Ольга Березовская – Кошка на той стороне. Только не ты! (страница 2)

– Ну вот, – говорю я её спине. – Мы с тобой теперь вдвоём жить будем. Ты любишь тишину. Так что мы поладим.

Маркиза не реагирует. Даже уши не поворачиваются в мою сторону. Я для неё пустое место. Её любимицей была старшая дочь бывшей от первого брака. Но девочка два года назад уехала учиться. Теперь уехала и её мама, а кошка осталась мне. Чтоб я не скучал. Странная, конечно, логика.

– Я вообще не кошатник, – говорю кошке. – Собак люблю больше. Но ты же независимая. Сама по себе. Так что мы, наверное, уживёмся.

Маркиза зевает. Широко, с чувством. Потом снова закрывает пасть и продолжает смотреть в окно. Я улыбаюсь. Почему-то этот зевок кажется мне почти дружеским.

– Красивая, – говорю я. – Это я тебе как архитектор. Линии правильные. Пропорции хорошие.

Маркиза поворачивает голову и смотрит на меня. Всего на секунду. Потом отворачивается обратно к окну. Но мне показалось, или в её взгляде мелькнуло что-то похожее на одобрение?

Мебель привезут только завтра. Пока что у меня есть только раскладной стул, который я привез с собой, и матрас на полу в спальне. Но мне больше ничего и не нужно. Я лежу на матрасе, закинув руки за голову, и смотрю в потолок. Белый, ровный, без единой трещинки. Идеальный.

В квартире тихо. Не просто тихо, а звеняще, абсолютно тихо. Никаких шагов сверху – надо мной никто не живет, я специально выбирал последний этаж. Никаких голосов за стеной – соседи справа и слева пока не въехали. Никакой музыки, никаких телевизоров, никаких скандалов.

Улыбаюсь в темноте. Вспоминаю, как просыпался последние годы. Под будильник, под звуки кофемашины, под Даринины сборы на работу, под её вечное «дорогой, ты не забыл?». Под топот детей, когда они еще жили с нами. Под шум, гам, суету.

Теперь ничего этого нет. И это прекрасно. Я закрываю глаза и слушаю тишину. Она такая плотная, что кажется, её можно потрогать. Она заполняет комнату, заполняет меня, вымывает всю усталость, все тревоги, все воспоминания о последних месяцах разбирательств, дележки, адвокатов.

В коридоре слышен легкий шорох. Я открываю глаза. В проеме двери появляется силуэт. Маркиза стоит на пороге и смотрит на меня.

– Заходи, если хочешь, – говорю я тихо.

Она не заходит. Стоит, смотрит, оценивает. Потом разворачивается и уходит обратно в гостиную.

Я снова закрываю глаза. Тишина возвращается. Думаю о том, что будет завтра. Мебель, разбор коробок, поход в магазин за продуктами. Обычные дела, обычная жизнь. Никаких сюрпризов, никаких неожиданностей.

Именно этого я и хочу. Спокойной, предсказуемой, тихой жизни. Никаких детей, никаких скандалов, никакой музыки. Только я. И кошка, которая, может быть, когда-нибудь перестанет меня игнорировать. Улыбка не сходит с лица.

Тишина обволакивает меня, как теплое одеяло. Я закрываю глаза и засыпаю. Быстро, легко, без сновидений. Впервые за долгое время – спокойно. Потому что завтра начнется новая жизнь. Моя жизнь. Моя крепость.

Глава 2. Джаз и беспорядок

– Ма-а-ам! – Соня выскакивает из лифта первой, даже не дожидаясь, пока я возьму сумки. – Мам, смотри, сколько тут места!

Я только и успеваю, что схватить её за капюшон ветровки, но она уже вырывается и бежит по коридору к двери нашей новой квартиры. Ключи у меня, но дочери всё равно. Её внутренний энерджайзер уже заработал на полную.

– Соня, стой на месте! – кричу я вслед.

– Я только посмотрю наш этаж!

К счастью, двери на балконы из коридора заперты. Соня стоит перед ней, приплясывая от нетерпения, когда я подхожу с двумя тяжелыми сумками и рюкзаком на плече.

– Открывай быстрее!

– Дай хотя бы сумки поставить.

Я ставлю сумки на пол, роюсь в кармане в поисках ключей. Соня дышит мне в затылок.

– Ма-ам!

– Секунду. Имей хоть капельку терпения, дочь!

Наконец нахожу нужный ключ, вставляю в замок, поворачиваю. Дверь открывается, и Соня влетает внутрь раньше, чем я успеваю сделать шаг.

– Ух ты-ы-ы! – несется из прихожей. – Мам, иди сюда! Здесь даже пахнет совсем по-новому!

Я захожу, оставляю сумки у входа и оглядываюсь. Прихожая небольшая, но светлая. Встроенный шкаф, зеркало во всю стену, пустые вешалки. Пока ещё пустые.

Из гостиной доносится топот. Соня уже там, исследует территорию.

– Мам, тут окна огромные! И вид! Иди смотри!

Я иду на голос. Гостиная встречает меня светом – солнце сейчас как раз заливает всё пространство через панорамные окна. Вид действительно открывается впечатляющий: крыши, деревья, вдалеке река. Соня уже прилипла к стеклу, разглядывая двор.

– Двадцатый этаж, – говорит она. – Мы высоко живем, да?

– Высоко.

– А можно я буду смотреть в окно каждый день?

– Можно.

Она оббегает гостиную по периметру, заглядывает во все углы, открывает двери в другие комнаты.

– А тут спальня! А тут ещё одна! А это что?

– Ванная.

– А тут?

– Туалет, Соня, не открывай каждую дверь подряд.

Но она уже открыла. И закрыла. И побежала дальше.

В коридоре появляются грузчики с первыми коробками.

– Куда ставить? – спрашивает главный, здоровый мужчина в синей форме.

– В гостиную пока, – говорю я. – Все в гостиную, потом разберем.

Они заносят коробки. Одну, вторую, третью. Пятая, десятая, пятнадцатая. Гостиная быстро заполняется коричневыми картонными башнями.

– Это все? – спрашиваю я, когда они вносят последнюю.

– Восемнадцать штук, всё по списку, – главный протягивает планшет. – Распишитесь.

Я расписываюсь, грузчики уходят. Дверь закрывается, и мы остаемся вдвоем с Соней посреди этого коробочного лабиринта.

– Ух ты, – говорит Соня. – Как много!

– Это не «ух ты», дочь! Это восемнадцать коробок, которые надо разобрать.

– Я помогу!

– Точно поможешь? Или будешь мешать.

– Не буду! Я уже большая!

Я смотрю на неё. Стоит, руки в боки, косички торчат, веснушки на носу. Десять лет. Большая.

– Ладно, – вздыхаю я. – Помогай. Но только аккуратно.

Соня кидается к ближайшей коробке. Я даже не успеваю сказать, что надо начинать с тех, на которых написано «кухня». Нам даже воды не из чего выпить.

– Соня, не эту!

Поздно. Коробка уже открыта. Оттуда, как конфетти, разлетаются мои рисунки. Старые, ещё с института, которые я храню на память. И ноты. И какие-то афиши.

– Соня!

– Я помочь хотела! – кричит она, пытаясь собрать разлетевшиеся листы. Но получается только хуже – она наступает на один, сминает другой, третий рвется.

Я закрываю глаза и считаю до десяти.

– Соня, – говорю максимально спокойным голосом. – Иди в ту комнату, которую выбрала себе, и разбирай свои вещи. А здесь я сама.

– Но я хочу помогать!