Ольга Белозубова – Самый (худший) лучший муж (страница 53)

На самом деле поначалу я действительно хотела уволиться в тот же день. Ходила по офису, пыхтела и несколько раз порывалась написать заявление.

Но потом верх взял здравый смысл: такую оплату попробуй еще найди — это раз. С опытом работы в компании такого уровня меня потом с руками и ногами оторвут — это два. И родителям помогу, и ипотеку возьму, как собиралась до встречи с Марком. И на фиг он мне не нужен... обойдусь без него... как-нибудь.

Перед глазами всплывает его образ, и я болезненно морщусь. Кыш из моей головы! И моего сердца.

— Дочь, ты уверена, что это хорошая идея? — сомневается мама. — Ты будешь видеть его каждый день...

— В этом плюс работы в огромном офисе, — усмехаюсь я. — Мой кабинет находится на другом этаже, и мы практически не будем пересекаться.

Конечно, я немного привираю, ведь мне как минимум придется присутствовать на общих совещаниях. Ничего, выдержу. Грудь вперед, подбородок вверх, на лице — улыбка. Пусть знает — я не путаю личное с работой.

И если хоть немного его знаю, то и он тоже. Я хороший работник, и он не станет меня увольнять по личным причинам.

Хотя уже следующим утром я начинаю в этом сомневаться.

Не успеваю приехать на работу, как мне звонит Вика, помощница Марка, и гробовым тоном заявляет:

— Элина, Марк Антонович требует тебя к себе, и... он злой, как сто чертей. Что ты натворила?

— Я? Ничего.

Ну, кроме того, что посмела уйти от его величества.

Я прохожусь пудрой по лицу, подкрашиваю губы, а затем дрожащими руками беру пустой конверт, кладу в него кольцо и иду на ковер.

Когда я захожу в приемную Марка, Виктория встречает меня сочувствующим взглядом.

— Проходи, — кивает она на дверь, что ведет в кабинет Вильмана.

Я набираю полную грудь воздуха, еще крепче сжимаю в кармане свернутый конверт с кольцом и захожу.

Первое, что бросается в глаза, — развернутое к окну кресло, откуда виднеется макушка мужа.

Время идет, а он не спешит разворачиваться. И ведь явно заставляет меня ждать намеренно. Только вот я никак не могу понять цель такого поведения.

Может, я должна попросить его поговорить со мной? Нет уж, сам позвал, пусть сам и начинает. Стою и молчу, рассматривая носки туфель.

В конце концов Марк разворачивается в своем троне и скользит по мне медленным взглядом сверху вниз.

«Покайся», — четко читаю его посыл, ведь именно с таким видом он обычно встречает провинившихся сотрудников, прежде чем их отчехвостить.

Покаяться? Вот еще! Поднимаю подбородок и интересуюсь:

— Ты хотел со мной поговорить?

— Ты не хочешь объяснить свое поведение? — задает он мне встречный вопрос. — Долго еще будешь дуться? Что это за игры?

Дуться? Игры? Мои глаза лезут на лоб от такой формулировки. Он что, решил, что это я так с ним играю, прямо как он со мной?

— Марк, я, в отличие от тебя, не играю, — скрещиваю руки на груди. — И достаточно четко выразила свою позицию. У наших отношений нет будущего, потому что мы хотим разного. А раз так, какой смысл продолжать?

— И чего хочешь ты? — изгибает бровь муж.

— Семьи. И любви. Нормальных отношений, а не подозрений в несуществующих манипуляциях. В общем, всего того, что ты не хочешь дать.

— Хватит, Элина, — в секунду вспыхивает Марк. — Если бы ты хотела уйти, ты бы забрала свои вещи!

— Но я забрала, — непонимающе мотаю головой.

— Конечно, и именно поэтому твой гардероб по-прежнему полон? — саркастично хмыкает муж.

Так вот в чем дело...

— Я действительно забрала свои вещи.

Специально выделяю нужное слово и вижу, как постепенно до Марка доходит смысл сказанного.

Вовремя вспоминаю, что кое-что все-таки забыла, подхожу к столу и кладу на него конверт с кольцом.

— Что это?

— Кольцо. Мне не нужно чужое.

Марк прищуривается и смотрит на меня пробирающим до мурашек взглядом.

И смотрит, и смотрит...

Мне становится жутко неуютно, и я передергиваю плечами.

— Забери, — в итоге кивает он на кольцо. — Я даю тебе три дня для принятия окончательного решения. Подумай.

А что изменится через три дня?

Только открываю рот, чтобы задать этот вопрос, как Марк гремит:

— Что стоишь? Свободна.

Я разворачиваюсь и вздрагиваю от его оклика:

— Кольцо!

Смотрю ему в глаза и понимаю: не время спорить, он того и гляди взорвется. Хватаю конверт со стола.

Марк кивает и припечатывает:

— Иди работать.

Я на негнущихся ногах топаю к выходу и закрываю за собой дверь. Прислоняюсь спиной к стене, и меня пробивает нервная дрожь от скопившегося напряжения.

Что это такое вообще было?

Неужели он действительно думает, что три дополнительных дня что-то изменят? Разве что он что-то задумал... Вопрос только что именно.

Весь день наша встреча не выходит из головы, я пытаюсь понять, что замыслил Марк, но путных идей нет. Сосредоточиться на делах никак не получается, все валится из рук.

М-да, возможно, решение остаться и работать в одном офисе было не лучшей затеей. Может, все-таки уволиться? Ладно, это все-таки первый день.

Остается надеяться, что Марк оставит меня в покое, когда верну ему кольцо через три дня. Пусть ищет себе новую жертву, а с меня хватит этой семейки.

Впервые за долгое время радуюсь, когда рабочий день подходит к концу, хватаю сумку и мчусь домой.

Когда подхожу к подъезду и роюсь в сумке в поисках ключей, чтобы открыть домофон, слышу со стороны до боли знакомый голос:

— Элина!

Разворачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с Егором.

Брови сами собой взлетают чуть ли не до линии роста волос. Как он здесь оказался?

— Стой, дай мне пару минут, — просит он. — Я уже запарился тебя караулить, почти каждый день тут бываю.

— Зачем?

— Ну... — Бывший мнется, а потом выдает: — Эль, прости меня, а?

Ага, это в принципе так и работает: нагадил в душу, потом попросил прощения, и готово. Впрочем...

— Давно простила, — пожимаю плечами.