Ольга Березовская – Пепельное проклятье для дракона (страница 19)
– Сюда! Следы ведут сюда!
– Быстрее, не упустите!
Крот выругался – длинно, виртуозно, как старый солдат. Навалился на решётку всем телом, пытаясь сдвинуть её с места. Бесполезно.
– Отойди, – сказала Элис.
Он обернулся.
– Ты чего?
– Отойди, – повторила она.
Он отступил. Элис подошла к решётке. В её кармане лежало два пера. Одно – стальное, с обсидиановым наконечником, подаренное месяц назад. Второе – такое же, подаренное сегодня. Она достала первое. То, что он дал ей в ночь, когда они впервые остались в библиотеке до рассвета. Она вставила тонкий обсидиановый наконечник в щель между решёткой и стеной. Нажала.
Металл дрогнул. Ржавчина посыпалась крупными хлопьями. Задвижка, протестующе взвизгнув, сдвинулась на миллиметр. Элис нажала сильнее. Ещё миллиметр. Ещё. Крот смотрел на неё круглыми глазами.
– Откуда у тебя такая силища? – выдохнул он.
Элис не ответила. Она думала о том, как Игнис держал это перо, когда вручал ей. Как его пальцы – сильные, тёплые, в мелких шрамах от молота и меча – касались её ладони.
– Не тупится, – прошептала она.
Задвижка поддалась. Решётка с протяжным, мучительным стоном распахнулась наружу. Холодный ночной воздух ударил в лицо.
Элис зажмурилась. После вонючей духоты канализации этот воздух казался идеальным. Пахло рекой, мокрым песком, прелыми листьями. И свободой.
Она открыла глаза. Река. Широкая, тёмная, быстрая. Северная река, берущая начало в ледниках, несущая свои воды к морю, к югу, к свободе. На берегу, укрытая плащом-невидимкой – грубой мешковиной, наброшенной на борта – покачивалась рыбацкая лодка.
– Вот, – Крот сунул ей в руки узел.
Тяжёлый. Там был хлеб, сыр, сушёное мясо. И ещё что-то – она не стала проверять.
– Вниз по течению три лиги, – заговорил он быстро, чеканя слова, как выученный урок. – Будет мельница с красной крышей. Спросишь у хозяина работу для беременной. Скажешь: «Лео прислал за щепкой для растопки».
Он помолчал.
– Он даст тебе ночлег. Дальше уже не моя забота.
Элис смотрела на него. В тусклом предрассветном свете он казался ещё моложе – лет одиннадцать, не больше. Худой, грязный, с огромными глазами на бледном лице.
– Как тебя зовут? – спросила она. – Твоё настоящее имя.
Он дёрнул плечом.
– Нет у меня имени. Крот – и Крот.
– А родители?
– Сгорели. В Кривбале, три года назад. Гримкор прилетал.
Он сказал это так же спокойно, как сообщил бы, что сегодня вторник или что вода в реке холодная. Элис сжала узел.
– Ты пойдёшь со мной? – спросила она. – Я не знаю, что там, внизу по течению. Но ты знаешь эти места. Ты мог бы...
– Нет, – перебил он. – Мне сюда.
Он посмотрел на решётку, за которой чернел вход в канализацию.
– Лео сказал: проводишь и назад. Я провёл. Меня ждут другие.
– Другие?
– Которые тоже хотят выбраться, – сказал Крот. – Которых тоже нужно вывести, пока их не сожгли.
Он отвернулся.
– Плыви давай. Светает.
Элис шагнула к лодке. Обернулась.
– Спасибо, – сказала она.
Крот не ответил. Он уже исчез в темноте канализационного лаза – бесшумный, быстрый. Как настоящий крот, уходящий в свою нору.
Лодка была старой, рассохшейся, с подгнившими бортами. Вёсла – одно целое, второе с трещиной посередине, перемотанное бечёвкой. Элис села на скамью, оттолкнулась от берега. Течение подхватило лодку сразу, понесло вниз, к югу, к свободе.
Цитадель оставалась позади. Она видела её на фоне светлеющего неба – чёрный, зубчатый силуэт,врезающийся в облака. Башни, шпили, стены. Тысячи окон, в одном из которых ещё недавно горел свет. Элис смотрела на цитадель, пока та не превратилась в точку, а потом и точка исчезла за поворотом реки.
Она осталась одна. Река несла её в неизвестность. Вокруг был только лес – чёрный, бескрайний, равнодушный. Над головой – серое небо, начинающее розоветь на востоке.
Элис положила руку на живот.
– Мы сделали это, малыш, – сказала она. – Мы свободны.
Лодка покачивалась на волнах.
– И мы одни. Совсем одни.
Она помолчала.
– Но у нас есть мы. Этого достаточно.
В кармане, у самого сердца, лежали два пера. Одно – с обсидиановым наконечником, которым она сдвинула ржавую задвижку. Второе – такое же, подаренное вчера, ещё хранящее тепло его рук. Она достала второе. Провела пальцем по холодному обсидиану.
– Прости меня, – прошептала она. – Прости за то, что не сказала. Прости за то, что ушла. Прости за то, что никогда не узнаешь, как я тебя...
Она не договорила. Слова застряли в горле, как рыбьи кости. Элис спрятала перо обратно в карман.
Река несла её вниз по течению. Мимо проплывали деревья, кусты, редкие рыбацкие избушки на берегу. Где-то запела птица. Ветер стих. Элис смотрела вперёд. Там, за поворотом, за лесом, за три лиги вниз по течению, её ждала мельница с красной крышей. А за ней – новая жизнь. Она оттолкнулась единственным целым веслом, направляя лодку в фарватер. И не оглядывалась больше.
Глава 8. Пепелище
Они возвращались победителями. Отряд втягивался во двор цитадели усталой, но гордой походкой – кони в мыле, всадники в пыли, вьючные мулы с трофейными шкурами волко-рысей. Операция прошла безупречно: зверьё отогнали на восточные склоны, стаи разогнали, потеряли всего двоих солдат и одного дракона-разведчика, который неудачно приземлился на обледенелом склоне.
Игнис сидел на вороном жеребце во главе колонны. Он устал. Спать доводилось урывками, между стычками и переходами, еда была пресной, кофе – холодным. Под глазами залегли тени, на скулах – трёхдневная щетина, которую он забыл сбрить в последний привал.
Но внутри, глубоко под броней и мундиром, у него пело сердце.
Он не знал, откуда взялась эта уверенность. Просто за неделю разлуки он понял: ему не хватает не её ума, не её работы, не её острых замечаний за картами. Ему не хватало её.
Игнис осадил коня у ворот, ожидая, пока стража поднимет решётку.
Обычно это занимало несколько секунд. Сегодня решётка не поднималась.
Дежурный офицер – молодой лейтенант, которого Игнис помнил ещё курсантом – стоял у ворот белый как мел. Его руки, сжимавшие древко знамени, мелко дрожали.
– Лорд Регент, – выдохнул он. Голос сел, сорвался в сиплый шёпот. – Лорд Регент...
Базальт нахмурился.
– Доложите обстановку, лейтенант. Что случилось?