Ольга Белозубова – Самый (худший) лучший муж (страница 50)

Вот и все, вопрос решен, переживать больше не о чем.

— Что думаете, Марк Антонович? Согласны с предложением?

Каким еще предложением? Разумеется, я все прослушал, пока решал охренеть какие важные ковровые вопросы.

— Повторите его еще раз, Сергей Денисович.

Тот приподнимает брови — еще бы, я впервые за все наши встречи умудрился прослушать то, что он говорит, однако послушно повторяет.

Слава богу, это была последняя тема для обсуждения, и вскоре я выхожу из офиса.

— Марк, — радостно бросается меня обнимать Элина, как только я захожу домой. Она радуется так, словно мы не виделись год. — Ты так задержался, я уж думала, на работе ночевать останешься.

Я хмурюсь. Вообще-то, частые задержки — часть моей жизни. И как моя помощница, пусть и бывшая, она должна это четко осознавать.

— Пойдем ужинать, — зовет меня жена, — я сама сегодня готовила. Ты иди руки мой, а я пока накрою на стол.

Понять не могу, зачем ей нужно готовить самостоятельно, ну да ладно. «Иди руки мой», — царапает мозг ее фраза. Можно подумать, я сам не догадаюсь.

Мы идем в столовую, и вскоре я уже пробую приготовленный ею салат. Однако вкусно. Так и быть, хочет готовить — пусть готовит.

— Ты, наверное, прав, — щебечет жена. — Тот ковер не подходит в нашу спальню. Ничего, я выберу другой.

Я приподнимаю бровь.

— Элина, — заговариваю я. Пора ей четко дать понять, что мой дом не нуждается ни в каких изменениях.

Однако не успеваю вставить и слова, как она меня перебивает:

— Милый, хочу тебя кое о чем попросить. Ты можешь завтра не задерживаться на работе, пожалуйста?

В этот момент вынужденно признаю, как был прав Максим. Только мне «повезло» гораздо больше, чем ему. Демо-версии Элины не хватило и на месяц.

Вон как резво она начинает мне указания раздавать. «Не задерживайся на работе».

А дальше что? Уволься? Сидеть, стоять, голос? К ноге?

«Ну нет...» — закипаю про себя и рявкаю:

— Элина, я заранее знаю все, что ты хочешь сказать и сделать. Ничего не выйдет!

— В смысле?

Я вижу, как ее улыбка гаснет, но лучше расставить точки над «и» прямо сейчас.

— Я сам буду решать, когда мне уезжать и возвращаться домой.

— Но я не...

— Наша игра хороша, но ты не заигрывайся.

Губы Элины дрожат, она бросает вилку и встает из-за стола.

— Игра? То есть это все для тебя игра?

Ну что за невозможная женщина, не слышит главного.

— Ты не будешь решать за меня, это понятно?

— Понятно... — шепчет Элина, разворачивается и выходит из столовой.

Элина

Я не помню, как оказываюсь в своей спальне и бездумно бухаюсь на кровать.

«Не заигрывайся...» — надоедливой мухой крутится в голове его фраза.

Иду в душ и долго-долго стою под прохладными струями воды. Не знаю, чего я хочу добиться этим — если смыть с себя его колкие слова, то ничего не получается.

Выхожу из душа, растираюсь полотенцем, снова мысленно прокручиваю эту гадкую сцену и ощущаю, как к лицу приливает кровь.

Мне отчего-то становится стыдно. Как будто я совершила какую-то ужаснейшую ошибку, знать не зная, что это ошибка, и меня ткнули в нее носом, как нашкодившего котенка. Вроде как почувствуй свою вину! И главное — сама придумай за что.

Неужели я правда чего-то не заметила и сказала что-то не то?

Ну нет, качаю головой. Точно нет.

На смену вине приходят обида и злость, держась за руки. Что, блин, вообще это было? Ума не приложу, что так взбесило Марка: я ведь не приказывала, а попросила его не задерживаться. Поп-ро-си-ла.

Устроила сюрприз, называется.

Я вспоминаю, как в один из вечеров, еще когда мы были на Кюрасао и говорили о любимой музыке, он воодушевленно рассказывал о том, как почти десять лет назад побывал на концерте любимой группы.

— Элина, энергия группы передалась и мне, и всем, кто там был. Тогда я понял, почему люди вообще ходят на такие мероприятия. После этого у меня был такой колоссальный прилив сил, ты не представляешь! Жаль только, теперь некогда ходить на концерты, да и группа практически перестала их давать.

В Марке тогда было столько жизни, столько энергии, что мне жутко захотелось снова зарядить его, подарить такие же сильные эмоции. Я убила кучу времени на то, чтобы разузнать все об этой группе, а также о том, когда и где состоится их следующий концерт.

Учитывая то, что эти ребята и правда дают концерты буквально несколько раз в год, я сочла случившееся невероятным везением. Подумать только, раздобыла билеты на завтра! Выступление состоится в одном из небольших атмосферных клубов города для очень и очень ограниченного круга лиц.

Я даже узнала у помощницы Марка, как там у него с расписанием, перед тем как устраивать такой сюрприз, и сегодня уточнила, нет ли там изменений. И... их нет.

Еще несколько часов назад я радовалась как ребенок, держа в руках эти бумажные прямоугольники, представляла, как загорятся глаза Марка, как он обрадуется...

Вздыхаю.

Я ложусь в кровать и прислушиваюсь. Уже и отвыкла спать тут, и теперь кровать кажется мне чересчур огромной и пустой. Вскоре в коридоре раздаются шаги. Марк на несколько секунд останавливается у моей спальни, видимо, замечает свет, что льется из-под двери.

Я замираю — войдет или нет?

Нет. Он проходит дальше, и я слышу, как хлопает дверь в его комнату.

Внутри все опускается. Что вообще нашло на него? Не было ведь никаких предпосылок, и тут он словно белены объелся.

А может, это я что-то не так поняла, и наверняка он имел в виду что-то другое, совсем не то, что сказал. Есть ведь куча фраз и выражений, в том числе иносказательных, со словом «игра».

Может, это все просто недоразумение? Он немного не то сказал, я совсем не так поняла, и пошло-поехало.

«Элина, прежде чем махать шашкой, выясни, верно ли ты поняла человека, — вспоминаю одно из напутствий матери. — Разрушить очень просто, а построить — ой как нелегко».

Мысленно благодарю маму. Так и поступлю: проясню все.

Не может же Марк говорить так всерьез после всего, что между нами было?

Или может? Что, если я для него просто очередное завоевание, трофей на полку?

Чувствую, как к горлу подступает ком, а глаза мигом влажнеют. Нет, он бы так со мной не поступил.

На этом и останавливаюсь. Утром быстро спускаюсь в гостиную и караулю там мужа. Знаю, он вот-вот появится. И точно — идет вперед, глядя в экран смартфона, хмурится и застывает при виде меня.

Я вскакиваю с дивана и подхожу.

— Марк, нам надо поговорить. Давай обсудим то, что произошло вчера.

Вроде готовилась, а голос все равно дрожит.

— Давай обсудим, — хмыкает муж. — Однако я вроде бы достаточно ясно изъясняюсь. Продавить меня у тебя не выйдет, так и знай. И на побегушках у тебя я не буду. И не собираюсь себе в чем-то отказывать только потому, что ты так захочешь.

Я пячусь, пытаясь переварить тот абсурд, что он несет. Мне и в голову не приходило делать с ним все то, в чем он меня обвиняет. Тем более я не прошу его от чего-то там отказываться.