Ольга Березовская – Пепельное проклятье для дракона (страница 14)
Дверь закрылась за ней, словно отсекая мир с его вопросами и ответами. Элис опустилась на колени перед сундуком. Отодвинула тяжёлый ящик, запустила руку в тайник. Мешочек с углём. Птичья кость. Карта патрулей – старая, уже неактуальная. И медный жетон.
Она сжала жетон в ладони.
Элис замерла.
Она разжала пальцы, посмотрела на жетон. Потом медленно, очень медленно, положила его обратно в тайник. Не сегодня. Сегодня она должна была идти в библиотеку. Смотреть ему в глаза. Слушать его голос. Чувствовать тепло его рук, когда их пальцы случайно соприкасаются. И молчать. Молчать о том, кто уже растёт у неё под сердцем. Молчать о страхе, который разъедал её изнутри. Молчать о любви, которая стала самым опасным оружием в этой войне.
Она задвинула сундук, поднялась, поправила платье. Посмотрела на стену, где чёрная спираль руны Забвения уже ждала. Сегодня ей снова придётся упаковывать боль. Но сначала Элис пойдёт к нему в библиотеку.
***
Склад пах плесенью, затхлой тканью и мышиным помётом. Здесь хранили то, что уже не годилось для использования, но было жалко выбросить: рваные простыни, дырявые наволочки, солдатские портянки, превратившиеся в лохмотья. Ни один дракон не спустился бы сюда добровольно – запах человеческой грязи был для них оскорбителен. Поэтому Лео назначил встречу здесь.
Элис ждала его уже четверть часа, забившись в угол между двумя высокими штабелями гнилого текстиля. Сердце колотилось где-то в горле, мутило неимоверно. Она сжимала в кармане медный жетон – тот самый, что он дал ей неделю назад, – и пыталась унять дрожь в пальцах.
Шорох у двери. Лео скользнул в склад бесшумно, как тень. В полумраке его лицо казалось высеченным из старого, потрескавшегося камня – морщины стали глубже, глаза запали. Он выглядел так, словно с их последней встречи прошло десять лет, а не пара недель.
– Ты рано, – сказал он вместо приветствия. – Что-то случилось?
Элис шагнула к нему.
– Мне нужно устроить побег, – сказала она. – Как можно скорее.
– Что ты натворила? – Лео замер.
– Ничего. Всё. – Она сглотнула. – Я беременна.
Слова упали в тишину, как камни в глубокий колодец. Лео смотрел на неё. Долго. Очень долго. На его лице одна эмоция сменялась другой – удивление, неверие, понимание и, наконец, ужас.
– Нет, – сказал он хрипло. – Только не это.
– Да, – сказала Элис. – От него. От Регента.
Лео покачнулся. Оперся рукой о стену, словно земля ушла у него из-под ног.
– Дитя... – выдохнул он. – Что ты наделала?
– Я знаю, – голос Элис дрогнул. – Знаю, что это безумие. Знаю, что мне нет прощения. Но сейчас не об этом. Мне нужно уйти. До того, как он узнает. До того, как это станет заметно.
Она шагнула к нему.
– Лео, у меня есть жетон. Вы сказали – канал через канализацию, старая лесопилка, проводник. Я готова.
Лео молчал. Он смотрел на неё – не на лицо, на живот, прикрытый фартуком, на руки, судорожно сжимающие жетон.
– Дитя, – сказал он наконец. – Это безумие. Где ты будешь рожать? В лесу? На болоте? У кого ты попросишь помощи?
– Найду.
– Как ты спрячешь дитя с драконьими глазами? С чешуёй на спине? С огнём в крови?
– Спрячу.
– А если оно закричит? Если его сила проявится в младенчестве? Если оно сожжёт дом, в котором ты его спрячешь?
Элис молчала.
– Ты не думала об этом, – сказал Лео. – Ты вообще не думаешь. Только чувствуешь. Страх, вину, отчаяние. Но не думаешь.
Он выпрямился.
– Послушай меня. Останься.
Она подняла голову.
– Останься, – повторил Лео. – Продолжай работать в библиотеке. Носи свободные платья, смотри ему в глаза, слушай его планы. А когда родишь...
Он помолчал.
– Ребёнок может стать нашим величайшим оружием. Ключом к сердцу Регента. Представь: наследник драконьего престола, вскормленный молоком сопротивления. Представь, что мы сможем сделать с этой властью.
Элис смотрела на него. В её глазах не было удивления. Только ледяная, кристально чистая ясность.
– Вы хотите использовать моего ребёнка, – сказала она. – Как заложника. Как инструмент. Как разменную монету в вашей войне.
– Элис, твои родители...
– Мои родители отдали жизни за дело, в которое верили. – Её голос резанул воздух, как нож. – Они не использовали младенцев. Они не торговали чужими детьми. Они не смотрели на новорождённого и не видели в нём оружие!
Лео схватил её за руку.
– Элис! Твой отец сгорел за правду! Твоя мать сгорела за книги! Ты сама десять лет работаешь на нас, рискуя жизнью каждую минуту! Неужели ты всё предашь ради одного...
– Ради одного ребёнка? – перебила она. – Да. Ради него.
Она вырвала руку.
– Мой ребёнок – не «дело», Лео. Не символ. Не знамя. Не оружие. Он – человек. Или дракон. Или что-то третье, для чего у нас ещё нет названия. Но он не будет инструментом ни в чьих руках.
Она отступила на шаг.
– Ни в ваших. Ни в его. Ни в чьих.
Лео смотрел на неё. В его взгляде смешались горечь, усталость и странное, почти отеческое сожаление. Он видел перед собой не ту испуганную девочку, которую привёл в цитадель много лет назад. Не ту шпионку, которой гордился. Не ту дочь своих погибших друзей, которую клялся защищать. Он видел женщину, которая сделала выбор. И этот выбор был, увы, не в его пользу.
– Хорошо, – сказал он тихо. – Хорошо.
Он запустил руку во внутренний карман куртки, достал потрёпанную карту, развернул на груде тряпья.
– Вот канал, – сказал он, тыча пальцем в схему канализации. – Отсюда идёшь до старого русла, там поворачиваешь налево, потом два пролёта вниз. Выход у лесопилки.
Элис смотрела на карту, запоминая каждую линию.
– Проводник будет ждать три ночи, – продолжил Лео. – Начиная с послезавтрашней. Ты же помнишь? Три камня у мёрзлого родника. Средний камень отодвигаешь, под ним ключ. Отдашь ключ проводнику, он скажет, что делать дальше.
Он помолчал.
– Там, за лесопилкой, есть люди. Не наши. Просто люди, которые не любят ни драконов, ни сопротивления. Им всё равно, кого прятать, если платят. Они отведут тебя в Долы, а там... там ты сама.
– Спасибо, – сказала Элис.
Лео покачал головой.
– Не благодари. Я делаю это не для тебя. Я делаю это для твоей матери. Она бы не простила мне, если бы я дал тебе погибнуть.