Ольга Белозубова – Самый (худший) лучший муж (страница 51)

— Я и не собиралась... Что за дикость вообще, не понимаю... Что я такого сделала?

Внутренности покрываются коркой льда в ту же секунду. Что, если он действительно попросту перехотел отношений со мной?

— Марк, — озвучиваю свое предположение, — если ты... если ты не хочешь отношений, зачем ты тогда так ухаживал за мной столько времени? Зачем добивался? Зачем делал вид, что я тебе интересна?

Он поднимает бровь.

— Я не говорил, что ты мне не интересна, Элина. И вообще, что за претензии? Тебе что, чего-то не хватает? По-моему, у тебя все есть. И еще, напомни мне, милая, разве я обещал быть с тобой до гроба? К чему загадывать так далеко?

«Все есть... До гроба... загадывать...» — эхом отдаются в голове его слова.

— Загадывать, может, и ни к чему, Марк! Однако ты либо строишь отношения, изначально сделав выбор в пользу одного человека, либо изначально же оставляешь отходные пути, мол, в любой момент, при первой трудности можно и передумать. И тогда это о чем угодно, но не о серьезных отношениях! Разве это не очевидно?

Смотрю ему в глаза и понимаю: выходит, не очевидно. Выходит, я все поняла не так с самого начала и одна хотела серьезных отношений. А он — нет. Но как же это... он же...

— Но ты же сам попросил меня остаться! — всплескиваю руками, цепляюсь за это, как за спасительную соломинку.

— Я? — удивленно смотрит на меня Марк. — Когда? Ты, кажется, забыла, что сама так решила, я просто предоставил тебе право выбора.

Я хлопаю ресницами и воскрешаю в памяти ту сцену. Что он мне сказал? «Решай сама: уйти или остаться. Теперь это твой выбор».

И тут в голове словно гром гремят слова свекрови: «Марк никогда никого не просит остаться».

И меня не просил. Я сама придумала и сама поверила.

Боже, какая я безнадежная влюбленная идиотка...

— Это все? Теперь можем идти завтракать? — спрашивает меня Марк будничным тоном. — Или ты хочешь другого завтрака?

Он окидывает меня жадным взглядом, а я цепенею и округляю глаза. Поверить не могу в то, что слышу, и силюсь понять: он что, думает, у нас все будет по-прежнему, что ли?

— Правильно, зачем себе в чем-то отказывать, так? — грустно усмехаюсь я.

— Именно, — кивает он.

— Знаешь, Марк, ты не собираешься себе ни в чем отказывать потому, что отказал в самом главном — в любви.

Разворачиваюсь и ухожу наверх — собирать чемодан.

Марк

Я доедаю завтрак и бросаю беглый взгляд на часы. Пора ехать на работу, а Элины все нет.

Судя по тому, с каким видом она умчалась наверх, явно на меня дуется. Непонятно только за что, я всего лишь объяснил свою позицию. Ну право слово, чего ей не хватает?

Проходит еще пять минут — самое время выдвигаться на работу, если не хочу опоздать, а жены все нет.

Пытаюсь докричаться до нее снизу, но ответа нет. Делать нечего, поднимаюсь, и ровно в тот момент, когда моя ладонь опускается на ручку двери в ее комнату, Элина выскальзывает наружу и будто заслоняет собой пространство.

— Что тебе нужно? — чуть ли не на ультразвуке интересуется она.

По-моему, ответ очевиден.

Я поднимаю брови и стучу указательным пальцем по циферблату ручных часов.

— Ты на работу собираешься?

— Я на рабочей машине пое... — начинает она и тут же осекается. — Ой.

Вот именно, что «ой». Несколько раз Элина приезжала домой именно на рабочей машине, но не вчера. Странно, что она об этом забыла. Наверное, отвлеклась на обдумывание моих слов. Правильно, думай. Хотя чего тут думать, и так все понятно.

— Так ты едешь? — раздраженно интересуюсь я.

— Я... м-м-м... — мнется Элина.

Четко вижу: она хочет отказаться, однако в конце концов вздыхает и нехотя кивает.

— Отлично, жду внизу через пять минут.

Вскоре мы плетемся в пробке, и я то и дело посматриваю на жену. Разговаривать она отказывается, упрямо молчит. И выглядит так, словно я зверски издевался над ней всю ночь и утро, — несчастной и измученной.

На меня не смотрит, гипнотизируя взглядом пассажирское окно.

И поза соответствующая — застыла и напряжена донельзя. Такое ощущение, что, прикоснись я к ней пальцем, разлетится на мельчайшие осколки, как хрусталь под многотонным прессом.

И с чего такая реакция? По-моему, кто-то явно переигрывает.

Черт возьми, я всего-то и сделал, что дал понять, чего ей от меня ожидать не стоит, а не сознался, что препарирую младенцев в полнолуние.

Лучше прояснять все сразу, разве не так? Пусть подуется, потом-то непременно успокоится, хорошенечко подумает головой, а не задницей, и обязательно поймет мои резоны. Не может не понять.

А когда это случится, все станет гораздо проще. Никакого выноса мозга и надоедливого брюзжания.

Как только паркую машину на офисной стоянке, Элина, не говоря ни слова и не посмотрев на меня, выскакивает и несется к офису, будто за ней мчатся все всадники апокалипсиса разом. Я лишь недоуменно смотрю ей вслед.

Обычно она желает мне удачного рабочего дня, целует в щеку, а потом озорно улыбается и пальцем стирает свою помаду с моей щеки. Но не сегодня.

Впрочем, до меня как-то сразу доходит: она таким образом пытается вменить мне чувство вины. Э нет, дорогая, ничего не выйдет.

Я выхожу и нажимаю на брелок. Раздается щелчок — срабатывает центральный замок, и машина приветливо мигает фарами. Уверен, к вечеру Элина одумается и сменит свое мрачное выражение лица на такое же приветливое.

Рабочий день, как обычно, скучать не дает, и времени размышлять о том, закончила ли жена дуться, у меня нет.

Когда вечером выхожу из офиса на освещенную фонарями стоянку, сразу подмечаю: рабочей машины, на которой ездит Элина, нет. Время позднее, значит, она уехала домой на ней.

Вот и отлично. Я предвкушаю вкусный ужин — зверски проголодался — и не менее вкусный вечер с женой.

Однако когда приезжаю домой, меня никто не встречает. Ну, то есть встречает — экономка.

— А где Элина? — интересуюсь я, кладу ключи на столик у входа.

Экономка округляет глаза, таращится на меня и молчит.

— Она...

— Ну? — поторапливаю ее я.

— Элина Борисовна уехала.

Хоть бы предупредила, что ли, что куда-то собирается.

— Не сказала куда?

— Н-нет, но она... она уехала с чемоданом.

Теперь уже я таращусь на экономку.

— С каким таким чемоданом?

— Серым, в полосочку... — мямлит экономка.

— В смысле...

Я взлетаю по лестнице за несколько секунд и мчусь в спальню Элины. Кровать застелена, как обычно, на столике стоят какие-то пузырьки. Странно, на первый взгляд ничего не изменилось.

Я вхожу в гардеробную, но и тут вроде никаких изменений: вещи по-прежнему висят на вешалках, а обувь стоит на полках.

Ничего не понимаю...