И когда найду...
Он не договорил.
Игнис не помнил, как вернулся в свой кабинет. Не помнил, как сел в кресло, как взял в руки перо, как попытался работать. Перо не слушалось, было чужим в его руках. В правой руке он всё ещё сжимал что-то. Он разжал пальцы. На ладони лежала обгоревшая заколка.
Маленький кусочек металла, оплавленный, искалеченный, с остатками обсидиана, вплавившегося в железо. Он нашёл её в углу, под обломками сундука, среди пепла и сажи.
Не сберегла. Игнис сжал заколку в кулаке. Острый край впился в ладонь. Потекла кровь – тёплая, красная, драконья. Он не чувствовал боли.
Дверь кабинета закрылась за Базальтом, отсекая коридор с его шорохами, голосами, жизнью.
Игнис подошёл к окну, встал спиной к Базальту, спиной к карте, спиной ко всему миру. Смотрел на горы – тёмные зубья, впившиеся в бледное небо.
Базальт ждал. Он стоял у двери, сложив руки за спиной, и молчал. Тридцать лет дружбы, тридцать лет совместных битв, походов, бессонных ночей над картами – они научили его одному: в такие минуты слова не нужны. Нужна тишина. Игнис нарушил её первым.
– Докладывай, – сказал он.
Не обернулся. Голос – ровный, безжизненный, как у того, кто разучился чувствовать.
Базальт шагнул вперёд.
– Дверь в хранилище взломана, – сказал он. – След от лома на внутренней стороне замка. Свежий, не тронутый огнём. Кто-то открывал дверь изнутри после того, как начался пожар.
Пауза.
– Тело подменное. Я проверил останки. Женщина, лет семнадцати-восемнадцати, рост ниже Элис, телосложение другое. Следов чахотки на костях я не искал, но готов поставить свою пенсию: это та самая служанка, что умерла в лазарете днём ранее. Её тело исчезло из морга в ночь пожара.
Игнис молчал.
– Масло, – продолжил Базальт. – Хранилище. Кто-то опрокинул бочку намеренно. Промасленная тряпка тянулась от лужи к её двери. Это не несчастный случай. Это поджог.
Пауза.
– Она бежала, Игнис. Или её увели силой, но я ставлю на первое. Следов борьбы нет, крови нет, вещи – самые ценные – исчезли. Тёплая одежда, припасы. Она готовилась.
Игнис кивнул. Один раз. Коротко.
– Я знаю, – сказал он.
Базальт замолчал. Тишина в кабинете стала густой, вязкой, как смола. За окном ветер гнал тучи на восток, где-то внизу перекликалась стража, но здесь, в этой башне, время остановилось.
– Официально, – сказал Игнис, – она мертва.
Он повернулся от окна. Лицо его было спокойным. Даже пугающе спокойным. Ни боли, ни гнева, ни сомнения.
– Погибла при пожаре. Жертва несчастного случая. Похоронить с почестями, компенсацию семье – если семья найдётся. В отчётах записать: служанка Элис, три года службы, безродная, безродная, безродная.
Он помолчал.
– Убита сопротивлением. Если спросят – отвечай: Регент считает, что это месть за её близость к драконьей власти.
Базальт кивнул.
– А неофициально, – продолжил Игнис, – ты найдёшь её.
Голос его стал тише, но твёрже – сталь, прошедшая тысячу закалок.
– Тайно. Всеми ресурсами, которые у тебя есть. Всеми связями, всеми осведомителями, всеми кротами в сопротивлении. Подними архивы, проверь старые явки, простучи каждую ячейку от Севера до столицы. Мне всё равно, сколько это займёт времени и сколько будет стоить.
Он шагнул ближе.
– Если она жива и её удерживают силой – ты вернёшь мне её. Живой, невредимой, любой ценой. Если она...
Он замолчал. Базальт ждал.
– Если она предала, – сказал Игнис, – и ушла сама... ты всё равно найдёшь её. И доложишь мне.
– А когда найду, милорд? – тихо спросил Базальт. – Что тогда?