Ольга Березовская – Кошка на той стороне. Только не ты! (страница 6)

Я снова беру телефон. «Это сарказм?» – пишу я. Ответ приходит мгновенно: «Это джаз». Я смотрю на экран. Потом на стену. Потом снова на экран.

– Вот чёрт, – говорю я.

Маркиза открывает глаза и смотрит на меня с выражением: «Я же говорила, что люди – ошибка природы». Я не отвечаю. Просто сижу и слушаю джаз. Который ненавижу после одной любительницы бардака. Который теперь звучит ещё громче. И, кажется, ещё наглее.

День проходит как в тумане. Я пытаюсь работать, но сосредоточиться не получается. Джаз за стеной то затихает, то возникает снова. Иногда это просто фон, иногда – наглое напоминание о том, что я не один в этом доме.

Ближе к вечеру становится тихо. Я выдыхаю, доделываю чертежи, ужинаю. Ложусь спать пораньше, надеясь, что утро будет лучше.

Не будет. Я просыпаюсь в два часа ночи. И не могу уснуть. В голове крутятся эти дурацкие гаммы. «Ми-и-и-и... ма-а-а-а...» И этот ответ: «Это джаз». И эта наглая нотка-смайлик.

Кто она вообще такая? Живёт за стеной, поёт по утрам, издевается в чате. Может, ей лет пятьдесят и она бывшая солистка оперетты? Может, ей двадцать и она студентка консерватории? Голос у неё определённо красивый, если честно. Даже очень красивый.

Я лежу и смотрю в потолок. За стеной тихо. Соседка спит, наверное. Или просто молчит. А я не сплю. Я думаю о ней. О женщине за стеной, которая поёт гаммы по утрам и пишет «это джаз» в ответ на вежливую просьбу о тишине.

Странно. Мы даже не знакомы. Я не знаю её имени, не знаю, как она выглядит, не знаю, одна ли она живёт или с семьёй. Но я уже думаю о ней и безумно раздражаюсь. Потому что она нарушила мою тишину. Вторглась в мой идеально спланированный мир. И мне это не нравится. Совсем не нравится.

Я переворачиваюсь на другой бок. Закрываю глаза. Приказываю себе спать. Не получается. В голове снова: «Ми-и-и-и... ма-а-а-а... это джаз...»

Чёрт. Я смотрю на стену. За ней – она. Та, кто теперь будет звучать в моих ушах каждое утро. Та, кто разрушила мою идеальную тишину.

Интересно, она хоть представляет, что натворила? Вряд ли. Она просто поёт. Просто живёт. Просто не думает о соседях за стеной. А я думаю. Теперь буду думать каждое утро.

Я вздыхаю и закрываю глаза. Завтра будет новый день. И новые гаммы. И новый джаз. Надо привыкать. Или надо что-то делать. Но что? Я не знаю. Пока не знаю.

Но одно я знаю точно: эту женщину я теперь не забуду. Даже если никогда не увижу. Потому что её голос уже въелся в память. Как заноза. Как навязчивая мелодия, от которой не избавиться.

– Чёрт, – шепчу я в темноту.

Маркиза спит на подоконнике. Ей всё равно. Ей всегда всё равно.

А мне не всё равно. И это очень странно. Я задумываюсь о соседке. Какая она? И почему мне вдруг так важно это узнать? Ответа нет. Есть только тишина. И в этой тишине – эхо её голоса. Я засыпаю под утро. С мыслью о женщине за стеной, которая поёт джаз.

Глава 4. Побег

Утро начинается как обычно. Тишина и кофе. Только за чертежи сегодня не сажусь. Сегодня у меня выезд на объект. Собираюсь очень быстро, как всегда. Джинсы, свитер, куртка. Планшет и ноутбук в сумку, ключи в карман. Телефон, пауэрбанк, наушники – на всякий случай, если придется кого-то ждать.

Маркиза сидит на подоконнике в гостиной. Окно на террасу приоткрыто – я вчера вечером оставил, она любит свежий воздух. Сидит и смотрит на улицу, как королева на свои владения. Уши насторожены, глаза следят за птицами где-то вдалеке.

Подхожу к ней, протягиваю руку. Она позволяет себя погладить. Ничего себе какая редкая благосклонность! Обычно кошка уворачивается. Видимо, настроение хорошее.

– Сиди тихо, – говорю я. – И веди себя хорошо. В отличие от некоторых соседей.

Маркиза жмурится. Согласна? Или просто игнорирует? С ней никогда не поймешь.

Хочу закрыть окно, но кошка возмущённо мяукает. Да ладно? Ты мне будешь условия диктовать? Всё-таки берусь за оконную ручку и моментально получаю лапой по руке. Без выпущенных когтей. Но, судя по взгляду, следующее предупреждения я получу уже красными полосками на руке. Выглядываю – и на моей половине террасы, и на соседской стеклянные створки закрыты. Так что полёт с высоты серой террористке не грозит. Решаю не трогать окно. Ещё не хватало оцарапанным на важную встречу явиться.

– Я вернусь вечером, – говорю на прощание. – Еда в миске, вода свежая. Не скучай.

Маркиза даже не оборачивается. Смотрит в окно. Я ухожу. Захлопываю дверь, проверяю замок. Лифт, холл, улица. Солнце, ветер, город. Обычный день. Я сажусь в машину и уезжаю на объект. Даже не подозревая, что творится в моей квартире через пять минут после моего ухода.

Маркиза ждет ровно три минуты после того, как за хозяином закрывается дверь. Она вообще любит выдерживать паузу – это приличествует её королевскому статусу. Потом спрыгивает с подоконника и выходит на террасу.

Солнце уже высоко, пол греется, приятно. Она обходит свою территорию по периметру. Проверяет углы, трется о стены, оставляет метки. Всё в порядке. Всё как обычно. Кроме одного. С соседской стороны доносятся запахи.

Маркиза останавливается, нюхает воздух. Запахи интересные: еда, люди, что-то сладкое, что-то мясное. И звуки – голоса, смех, движение. Жизнь.

Она подходит к границе. Перегородка невысокая – чисто символическая, отделяет одну террасу от другой. Люди, наверное, считают это серьёзным препятствием. Но Маркиза – не люди.

Она изучает перегородку. Нюхает, трогает лапой, оценивает высоту. Примерно полметра. Для кошки с её способностями – раз плюнуть.

С той стороны снова доносится запах. Что-то очень вкусное. Колбаса? Да, точно колбаса. И детский голос.

Маркиза принимает решение. Она отходит немного назад, прицеливается, и прыгает. Легко, грациозно, почти без усилий. Приземляется на соседской террасе. И замирает.

Осматривается. Здесь всё почти так же, как и на её половине. Бетон, ограждение, окна, солнце. Но пахнет... пахнет жизнью. Из открытой двери доносятся голоса, музыка, запах еды. Маркиза делает шаг, другой. Идёт на запах. К двери.

***

Соня выходит на террасу с бутербродом. Большим, с колбасой, которую мама специально купила вчера. Она любит колбасу. Не «детскую», а нормальную, копчёную, которую мама говорит «нельзя много». Садится на пол, кладет бутерброд на колени и смотрит вниз. Город с двадцатого этажа кажется игрушечным. Машинки, домики-пятиэтажки вдали, люди-точки. Интересно.

Краем глаза замечает движение. Поворачивает голову. И замирает. На террасе, в двух метрах от неё, стоит кошка. Большая, серая, пушистая, с огромными жёлтыми глазами. Смотрит прямо на Соню. И на бутерброд.

Соня не дышит несколько секунд. Потом воздух вырывается из лёгких вместе с визгом.

– А-а-а-а!

Кошка даже не двигается. Просто смотрит. Спокойно, с достоинством, как будто говорит: «Ну что ты орёшь? Я же не тигр». Соня зажимает рот рукой. Потом медленно, боясь спугнуть, тянет свободную руку к кошке.

– Кис-кис-кис, – шепчет она. – Иди сюда, маленькая...

Кошка подходит. Не спеша, с чувством собственного достоинства. Трётся о Сонины ноги. Смотрит на бутерброд.

– Ты есть хочешь? – Соня в восторге. – На, держи!

Она отламывает кусок колбасы и протягивает кошке. Та берёт аккуратно, прямо с ладони, жуёт. Соня чувствует прикосновение кошачьих усов и чуть не визжит снова от счастья.

– Ты кошечка! – шепчет она. – Ты - та самая кошечка с той стороны! Я видела твой домик! Ты пришла в гости!

Кошка доедает колбасу и снова трётся о ноги. Соня гладит её по спине. Шерсть мягкая, тёплая, как плюш. Кошка жмурится и начинает мурлыкать.

– Какая ты красивая, – бормочет Соня. – Какая ты мягкая. Я тоже хочу кошку, но мама не разрешает. А ты, наверное, сбежала от своих хозяев? Или ты бездомная? Нет, у тебя ошейник. Значит, ты чья-то.

Кошка мурлыкает громче. Соня гладит её и чувствует, что это лучший день в её жизни. Почти лучший. Сейчас будет лучший.

– Мама! – кричит она. – Мама, иди сюда скорее!

Кошка дёргает ухом, но не уходит. Смотрит на дверь, откуда сейчас появится кто-то ещё.

Я вылетаю на террасу, даже не успев вытереть руки после мытья посуды. Сонин крик был такой, будто случилось что-то ужасное.

– Что?! Что случилось?!

И застываю. Соня сидит на полу. Рядом с ней – кошка. Большая, серая, с важным лицом. Кошка смотрит на меня с таким выражением, будто я здесь лишняя, а не она к нам заявилась.

– Мам, смотри! – Соня сияет. – Кошка! Она пришла к нам в гости!

Я выдыхаю. Сердце ещё колотится, но уже не от страха, а от неожиданности.

– Соня, не трогай, – говорю я автоматически. – Она же чужая? И вдруг она дикая?

– Мам, у неё ошейник! – Соня показывает. – Видишь? Она домашняя!

Я присматриваюсь. Действительно, на кошке тонкий кожаный ошейник с маленьким металлическим жетоном. Домашняя. Чья-то.

– Можно мы её покормим? – Соня уже строит умильные глазки, как у кота из Шрэка. – У неё, наверное, животик голодный!

Кошка, как по заказу, подходит ко мне и трётся о ноги. Смотрит снизу вверх жёлтыми глазами. И я, хоть и не кошатница вообще, невольно улыбаюсь. Красивая, зараза.

– Ладно, – говорю я. – Но только один раз. И потом мы вернём её хозяевам.

– Ура! – Соня вскакивает. – Я сейчас! Я за колбасой!

Она убегает в квартиру. Кошка провожает её взглядом, потом снова смотрит на меня. Я присаживаюсь на корточки.

– Ты чья? – спрашиваю я. – Откуда ты взялась?