Ольга Белозубова – Капкан для (не) Весты (страница 46)
— Максим Богданович, ну, что я могу сказать, — развел руками Николай Алексеевич, — это жизнь. Нельзя предусмотреть всё, как и быть готовым ко всему. Разве мы могли такое предположить? Я вот точно нет. Знал бы, как говорится, где упадешь, соломки бы подстелил. Ну, я пойду?
— А? Да-да, идите, — махнул рукой Максим.
Его уже не волновала сорвавшаяся сделка.
«Нельзя предусмотреть всё» — вот о чем он думал. Десятки людей, участвовавшие в подготовке, были готовы чуть ли ни к чему угодно и... все усилия пошли прахом.
Максим наконец-то осознал, что и сам, как и его сотрудники в случае с этой сделкой, пытался «соломки подстелить», потому что страшно, просто до леденящего душу ужаса боялся потерять жену и... до одури ее любил.
До него дошло: так боялся потерять Весту и их возможного малыша, что не заметил, как
Психолог больше не казался такой уж плохой идеей. Какая разница, страдать всю жизнь без своей драгоценности или в кабинете психолога? Нет, разница всё же была. Если это поможет вернуть Весту, он готов быть мазохистом столько, сколько нужно. Теперь он не понимал, почему ему понадобилось столько времени, чтобы это осознать.
Максим взглянул на часы. В особняке Жигунова как раз должен был состояться прием, как сообщила ему служба безопасности.
Он поедет и поговорит с Вестой, во всем ей сознается, не станет больше от нее закрываться.
И они обязательно придумают, что делать дальше.
Вместе.
Глава 64
— Это вы... Вы! Вы убили маму! — в полном шоке повторяла Веста. — Я же видела, я всё видела в ту ночь!
— Веста, дочка, бог с тобой! — явно опешил Иван Альбертович, резко побледнел. — Да кто тебе такое сказал?
Двинулся к Весте, но та выставила вперед ладони, взвизгнула испуганно:
— Не подходите! Не смейте ко мне приближаться!
«Господи, а я всё это время тут жила! Я же ему верила! А-а-а!»
Ее сердце колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Она металась взглядом по кабинету, пытаясь найти что-нибудь потяжелее для самозащиты.
— Я всё объясню, Веста! Ты ошибаешься. Не мог я ее убить, понимаешь? Не мог! Я ж ее больше жизни любил... — вдруг глухо буркнул Жигунов-старший.
Плечи его разом поникли, Весте даже показалось, что он стал меньше ростом. Будто за несколько мгновений постарел как минимум на десяток лет.
Он подошел к официантке, присел и прислонил палец к ее шее.
— Просто без сознания. Попрошу, чтобы ее унесли и заперли, и всё тебе расскажу.
Поднялся, повернулся к Весте и отчетливо сказал:
— Я клянусь своей жизнью, дочка, что не убивал Дору. Чем хочешь поклянусь. Не убивал я ее, вот тебе крест!
Старик подошел к двери, открыл ее и громко крикнул:
— Охрана!
Не прошло и минуты, как в кабинет влетели трое мужчин.
— Разберитесь тут. Эту запереть и не выпускать, как и остальных.
— Да, Иван Альбертович! — в голос отрапортовали все трое.
Один поднял официантку, и они вышли.
— Давай присядем, Веста, — устало проговорил Жигунов-старший. — Разговор предстоит долгий. И о матери твоей, и о сыне моем непутевом...
Веста ничего не понимала. Она не чувствовала ровно никакой опасности от Ивана Альбертовича, перед ней в открытой позе стоял лишь безобидный старик, но память-то, память не обманешь!
...После ссоры с отцом в ту самую ночь, когда пропала, мама ракетой вылетела из дома в слезах.
Веста тихо сидела в своей комнате, но мамы всё не было, и она отправилась ее искать. В доме не нашла и отправилась на берег, проскользнув незамеченной мимо отца. Она знала, где мама любила сидеть вечерами.
Только вот дойти до того самого места не успела, услышала громкие голоса. Устроилась за большим камнем и стала свидетелем разговора мамы и дяди Вани.
— Нет! — возмущалась ее мама.
Дядя Ваня вдруг подошел ближе и схватил ее за руку.
— Дора, послушай, ну что тебя с ним держит?
— У нас с ним ребенок, Иван, как ты не понимаешь?
— Я приму ее как свою. Вместе с Прохором воспитаю, это не проблема. Пожалуйста, Дора!
— Нет, нет, я должна быть с ним ради Весты, она же так его любит! Отпусти!
Мама дернулась, выхватила руку, но не удержала равновесие и упала на землю.
— Дора? Дора! — закричал дядя Ваня и бросился к маме.
А вместе с ним закричала и Веста, схватившись рукой за горло. Только оттуда не раздалось ни звука.
Малышка побежала в дом, размазывая слезы по щекам.
«Дядя убил маму! Дядя убил маму!» — кричала про себя. Легла в свою кровать и накрылась с головой, дрожа всем телом.
А наутро она уже ничего не помнила...
Ровно до сегодняшнего дня.
Всё это Веста в запале выложила Ивану Альбертовичу и припечатала:
— Я же видела, видела своими глазами!
Тот тяжело вздохнул, сел на стоявший рядом диван, нахмурил лоб и уверенно произнес:
— Видела-то видела, да не всё, получается. Рано ты убежала, девочка.
— То есть как это рано? — пришла в замешательство Веста.
И кому верить? Вдруг правду говорит? Вдруг что-то о маме знает?
Нет уж, сначала — безопасность. Может, он ей тут зубы заговаривает.
Спазм страха снова сковал горло и внутренности. Веста остановилась взглядом на большом глобусе, что стоял на рабочем столе, и начала медленно к нему продвигаться.
Иван Альбертович усмехнулся, разгадав ее нехитрый маневр.
— Я очень люблю этот глобус, Веста. Будь с ним поаккуратнее, прошу. Ну, присядешь, может? Да не сделаю я тебе ничего, неужели не поняла это за столько времени?! — вдруг взмахнул руками он.
— Колобок тоже лисе поверил... И ничем хорошим для него это не закончилось!
— Ну, на колобка ты пока не похожа, срок не тот, — хохотнул Жигунов-старший. — Веста, ну право слово, неужто я, по-твоему, способен что-то сделать беременной девушке, дочери той, которую любил всем сердцем и продолжаю любить до сих пор? Ну хочешь, стой, только послушай, а потом уже выводы делай.
Веста всё же подошла к глобусу, готовая в любой момент схватить его и защищаться. Воинственно вздернула подбородок.
— Рассказывайте!
— Я познакомился с Дорой немного раньше, чем твой отец, — начал издалека Иван Альбертович. — Как раз тогда находился в процессе развода, уже и Прохор был. Буквально через неделю понял, что хочу с ней всю жизнь прожить. С ней и понял, что такое настоящая любовь. Молодая, красивая, умная, жизнерадостная Дора... Глаза сияющие... Да и я вроде ей симпатичен был.
Жигунов-старший легонечко кивал, словно сам себе, полностью погрузившись в воспоминания. Он смотрел на Весту, но та сразу поняла, что на самом деле ее и не видел.
— В общем, на несколько свиданий мы сходили, всё хорошо шло, да только на одном из званых вечеров она отца твоего увидела. И влюбилась с первого взгляда. Мне сразу сказала, скрывать не стала. Я пытался ее завоевать, но она свой выбор сделала, и я отступил. Больно было, признаюсь, но счастья ей желал, думал, так лучше будет.