Ольга Березовская – Кошка на той стороне. Только не ты! (страница 4)
Я вздыхаю. Не прошло и получаса. Этот разговор мы ведем уже третий год.
– Сонь, у нас нет времени на кошку. Мы еле свои вещи разобрали. И то не до конца.
– Мы разберем!
– Кошку надо кормить, убирать за ней, возить к ветеринару.
– Я буду!
– Ты в школе.
– А ты?
– Я на работе.
– А кошка будет одна?
– Да.
– Ну и что? Вон та кошка тоже одна. И ничего.
Я смотрю на соседскую террасу. Действительно, чисто, пусто, стерильно. Ни одного лишнего предмета, кроме кошачьих принадлежностей. Даже стульев нет. Интересно, кто там живёт? Одинокий человек с кошкой? Семья? Пенсионер?
– Ма-ам, ну пожалуйста! – тянет Соня.
– Я подумаю.
– Это значит нет, - сокрушается дочь.
– Это значит подумаю.
Она надувается, но быстро отвлекается. Замечает внизу что-то интересное и переключается на это.
Я ещё раз смотрю на соседскую террасу. Аккуратно. Чисто. Почему-то это вызывает у меня легкую усмешку. Наверное, там живёт такой же педант, как мой бывший. Который всё раскладывает по полочкам и терпеть не может беспорядок.
Интересно, как они там, эти педанты? Счастливы? Наверное, да. У них же всё по плану. Я отворачиваюсь и иду в квартиру. Пора собираться на концерт.
– Соня, заходи, прохладно становится.
– Я ещё чуть-чуть!
– Пять минут.
– Ладно.
Она остаётся на террасе, а я иду в спальню – выбирать, что надеть сегодня.
В спальне хаос. Коробки, вещи, разбросанная одежда. Я роюсь в поисках чёрного платья – оно где-то здесь, я точно помню, что положила его в отдельную сумку. Выдыхаю, когда нахожу.
Сажусь перед зеркалом, которое уже успела прислонить к стене, и начинаю краситься. Тональный крем, консилер, тени, подводка. Механические движения, отточенные годами. Можно делать и думать о своём.
Соня заходит и плюхается на кровать.
– Мамочка, ты красивая, – говорит она.
– Спасибо.
– А можно я с тобой сегодня?
Я смотрю на неё в зеркало. Сидит, поджав ноги, смотрит с надеждой.
– Тебе завтра в школу.
– Ну ма-ам! Я хочу посмотреть, как ты поёшь.
– Ты сто раз видела.
– Дома – да, а в ресторане – нет.
– В ресторан детей не пускают, ты знаешь.
– А когда мне будет можно?
– Когда вырастешь.
– А когда я вырасту и буду певицей, ты меня пустишь?
Я откладываю кисточку и поворачиваюсь к ней.
– Когда ты вырастешь и будешь певицей, я буду сидеть в зале и хвастаться всем, что это моя дочь.
Соня расплывается в улыбке.
– Правда?
– Правда.
– И ты будешь мной гордиться?
– Я уже тобой горжусь.
Она вскакивает с кровати и обнимает меня со спины.
– Я тебя люблю, мам.
– Я тебя тоже, маленькая.
– Я не маленькая, мне десять.
– Ты моя маленькая. Даже когда тебе будет пятьдесят.
Она смеётся и убегает. Слышу, как она снова идёт на террасу – проверить, не появилась ли наконец там кошка.
Я допиваю кофе и дорисовываю стрелки. Чёрное платье, чёрные туфли, минимум украшений. На сцене главное – голос, а не блёстки. Подхожу к окну, смотрю на вечерний город. Где-то там, за стенами этого дома, меня ждёт ресторан, пианист, контрабасист, привычный уют джазового вечера. А здесь, за моей спиной – новая квартира, неразобранные коробки и дочь, которая уже спит или притворяется, что спит. Всё как всегда. Всё как надо.
– Соня, я ушла! – кричу в коридор.
Из спальни доносится сонное: «Пока, мам... Спой хорошо...»
Я улыбаюсь и выхожу.
Возвращаюсь почти в одиннадцать. Уставшая, но довольная – концерт прошёл отлично, зал принимал тепло, музыканты были в ударе. В голове ещё звучат аплодисменты, когда я открываю дверь квартиры.
Тихо. Темно. Соня спит.
Я разуваюсь в прихожей, вешаю пальто, прохожу в гостиную. И замираю. На кухне горит свет. Захожу туда и вижу Соню. Она сидит за столом с кружкой молока и смотрит на меня круглыми глазами.
– Я не спала, – сообщает она.
– Я вижу. Ты почему не в кровати?
– Ждала тебя.
– Сонь, завтра в школу.
– Я знаю. Но я волнуюсь.
– Из-за чего?